Я возвращалась к Принцу своему

Все умерли, а я ещё жива.
Сменяется столетье за столетьем.
Десерт, предпочитаемый на третье,
э крокадайл привычно прожевал.

Шальной зари кровавы кружева.
Русалочка в морской почила пене.
Все сказочники ботают по фене —
сленг чуда-юда неуклюже-
го.

И я бывала развоплощена
в бессчётности своих аннигиляций;
мне приходилось в воздухе валяться,
покуда не была укрощена.

Мой Принц публиковал коммюнике.
Я не слыхала имени "Солярис".
Я лебедем была, но я стеснялась
лебяжьего болота в тростнике.

Наряд был сшит по мерке, но тяжёл.
Сперва он не почувствовал подмены.
Я яд пила, себе вскрывала вены.
Неотвратима злая участь жён*.

Цепочки нот читаю я с листа.
Я бредить соляристикой не буду,
хоть квантовая физика проста,
и оживают мёртвые повсюду.

И сарабанда Баха мне созвучна.
Всех клонов белой лебеди, ворча,
в открытый космос он сплавлял поштучно,
так, словно перхоть стряхивал с плеча.

И вскоре свыкся с ролью палача.
И Снаут бодро "Ай да Принц!" вскричал
и затянул застольную на мове,
но оборвал себя на полуслове,
и, поперхнувшись, долго харкал кровью,

и по хребтине Снаута стуча,
крыл по-немецки старого хрыча
и поминая суетного Йоффе,
Сарториус всё что-то плёл, рыча,
про чуждую распятым на Голгофе
дифракцию какого-то луча.


                3 октября 2025

___________________________________

* неотвратима участь мёртвых жён.
___________________________________
___________________________________