Истоки

Дорогие друзья,

Предлагаю в стихах, на ваш суд, историю жизни Сергея и Евдокии Быбочкиных, которые являлись дедушкой и бабушкой моей бабушке. Отрывочные воспоминания из рассказов бабушки и моей мамы об этих людях, живших в конце девятнадцатого и начале двадцатого столетия, постоянно занимали мое сознание. Но эти сведения не давали полной картины. Я слышал, что Сергей в царские времена служил приказчиком в Ливадийском дворце и во время столыпинской аграрной реформы вместе с семьёй переехал в Орловскую губернию, где рядом с селом Муравлево, в пойме реки Цон основал поселок, который стали называть Санатория. Исторических, подтвержденных данных жизни семьи в Крыму нет, это семейная легенда. Описание жизни и отношений Сергея и Евдокии носит вымышленный, художественный характер. Но я представляю их в таком виде и предлагаю вам окунуться в тот быт, те условия жизни и накладываю их на исторические события той эпохи, которые неразрывно связаны со всеми людьми проживавшими в России в то время.
    Каждое поколение осознонно имеет представление о двух предыдущих поколениях своих родственников. В «Истоках» я взял на себя смелость расширить эти границы до пяти предыдущих поколений. На сколько мне это удалось – судить вам. Приятного прочтения.

С уважением И. Савочкин.


       ИСТОКИ.

В ком наши корни?  -
В них.
О них мы помним? -
Как о живых!

Колокольчик звонко зазвенел вдали -
Русская то тройка скачет по степи.
Справа конь буланый,
В центре стременной
Слева конь орловский
Кучер – мировой.

Колокольчик мерно отбивает ход.
Кучер держит вожжи и глядит вперёд.
Кони озорные гривами трясут
Шеи выгибают. Не хрипя бегут.
И несётся тройка в мой родимый дом
Где живут, как прежде, мать моя с отцом.

Услышат колокольчик: Ай подъехал кто?
А мня увидев, выйдут на крыльцо.
Мать меня обнимет. Руку жмёт отец:
"Что так долго не был. Обнаглел стервец."
Это он так шутит. Не был долго я -
Потому, что город засосал меня.
Отнял мои силы. Душу вынул вон.
Год недавно минул городских забот.
В дом вошёл и скинул платье и сюртук.
Здесь нужна рубаха и штаны по грудь.
Лёгкие ботинки по траве гулять,
И картуз по шире - кудри прикрывать.
Деревенских девок я обнять хочу.
Городским их шуткам быстро научу.
Глянется мне Дуся, очень хороша.
Разверну гармошку, запоёт душа.

Мама жарит утку, яблоки внутри
Дух идёт по дому, чваркает в печи.
Ждём мы с батей утку за большим столом.
"Гость  сегодня важный, сын вернулся в дом.
Мать настойку сверху нам ты принеси.
Штофчик вон зелёный. Шторку отгорни."
Выпьет важно чарку. Я то ведь не пью.
Мама спрячет штофчик: "Вечером налью".
Заиграют  щеки сразу у него.
И задаст вопрос мне:  "Как житьё-бытьё".
Расскажу, что чин я новый получил.
Жалует начальство. "Поздравляю сын".
И мелькнёт от счастья по щеке слеза,
По мужски скупая у него она.
Любит он конечно сына своего.
"Завтра нам с тобой съездить надобно
К тете Агрофене. Ждёт  тебя всегда,
Помнит как ребенком нянчила тебя.
Купим ей баранок, павловский платок.
Вот и наша утка. Как я рад сынок."
Мама ставит утку. Как она шкворчит.
И присев тихонько нежно говорит:
"Бедный мой сыночек, истрепался весь."
"Баню мы протопим, паром сгоним спесь"
То отец небрежно вставил в монолог.
Крякнул усмехнувшись. Любит баню он.
"Помолчи немножко, - скажет мать в ответ -
Пробуй лучше утку.". Улыбнется мне.
"Глянь какие кудри отрастил шельмец"
"Девкам на забаву" - возразил отец.
"Дуся обижалась, что не пишешь ей.
Встретилась недавно у колодца с ней".
"Как она" - воспрянув быстро я спросил.
"Статная дивчина. Приглядись к ней сын"
Поперхнулся даже, утку прожевав,
И в глазах у мамы блеск я увидал.
Батя снова крякнул. "За одно они" -
Я успел подумать. "Надо к ней зайти." -
Маме я ответил. Засияла аж.
Про букет я вспомнил. "Ей его отдашь".
Я и вез конечно Дусе тот букет.
Маме подарю я розовый жакет.
Перочинный ножик я отцу привез.
Мать слезу смахнула:: "Ярок дюже цвет.
Денег много отдал?" Я сказал, что нет .
Ножик батя принял. Жало осмотрел.
"Угодил, - промолвил - угодил пострел".
Я сказал: "Спасибо"- утку дожевав.
"Вкусная однако". Яблоко достал.
"Батя, я до Дуси быстро добегу
И букет, что спрятал, ей сейчас снесу"
"Поспешай конечно. Мы тут подождем.
Дело молодое. Посидим вдвоем."

Я веду рассказ здесь третьего лица,
Что он рассказал всем бывши у отца.
Если что прибавил, пусть осудит он,
Но менять не буду пересказа тон.

