Стояла молча...

Стояла молча в луже липкой,
что с остановкой по соседству --
с такой растерянной улыбкой,
как будто снова впала в детство...
Глотала слёзы -- соль и воду --
без раздражения, без злости...
Такая мокрая погода!..
От влаги, видно, ломит кости...
А сердце сжалось от прохлады --
однако, на дворе не лето!
Не от того, что двое гадов,
кутёнка подобравши где-то,
играли им в футбол -- и ржали!..
Пинали бедного малявку,
не помня даже слова "жалость"--
кого жалеть-то, эту шавку?!..
Иль эту чокнутую бабку,
понуро шедшую с авоськой?!..
Хлеб, молоко да соль в охапке --
и ноги-то не держат вовсе,
а всё туда же: "Ой, ребятки!..
Ой, мальчики!.. Побойтесь Бога!.."
И -- к ним, своей походкой шаткой:
"Он маленький, ему же больно!
Не надо, мальчики!.. Отдайте!.." --
успела выхватить кутёнка!
Продукты -- в грязь!..
Ах, как некстати --
чем ей кормить-то собачонку?..
Не до того, живой -- и ладно!
Да вот сама -- едва живая...
Два молодых и наглых гада,
как гвозди в душу ей вбивая,
обматерили смачно, грубо,
столкнув с дороги прямо в лужу --
а старший процедил сквозь зубы:
"Да подавись!.. Кому он нужен?!"
И вот с растерянной улыбкой
она стояла перед ними --
и всё надеялась: "Ошибка!
Не могут дети быть такими!.."
Закапал дождик не на шутку,
ногам давно уж было сыро...
"Ну что ж, пойдём домой, Мишутка?..
У нас там есть кусочек сыра!"
И понесла в свою однушку,
прижав к груди, чуднУю помесь
прекраснодушная старушка,
наивно верящая в совесть...

15.10.25г, Подмосковье