Было то в том веке - на заре его,
От того так много старых русских слов.
Я не знаю даже: было то аль нет,
Но рассказ мой этот даст вам сам ответ.
Парня зовут просто - Быбочкин Сергей,
В городском приказе нет его умней.
Службу нес исправно во дворце в Крыму
И дела старался делать по уму.
Был повышен в чине. Отпуск получил.
И на тройке борзой к дому прикатил.
Назовем отца мы Николай Кузьмич,
Подпоручик бывший, срок свой отслужил.
Мать зовут - Наталья, в честь ее отца
Дали имя сыну.  Есть ещё сестра.
Знаю о сетре -
Рано вышла замуж и живёт в Москве.
Я пишу подробно, чтобы человек,
Прочитавший это - тот увидел век.

Сергей осторожно дома дверь открыл.
Постоял, подумал: "Что-то я забыл".
Глянул, а в руках то ничего и нет.
И наряд домашний кое-как надет:
"Вот какой проказник. Я ж цветы не взял".
Брюки кушаком он стильно подвязал.
И картуз подвинул он на левый бок
Рыжий чуб поправил. Всё теперь готов.
А букет он в поле нежно собирал -
Белые ромашки, васильки вязал.
(«Мы стояли долго - кучер дал мне шанс,
Когда в тройке кони отдыхали час»).
"Мама принеси мне тех цветов букет.
Я волнуюсь сильно, сил почти вот нет".
Мама беглым шагом отворила дверь
Подала любезно что забыл - букет.
Провела ладонью по его спине
"Не волнуйся милый - отправляйся к ней".

Евдокия Образцова скромный домосед:
Все девчонки в парке, а она вот нет.
Дома уберется, маме подмогнёт,
Папу нежно встретит и поет, поет.
Папу зовут Савва, Ерофея сын.
Маму - Пелагея, отчество забыл.

Папа Дусин важный - староста села.
На лошадке ездит - звать ее Метла:
Хвост ее, коль скачет, заметает след
От того и кличку Дусин дал отец.
Мать - домохозяйка, как и моя мать.
Строгая уж очень, мужу вся под стать.
А ещё у Дуси младший братик есть.
Коль приходишь к Дусе любит рядом сесть.
Ножками болтает и глядит, глядит.
А то играть заставит - маленький бандит.
В салочки, солдаты или шире круг,
И уже его ты, а не Дусин друг.
Звать его Тимоша, проще Тимофей.
Хоть бы и не встреть, прежде чем букет
Дусе подарю я, и закрою дверь
В Дусину светлицу, что бы только с ней
Обсудить, что было столько долгих дней.
Попросить прощения, что ей не писал.
Савва Ерофеич, мимо проезжал.
"Все такой как прежде хвост то у Метлы"-
Про себя подумал и прижал цветы.

За рассказом этим об Дусиной семье,
Не заметил как стою я в ихнем то дворе.
Голову я поднял на ее окно. А оно открыто.
Дусино лицо в нем я увидал. Сразу все забыто.
Нету языка. Нервное мычание видно я издал.
И улыбку Дуси на лице поймал.
Силы возвратились. Я поднял букет.
Дуся мне махнула. Я ее ответ
Понял очень четко: жди сейчас спущусь.
От волнения снял я старенький картуз.
Вот спустилась Дуся и открыла дверь
Я стою в парадной и вручил букет.
Удивилась Дуся: "Милые цветы".
И сказала: "Знала, что приехал ты.
У окна стояла. Верила придёшь.
Что цветы подаришь. И домой зайдешь."
"Мама, мама - Сережа в гости к нам пришел".
"А какой Сережа? Быбочкин чтоль он?
Ну и что стоите, проходите в дом.
В вазу поместите вы букет цветов.
Ах, какая прелесть. (Это про цветы)
Как Сергей живёте? Как родители?"
Отвечал не сложно. Головой кивнул.
"Здравствуйте. Спасибо. Хорошо живут".
Как смог улыбнулся. " Мило у вас тут"
Обе рассмеялись. "Ну и говорун."
"Что же проходите. Чай уже готов."
В вазу поместили мой букет цветов.
"Тимофей, спускайся. Будем чай мы пить".
Мальчик тот примчался. Сразу говорить
Начал: "Здравствуйте.
Я помню вы ходили к нам.
Сегодня Вы просто или по делам?".
Дуся рассмеялась, что мол за допрос.
До каких вопросов братик мой дорос.
Я сказал не громко: "В гости я зашёл.
Только вот приехал. И букет принес".
Что я о букете вдруг заговорил.
Я и сам не понял. И опять застыл.
Чай все отхлебнули, молвить перестав.
Самовар горячий бронзою блистал.
В атмосфере этой я чуть-чуть воспрял,
О своих успехах быстро рассказал.
Ну и собираться начал я домой,
Кланялся сердечно: "Дуся, мы с тобой
Встретимся сегодня на закате дня?
Я зайду к вам в восемь. Прогуляемся?
Дуся отвечала: "Хорошо пойдем.
И под старой вишней посидим вдвоем".
Как домой вернулся я не помню сам.
Маме улыбнулся: "Я вернулся мам.
Встретили прекрасно. Я вручил букет.
Чаю мы попили. Получил ответ
На свое желание встретиться ещё.
Вечером сегодня снова у нее."

Так всегда бывает, что родители
Радуются вам только лишь когда приехали.
Встречи, посиделки, гости и друзья,
Никогда нам дома посидеть нельзя.
К тете Агрофене - утром поспешим,
Ждёт она конечно. Так и по решим.

Вечером мы с Дусей обошли весь парк
В городских нарядах. Я надел пиджак.
Дуся в синем платье, с зонтиком в руках.
Натянул перчатки. Галстук повязал.
И на фоне общем выделялись мы.
Тетушка с корзиной продала цветы,
Аромат вдохнули, улыбнулись ей,
И вперёд шагнули в такт судьбы своей.
Дело молодое - долго не страдать.
Если чувства рядом - надо их признать.
В общем тетка Аграфена неделю подождёт
Объявлю я дома: "Свататься идем".

А в селе веселье, а в селе народ
Разузнал - Серёга свататься идёт.
Не куда иначе - к Образцовым в дом,
Чтобы заручиться свадебкой потом.
Быбочкины рано лошадь запрягли,
Привязали с тына, дали ей воды.
Сыночке рубаху, накрахмалив в срок,
Мать кладет на стульчик: "Надевай сынок".
И слезу пустила:"Как ты вырос сын."
Пробочкой закрыла на столе графин.
"Все готово."  - бодро заключил отец,
"Наш купец готовый ехать под венец.
Сватать едем кралю для него сейчас."
Тетка Аграфена  посетила нас.
Долго обнимала, щупала меня
Чарочку махнула и отчалила.
Батя мой нарядный: черные штаны,
Синяя рубаха. "Всё пора, пошли".
Мать сняла икону, завернула в ткань
"Батя я готова. Сумку забирай".
Сели на телегу, батя вожжи взял.
Щёлкнул ими лошадь, тронул и сказал.
"Ну пошла родимая и не подведи,
Сына сватать едем. Поспешай. Иди".

В доме Образцовых полный кавардак:
Савва Ерофеич потерял пиджак.
Тимофей смеётся - не понять ему,
Что такое: Дуську сватать щас придут.
Дуся в дальней спальне села за шитье
Девушка в работе - так заведено.
Постучали в двери: "Кто тут?" - "Открывай,
То купец с подарком в ваш приехал край".
На товар хотели б мы сейчас взглянуть.
Девку продаете?" - то отец загнул.
Савва Ерофеич отворил засов
И сватов немедля пропустил в свой дом.
"Где купец. Я глянуть на него хочу.
Пропущу к товару, если по плечу
Для него задание: пусть с дороги он
Уберет тот камень. Занесет к нам в дом".
Так всегда бывало - надо ж показать
Что купец покладист и имеет стать.
Я поднял тот камень (не тяжел он был)
И порог их дома с ним переступил.
"Мать купец к нам прибыл. Покажи товар."
На столе блестел все тот же самовар.
"Но она в работе, бедная - все шьёт.
Пусть сваты посмотрят на ее шитьё.
Коли им по нраву, сами пусть ведут
И купцу товар тот на блюдце принесут."
Мать в поклоне к Дусе начала свой сказ:
(Может быть не точен мой вам пересказ)
"Мне шитье по нраву. Будем с тобой шить.
Сергей, сын наш, хочет рядом с тобой быть.
От тебя зависит вся его судьба,
Заберём тебя мы, если скажешь Да".
Евдокия быстро встала, поклонилась в пол
И вручила маме с голубем тот холст,
Мол я вышивала и его ждала.
Тихо прошептала. Я услышал: Да.
Рядом она стала. Взял ее руку.
И икону мама развернула ту,
Подняла над нами, прочитав псалом,
"Все благославлены вы. Свадьбу теперь ждём".

Все к столу присели. Даже Тимофей.
Он смотрел на Дуську, горевал по ней:
"Мама, что сегодня Дуску уведут?
С кем играть я буду. Дуська нужна тут".
Прыснули от смеха на его слова.
"Ну ты брат потеха. Рассмешил сполна".
Сват налил по чарке - вышел разговор,
А сватья хвалила вышивки узор.
И сваты считали свадьбы этой срок:
В сентябре решили подвести итог.
Будет скоро свадьба. Все готово к ней.
Наряжать мы будем свадебных коней.
И наступит осень, и придет сентябрь.
Всё идёт по плану. Надо только ждать.


День за днем, в трудах, заботах пролетает. Молодым,
Время уж и расставаться:
Уезжает Сергкй в Крым.
Служба - дело ведь такое:
Труд всему ведь голова.
Дуся ждать осталась дома.
Скорбна девичья судьба.
Паровоз свистком последним
Обозначил: полный ход,
Сергей поездом вечерним
Уезжает. Мать с отцом.
И Евдокия с ними проводили молодца
"Любим, ждём, пиши", - "Конечно" -
И слезу смахнул с лица.

"Пусть в этот день парад цветов
Откроет Вам в зал счастья дверь.
Пусть в этот день оркестр ветров
Смахнёт с лица печаль потерь.
Пусть солнце будет в доме Вашем.
И отражением лучей, пусть станет
Милая улыбка и блеск искрящихся очей." -
То Федор сочинил, мечтая
День летний в муках созерцая,
На Ольгин глядючи портрет.
Письмо сложил. Вложил в конверт.

А Евдокия нежно отвечала:
"Стихи твои  я прочитала,
И аромат цветов вдыхала,
И солнца луч меня упрямо
Весь день томил.
И ветер о любви твердил."

И Федор, вторя ей писал,
Не ведая слова где взял:
"Люблю, люблю тебя одну!
Звезду, луч солнца, тишину,
Я призываю быть со мной,
В тот миг когда своей рукой
Я буду письма начинать
И нежно о любви писать.
Люблю, люблю, тебя одну!"

И радость приходила в дом
Стихами пополнялся том.
А коли не было письма,
Она ходила у окна.
Ждала и думала о нём.
И вновь стучался почтальон.
Тимоха быстренько бежал
И письма ловко забирал.
Потом их Дусе приносил
И танцевать ее просил.
Но может показаться вам,
Что Дуся только у окна
Весь день сидела и ждала.
Ну, нет. То шерсть она пряла,
То холст без устали ткала,
То с мамой убирала дом,
За  делом думая о нём.

Сергей же нежно вспоминая,
Минуты встреч, секунды рая,
Дела служебные все вел:
Ход переписки, встреч, прием.
Записывал все аккуратно.
И подшивал в углу приватно.

Сентябрь зарделся. Уж морозы
Травы коснулись на лугах.
И лепестки роняют розы,
И  соек слышен ох и ах.
Желтеет лес, наряд теряя.
Река в туманной дымке тает.
Туман, росою оседает,
Лёд в лужах зеркалом блистает,
Природа ждёт - о снах мечтает.
И мы немного подождем.
Осенним проливным дождем
Дороги развезет, зной канет,
В селе работы  нет, зябь отдыхает.
И время свадеб наступает.

Тройка, устали не зная, вновь бежит.
Колокольчик под дугой весело звенит.
Но теперь другая у неё тропа,
Жениха с невестой повезет она.
Кони черные, смольные.
Гривы в ленты завитые.
Упряжь серебром горит.
Все о свадьбе говорит.

Вот и у нас пришла пора -
Венчать с невестой жениха.
Церквушка ветхая: иконами, свечами
Невесту с женихом встречает,
И в светлый облачившись сан
Молитву чтет диакон нам
(Не привожу молитвы текст,
Я думаю у вас он есть).
Прочел и свечи молодым вручил.
Огонь свечей их озарил.
Они стояли и лица их в лучах сияли.
И обручения все ждали.
Диакон кольца с блюдца взял,
(Их принесли, когда сказал)
Над женихом знамение сделал,
Кольцо на палец Сергея надел он.
Потом и Евдокии палец он
Покрыл сверкающим кольцом.
"На счастье вы обречены:
Теперь вы - обручены.
А чтоб верны вы были счастию,
Теперь приступим мы к венчанию".
"Пройдёмте к аналою
Я пол пред вами рушником покрою.
Вы станьте на колени.
Потом мы вам венцы наденем.
Но прежде вы ответьте нам
Желание вступить вам в брак,
Навеяно благою мыслью?
И становяся под венцы,
Свидетелями будут пусть отцы,
Ответьте вы на мой вопрос:
(И перст над ними он вознёс)
Решение взаимно ваше,
И никому его вы не давали раньше?"
"Нет"  - Сергей отвечал -
"Его я раньше не давал"
И Евдокия всем сказала: "Нет"
"Пред Богом я даю ответ."
Решение сие вы приняли
Свободно и добровольно?
"Да"- Сергей отвечал и крест он целовал.
И Евдокия отвечала:"Да."
(Пусть будет на двоих одна судьба.)
"И после слов сиих венцами вы
Теперь благословлены!
Целуйте образы оны!
И вновь завел молитвы стих.
(Молитву приводить здесь тоже
Не буду. Почитайте позже)
И головы венчаемых, покрытые венцами,
У аналоя пред Господом стояли.
И таинство венчания познали.
"Венчается раб божий Сергей рабе божьей Евдокии".

Диакон чашею вина,
Что осветил у алтаря,
Венчающихся причастил:
Сергей благоговейно три глотка отпил.
И Евдокия троекратно к чаше прикоснулась,
Потом присутствующим мило улыбнулась.
Диакон руки Сергея и Евдокии соединил
И трижды с ними анолой он обходил.
Затем венцы с них снял
И целоваться позволял.
Отпуст прочел, Христа восславил
И в трапезную всех направил.
Чтоб там за чаем и вином
И ароматным пирогом
Сказать всем, что свершилось
И Троицей в одно два сердца соединилось!
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Свершилось таинство венчания и жизнь
Теперь открыта молодым!

Вы скажите, а как же свадьба?
Где буйство песен, пляски танца?
Невесты воровство
И драк неистовство?
Не знаю, в том селе где они жили
Пока не знали правил сих или забыли.
Давай те не тревожить эту тему
А молодых положим почивать
На ту кровать,
Что приданным отец и мать,
Отдали за невесту жениху
Пусть почивают на пуху.
Мы ж от новобрачных удалимся,
Иной сегодня Мир для них открылся.
И время ход, что Бог
Для нас придумал наперёд,
Пускай идёт.

За тем слова я эти написал,
Чтоб ты читатель мой узнал:
Что мы с тобой конечно тоже
Живём все от того, что ложе
От тех времён венцом согрето.
Нам помнить надо это.


Отпела свадьба! Отплясала!
Под прошлым подводя черту,
Теперь их двое. Жизнь началом
Проложит первую версту.
И за верстой версту, шагая твердо,
Преграды обходя в пути,
Их понесет другая тройка:
Надежды, Веры и Любви:
Очаровательные дамы -
Смиренно провожают в даль
И лечат душ болящих раны,
В разлуке приносящие печаль.
Сергей и Евдокия в жизнь шагнули -
Лишь Богу ведом был их путь,
Любить друг друга присягнули,
С надеждой постигая суть.

Вечерний поезд, пусть небрежно,
Гудком последним возвестил отъезд.
Родителей обняли нежно,
Рукой смахнули слез бежавших след.
Вагон трясется. Снег кругом и долы
Лежат, куда не кинешь взгляд.
Ласкают слух вагонов перезвоны
И в негу погружает травянистый чай.
Сергей на полке, взяв перо прилежно,
На лист бумаги нанесет слова.
И Евдокия в них заметит нежность,
И прочитав оставит у себя:
"Стук колес, вечерний поезд.
Ветра шум и тормоза,
Что поют пред остановкой
И зовут куда-то вдаль.
Еду зимнею порою.
За окном белеет снег.
Поравнялся я с горою,
И замедлил поезд бег.
Для того, чтоб наглядеться
Мог на эту красоту.
Чтоб понять мог эту прелесть.
Полюбить всю широту
Этой чистой, нежной дали,
Что проходит за стеклом.
И уходит. Навсегда ли?
Нет. Останется со мной.
Будет жить в воспоминаниях,
В нежных думах о былом.
Не оставлю и в мечтаньях
Эту прелесть за стеклом."

В Крыму такого нет блаженства
Черешня там, роняя цвет
На землю осыпает нежно
Февральский запоздалый снег.
Зелёный цвет полей и парков
Не исчезает круглый год,
Лишь гор горбатые остатки
Несут серо-коричневый  узор.
И возвышается Айпетри
От моря до самой до Луны.
Дворцы Потемкина хранят прилежно
Секреты ветхой старины.
И русский город Севастополь
Военную являя стать
Морского дела помнит опыт:
На рейде - флота блестит сталь.
Не раз враги пытались ногу
Поставить на Российский брег,
Но защищал Крым Севастополь
И славою покрыт навек!
Путь завершает Симферополь
Столица Крыма - город-сад,
Что на холмах лежит красиво,
Дороги открывая в дивный край.
Где очарованные морем
На галькою покрытый пляж
Лечить подагру, сыпь и боли
Съезжается болящих класс.
И бродят по аллеям парков,
Всей грудью воздух обоняв.
Иль на прием соленых ваннов,
Уж коли доктор прописал.
Опять же встреча пароходов,
Их заграничный антураж,
Одежды из французских модов,
Костюмы, чтоб одеть на пляж.
Всё это для больных отрада,
Подарок так сказать судьбы.
И романтические пары
Сюда съезжаются, чтоб сны
Под плеск волны нежнее стали,
Как во французских книгах о любви.

Ну и конечно царский двор:
Балы, лакеи, юнкера,
Приемов тайный разговор,
И почта каждый день с утра.
Сергей то о работе вспомнил:
Реестры, дневники, отчёт,
Корреспонденция, расходы,
(По службе дел не в проворот).

И вот вокзал. Сошли. С собою
Два деревянных сундука.
Одежда обувь и иконы,
Лампадка для святого уголка.
Вагонный люд сошел на землю,
Засуетился, загудел.
Слепой бродяга тянул песню.
Просил монетку старый дед.
Ах, Евдокия, для нее все ново:
Толкучка, спешка, ямщики.
Сергею ж было все знакомо:
"До Ялты -Десять". «Гриш - грузи.»
Лошадка резвая гнедая
Копытом нервно землю бьёт:
"Садимся. Ну! Родная"-
Кнутом хлестнул и воз пошел.
Трещит карета, ось играет.
"Что же мы доедем? Что скрепит?"
Сергей то нервно восклицает.
Евдокия спокойна - муж решит.
Карета катится. Равнина
Осталась где-то позади .
Уж гор хребты наполовину
Средь облаков едва видны.
Остановились. Натянув поводья
Возница лошадь зауздал:
"Держать под гору мне придется" -
Пыль отряхнув он им сказал.
"Тревожно. Как сейчас погонит,
Ее тогда не удержать", -
Усы поправил. Взял в руки возжи:
"Ну что, родимая. Пошла".
Спустились. "Бог сегодня добрый"-
Возница тихо прошептал.
"Какая синяя полоска?
И в даль уходит. В горизонт".
"То море." - Сергей молвил просто,
На Евдокии возглас. - "Скоро дом.»

Жизнь в Крыму. Ялта.

Горит зажженая лампада
За занавеской образа.
Цвет на окне. Все небогато.
И радостью горят глаза.
Окно открыто. Шум прибрежный,
О камни шелестящих волн.
Тепло. Народ, гуляющий, небрежно
Гуськом взбирается на холм.
За горы зацепились тучи,
Гроза сверкает меж вершин.
Поток воды несётся с кручи -
С гор катит камни, корни ив.
Полна водою Дерикойка
И Водопадная бурлит,
Но в Ялте тихо и спокойно
Айпетри сквозь туман глядит.
Все с моря освещает солнце,
Барашки гонит southwest,
Маяк стоит как подневольный,
Морского флота оберег.
Пальнула пушка - уж двенадцать!
Заходит в порт пустой баркас.
Ему причаливать в тринадцать
В простонародье это в час.
И фок и грот обнажены,
Лишь кливер надувает ветер.
Его тросы напряжены -
Бушприт один за все в ответе.
В порту тем часом оживление,
Баркаса все швартовки ждут.
Рабочие сидят все вместе:
Готов уж для погрузки груз.
Их загорелые тела
Напоминают Аполлонов.
До крови стертая спина,
Свидетельствует о тяжёлой доле.
Баркас причалил - якорь брошен,
Швартовы зацепили бак и ют.
Сейчас настил будет положен
И спины понесут груз в трюм.
На горизонте виден бот -
Три рыбака тягают невод.
В порту старушки ждут улов,
Руку приставив, смотрят в небо.
"Смотри с востока облака".
"На боте быстро ставят парус".
"Баркас, что день должен стоять
Отдал швартовы, поднял якорь."
На боте парус заиграл,
Надулся, нос волной накрыло.
И кто-то тихо прошептал:
"Плыви дырявое корыто".
Бот выпрямился, стал на курс
И медленно пошел на берег.
Чета взволнованных старух,
Следила как менялся ветер.
"Шторм будет"- молвила одна.
"Дельфины вон уходят в море.
Медузы плавали у ног.
Гляди на глубину уходят".
И стали наблюдать как бот
Старается домой вернуться,
Как ветер мачту его гнет,
И жидкий парус заставляет биться.
Умелыми движениями руля
Владелец бота борт к волне поставил.
И лодка быстро по волнам пошла,
Рванула, вверх и вниз болтаясь.
Баркас тем временем поднял все паруса
И медленно пошел от порта,
Чтобы на рейде в море постоять
И избежать все буйство шторма.
Порт, защищённый каменной косой,
Лишь слышал отголоски ветра.
Маяк зажгли, чтобы ночной порой
Суда свой курс рассчитывали верно.
Бот медленно зашёл в свой док.
Пришвартовался. Рыбаки на берег
Шагнули, сняв с борта улов,
Продать его купцу доверив.
Тот чинно рыбу разделил
Кефаль, ставриду, барабульку
И на весы, что было положил
И продал всю дождавшимся старушкам.
Порывы ветра были все сильней,
Волна неистово трепала берег.
Баркас кидало, но он уходил
Подхватывая нисходящий ветер.
А Евдокия, стоя у окна,
Со службы мужа всё ждала.
На порт смотрела и ревела:
Что шторм, а здесь она одна.
Шли по домам соседи.
Метнув глаза на образа,
И над собой знамение сделав,
Молитву прочитала за
Спасение всех, распевом.
И легче стало на душе.
Дверь заскрипела. Сергей дома.
"Шторм нонче." - он сказал жене, -
"Бушует ноне море".
Темнело. С силою волна
Трепала порт и берег.
Лишь яркий отблеск маяка
Всех заставлял поверить:
Что сколь не буйствует стихия
Земная твердь сильней,
И свет его приумножает силы
Чтоб шторм перетерпеть.
А утром, как он говорил, -
Как шторма не бывало,
Лишь тины тонны натащил
Да старые коряги.
Баркас уже вернулся в порт.
Бот снова в море вышел.
И отдыхающий народ
Зонты поднял как крыши.

А Евдокия у окошка вяжет
Носочки из овечьей пряжи
Сергею сегодня точно скажет:
Что надо люльку покупать,
Чтобы ребенка в ней качать,
И прибавление в семье встречать.

Шел 1894 год.
Шел тихо и спокойно.
Событий громких не было при нем.
Однако осень выдалась тревожной.
Царь-Миротворец Александр III
Здесь поселился в сентябре.
Семья, прислуга в Высшем свете,
Народ служивый при дворе.

Сергею же - в поту рубаха.
Забот прибавилось стократ.
Все навалилось сразу махом,
Чуть что - он сразу виноват.
Дела он вел все аккуратно:
Что в деле. Вышло что. Пришло.
В журналах отмечал приватно.
Сургуч срывая, подавал письмо.
Царь болен был - врачи сновали,
Ему лекарства назначали.
И с важным видом генерал
На аудиенцию к обеду приезжал.
Семья же царская по парку
Бродила по утру толпой.
У самовара видел часто
И Николая он с женой.

А Евдокия, службу мужа понимая,
Ждала иной раз до поздна.
И в животе уж ощущала
Движения своего дитя.
Сергей перед сном рукою
Младенца тоже ощущал,
И с вознесенною душою
Спокойно рядом засыпал.

Болезнь Царя не пощадила -
Ушёл из жизни мудрый Царь.
Так видно Богу нужно было.
Наследнику всю передали власть.
Сын Николай стал Император
Всея Великая Руси.
Ах, если б знать он мог тогда то,
К чему то может привести.
Быть может он тогда спокойно
Уйти мог в ветхий монастырь.
Иль отказался б от престола,
Чем спас бы он детей своих .
Но видно уж судьба такая,
Чтобы на сломе грозных вех -
Себя лишить царского сана,
И мучениками сделать всех.
Ну, а пока: Царь умер. Поскорбили.
Его как только погребли -
Во все углах провозгласили:
Царь Николай II - народ люби!

Уж Новый год не за горами.
Игрушки, пряники, шары -
Ими Цареву ёлку украшали.
Макушка - место для звезды.
Ведь Крым увы, такое место,
Там ёлки рядом не растут.
А пальмы наряжать - не интересно,
У пальм судьба другая тут.
И глянуть на Цареву ёлку можно,
Потрогать колкую иглу
И маленькую ветку осторожно
Сломать, и принести домой к столу.
А за столом, лишь только пушка
В 12 выстрелит и вот,
Игристого всем выпить можно
За Новый 1895 год!

И Евдокия, толи от волнения,
А толи это срок пришел
Сказала: "Надо к бабке Фене
Идти." И он пошел.
И утром Ялта вся уж знала
О том, что Евдокия родила.
"Сын",- Сергею тихо прошептала,
Глаза закрыла. Спать пошла.

День за днём идёт. Мелькает
Все вокруг. Круговорот
Дел, забот и час настанет
Когда нужно менять все.
Жизнь проходит в ощущении
Череды мирских хлопот:
Служба, дом, сын подрастает
Всё идёт, идёт, идёт.
Десять лет уже минуло.
Рядом много перемен:
Ялта строиться рискнула,
В ней сегодня много дел.
Мол бетонный заложили,
Каменный на нем маяк.
Корабли аж за тринадцать миль
Видят свет его. Стоят
В ожидании на рейде.
Он, как связующая нить,
Позволяет верить в берег
И спокойно дальше плыть.
Лестницы на гору строят:
В порт граниту навезли.
И дома кругом возводят.
В общем все вокруг бурлит.
И в Ливадии тож перемены:
Каменный, большой дворец
Для семьи решил построить
Незабвенный Царь-Отец.

Но в России не спокойно:
И двадцатый, новый век,
Навевает мыслей вольных,
Заставляет думать всех.
И далек вроде бы отсюда
Русский остров Сахалин,
Но сражение у Порт-Артура
Явило слабость наших сил:
Японцы, потопив эскадру
Российских лучших кораблей,
В осаду Порт-Артур взяли,
Манчжурию считать стали своей.
Да, удаленность территорий.
И нерешительность Царя,
Войну всем сделала позором,
Военный флот погиб за зря.

А тут ещё не урожай,
Когда и так уж собирали
То, что посеяли порой.
Вопрос: зачем тогда сажали?
Кругом волнения крестьян:
Поджоги, воровство и бунты,
Рабочие кругом твердят:
«К царю идти всем скопом нужно».
Восстал Путиловский завод.
И остальные стали дружно.
Петицию утвердил Союз -
Гапон возглавил эту службу.
И шапки сняв к царю пошли
Надеясь на его спасение.
Но Царь не вышел, а штыки -
Кровавым назовут то воскресенье.
Пропала вера в миг в Царя,
В его благое побуждение.
"А шапки видно сняли зря.
Не снимем больше не надейся".
До Крыма тож тот разговор
Дошел. Сергей умом все понимает,
Что раз рабочий люд восстал
То это много значит.
Но Царь издал свой Манифест,
Свободы в нем означив.
И Думу пригласил на съезд,
Чтоб было где судачить.

Министры думали победой
Вопрос с японцами решить,
И Царским славным авторитетом
Внутри России все вершить.
Тогда б закончились волнения,
Революционный б схлынул пыл,
Но генералов настроение
Победное, Портсмутский мир
Не подтвердил.
Война закончилась провалом.
Российский флот почти погиб.
Калек вернувшихся немало
Тот бренный мир нам наплодил.
И стало в миг понятно всем
Стране нужны реформы.
Столыпин Премьер Министра
Надел форму.

Земля - крестьянам! - зазвучало.
Всё: можно выделять и покупать;
Располагаться хуторами;
Кредиты брать и залог давать.
Конец помещичьим владеньям.
Пусть каждый, кто имеет смысл,
Своим трудом, своим примером
Реформу претворяет в жизнь.

Сергей с женою вечер полный
Мечтали взять земли надел.
На нем построить дом достойный,
Купить лошадку, инструмент,
Коров развесть, овец отару,
Шерсть ноне очень уж в цене;
Хлеб печь и торговать им спылу-сжару,
Зерно посеять по стерне.
И загорелось - хватить мямлить,
Надеяться на службы рост,
Купить решили сорок акров
Служебный френч сменить на холст.
"Что ж покидаем нашу Ялту?"
"Да время вишь к тому идёт.
Земля своя - вернее правды,
Трудиться будем. Заживём".
И так всегда у них бывало:
Уж коли мается душа -
То говори об этом прямо -
Своя земля, свой труд. Пора.

Орловская губерния.

Ну вот и все – свой скарб собрали,
Сложили в воз все сундуки.
Анисима (так сына звали)
Теплей одели и: «Ну, пошли».
Опять забытые те дали
Вагонным отделены стеклом.
Речушки мелкие, луга коврами,
Леса богатые дровами
И за селом опять село.
Вот и Орёл - губернский город.
Встречает хмуро он гостей.
Не Ялта - в сентябре уж холод:
«Днём разогреет, будь бодрей».
Возница добрый отмечает:
«Тепло одеты для Орла. Откуда?»
«Из Крыма», – Сергей отвечает,
«Нам на постой. Где тут сдают дома?»
«То на Карачевской есть барин,
Сдает приезжим номера.»
«Ну, что ж гони, за все заплатим».
«Полушка с вас и все дела».
Домишко ветхий, но что делать
Не век же в нем им куковать.
Всё разместили. Стол накрыли.
Поели и пошли гулять.
Постройки в стиле классицизма
Величественны. Манят взгляд.
Колонны. Крыши в виде призмы.
На стрелке – Дума (Магистрат).
Ее полуротонда с колоннами
(Невольно укорачиваешь шаг),
Шпиль возвышается фривольно -
Имперский развевая стяг.
Напротив Банк. Архитектура
Напоминает русский стиль:
Цветные изразцы, шатры, фактура
И башен строгих шпиль.
Все рядом: Орлик и Ока
Сливаются и гонят воды
На север, чудные дела
По воле матушки природы.
Венчают улицу Кромскую
Орловские торговые ряды
Они идут от Магистратуры
До берега реки Оки.
Купцы товары разложили,
Торговый люд везде снуёт.
Хлеба, баранок прикупили,
К Оке спустились – медленно течет.
(Анисим вспомнил Дерикойку -
Ее бурливый, горный нрав.)
Кувшинка на воде спокойно
Лежала словно задремав.
Пугливых уток диких стая
Стремилась быстро в камыши.
Анисим хлеб им бросил к краю,
Чем сильно маму насмешил.
Последний, самый мелкий, стаю
Покинул, позабыв про страх.
Что было сил рванул он к краю
И хлеба тот кусок забрал.
Другие поздно спохватились
И бросились ему в дагон.
Крик, шум. Отнять кусок решились,
Но было поздно мелкий съел его.
И Евдокия, отломив кусочек,
Анисиму его дала.
А тот взмахнул что было мочи,
Швырнул и прямо к комышам.
Все также шумная ватага,
Забыв про статус и пардон,
Рванула к комышам обратно -
Кря-кря, и смолк их разговор.
Уж солнце село - над рекою
Туман садился под закат.
Усталые домой вернулись трое.
Дел много завтра. Пусть спокойно спят.

Не буду говорить я о мытарствах,
Которые пришлось пройти,
Чтоб землю в царстве-государстве
В то время можно было прикупить.
Сергей же был знаком с тем делом:
Собрал все справки, взял кредит
Оформил формуляры смело
И получил кусок земли.
На карте место рассмотрели -
То по дороге, что на Брянск.
Речушку Цон вблизи узрели,
Там лес молоденький стоял.
Деревня рядом Муравлево,
Усадьба барская. Народ
Гостей волнительно сих встретил,
Как землю дали? - не поймет.
Земля песчаная однако,
Луг заливной, травы задел,
Лес рядом, с дровами значит
Уж точно будет новосел.
Землянку перво-наперво копали,
Ведь осень – строиться весной.
Лошадку с барского пригнали.
Чтобы управиться с землёй.
Телушку стельную купили,
Построили им скотный двор.
Курей десяток раздобыли.
К зиме поставили забор.
Сергей отрыл в деревне лавку,
Товару всякого навез,
Анисим помогает папке,
Евдокия дела домашние ведёт.
А место, то где поселились,
На крымский кликали манер:
«Прям санатория» – дивились.
Так и прилипло до сих лет.
И жили – знать бы не тужили ль,
Что с Крыма съехали тогда,
Но времена тогда, что были
Не описать мне никогда:
Война 1914 года – фураж в цене,
Паши и сей. И мясо, шерсть.
Работай, знай свое ты дело.
Жить можно – не разбогатеть.
И Революции годины,
Анархия и полный мрак
Царизма сгинули картины
Развал – ктоб это знал.
Сергей же видимо прочуял,
И от того сей выбрал край.
Тем сохранил семью свою он -
Трудись, живи и отдыхай.

Анисим выберет Прасковью.
Построит свой хозяйский двор
Детишек семь родят достойно,
В поселке детский будет перезвон.

Старшим был Николай - погиб он на войне.
Прах в Белорусской лежит земле.

За ним родили Анну, баб Нюрой её я звал.
Все сказки, что я знаю - от неё узнал:
Про Сивку и Бурку, вершки-корешки,
Про колобка, что в печи мы пекли.
Про зайца из избушки лубиной
Которого лисица не зовёт домой.
Про петушка, лисицу который ту
Прогнал от дома за версту.

Родился следом Александр
Голландией, что будут звать -
Войну закончит в той стране он
Был ранен, за храбрость награждён.

А следом Лида родилась,
Анисима Па-па звала.
Любила накормить всех в сласть
Хозяйка – это не отнять.

Пятый – Анатолий,
Всегда веселый и довольный.
Руками все своими делал
Для всех он слыл большим примером.

За ним Иван – крестьянский сын,
За садом он отца следил.
Сорта отменные стояли
Плоды всем кушать позволяли.

И младшая Маруся,
Для всех любимая бабуся.
Всех встретит дома, приютит
Накормит сытно, напоит.
И спать уложит всех родных
В квартирке с дедом на двоих.

Такая дружная семья
Из ней все вышли – ты и я.
Должны мы помнить все о них
Остались мы. Их нет в живых.

16.11.2024 - 14.02.2025