Пояс зверя

ГЛАВА I. ЗАРАЗА

Где своды кабака коптились смоляной тоской,
И дым,как призраки, витал над головой,
Старик хвалился торгом,совершив сделку с тьмою:
«За пояс пёсий дьяволу я продал душу!
Не только шерстью обрастаю ночью—
Мне сила дана,что страшней дамасской стали...»

В углу, где пьяный хохот был как палимпсест,
Сидела дева— светлый оазис во тьме.
Её глаза— как осени озёра, полные тумана,
Где боль и нежность тонут в тихой глубине.
Я пил её черты,но был бессилен и убог,
Как тень без тела в мире заточённом.

Внезапно пьяный мерзостный нахал,
Чей взгляд был пуст, а дух — развратом пьян,
Её схватил,как вещь,нарушив тишину.
Понес её из кабака,а я — вослед,
За порог,в ночь, на пустырь, где ветер выл.
Удар скамьёй — и вот уже злодей
С проклятьем на устах разжал объятья..
В ответ — лишь рёв, что разорвал и ночь, и слух.

Спина его вздыбилась, кожа порвалась в клочья,
И встал из человека монстр,шерстью чёрной покрыт.
В полумраке,
где тени,будто демоны, сплелись в борьбе,
Горели его глаза,как два угля из ада.

Я клинок навстречу первому удару поднял,
Но коготь зверя всё ж лицо рассек до кости.
Он бросил меня в заросли, вросшие в стены
И ринулся туда, сметая всё на свете.
Я пал, и жгучая слюна его, попав на рану,
Разъела плоть, неся в себе заразу.

И тут цветы аконита, что меж камней синели,
Испустили дух,что зверя от меня отвёл.
Я,умирая, соком их клинок смазал,
Но яд растаял на стали,лишь продлив мой смертный час.

Толпа, что жалась в страхе у порога,
На зверя,ослабевшего, пошла с железом.
Я поднялся,собрав всю кровь и волю,
Чтоб встретить смерть свою в последней схватке.

Мы рухнули вдвоём — два тела, две судьбы,
Сплетённые в объятьях вечного покоя.
Нас сбросили в овраг,где тина скрыла раны,
И утром я восстал— уже не прежний я.

Ни шрама на лице, но в жилах — яд и сила,
И голод зверя,что терзал мне душу.
Лишь образ девы,будто свет в оконце,
Остался путеводной нитью в этом аде.

---

ГЛАВА II. ЛИК

Боль, будто тысяча иголок под кожей,
Жгла изнутри,сжигая остатки души.
Солнце,что раньше ласкало, теперь жгло, как предатель,
И я,как пёс затравленный, прятался в камнях дома.

Но крики снаружи пронзили тишину,
И я увидел— посёлок мой пылал, как факел.
Всадники в чужих доспехах,с гербом короны на плече,
Кромсали плоть тех,с кем я хлеб делил.

Их предводитель смеялся, поднимая меч,
И на рукаве его королевский знак пылал.
Зачем они здесь?Что ищут в нашей глуши?
Ответ пришёл,когда мою дверь взрыв сорвал.

В проёме — воин со стальными когтями торчащими из перчаток,
И я постиг их гнусный,низкий план:
Творить разбой под личиной оборотней,
Чтоб след звериный вёл к таким,как я.

Мой топор отскочил, как от скалы,
А их стальные когти в плоть мою впились.
И боль,знакомая, жгучая, как память,
Стала тем ключом,что дверь в безумье открыл.

И хлынул зверь. Моё «я» растворилось
В рёве,что из груди изошёл.
Кости хрустели,будто сухие ветки,
Мышцы рвались,шерсть пробивалась сквозь кожу.

Я стал орудьем мести, плотью гнева,
И вмиг голову воина в камень впечатал.
Я ринулся туда,где гибли люди,
Где пепел падал с неба,словно снег.

Но те, кого спасал, в ужасе отпрянули,
И старик,чью крышу я когда-то мастерил,
Направил на меня свои дрожащие вилы.
В его глазах я увидел лишь ужас и презренье.

Я стоял меж двух огней — не свой, не чужой,
Пока всадники таяли в дыму,как призраки.
Сила Зверя ушла,оставив пустоту,
И я,истекая стыдом, пополз в свой дом.

И в забытьи том, где сны сплетались с болью,
Мне явился пояс тот— пёсий, проклятый —
Лежащий на алтаре из костей и крови.
И голос,холоднее вечной мерзлоты, прошипел:
«Душу принял.Новое звено в цепи сотворено.
Ты— новое орудье в вечной битве,
За тобой явятся другие вслед...»

Я проснулся. Былое — лишь сон. Отныне
Мой удел— быть орудьем в чужих руках.
И в сердце— лёд, и в жилах — яд,
И только память о её глазах не даёт
Окончательно стать зверем...

—————
ГЛАВА III. КРИК БЕЗ ЗВУКА

Я шёл дорогой пыльной, как бичующий пророк,
Когда вдали мелькнул знакомый силуэт.
У края пропасти,где начинался мой срок,
Стояла та,чей взгляд я забыть не мог.

Она глядела в бездну, будто читала
По складкам темноты мою судьбу.
Я замер,чувствуя, как дрогнула печаль,
Что легче стала на одно проклятье.

Шёл следом, помня каждый поворот,
Как пёс голодный,что боится лая.
Вот дом её— высокий, одинокий,
С резным крыльцом и ставнями зелёными.

Запомнил всё до мелочей ненужных:
Узор решётки,трещину у входа...
Ушёл.Луна взошла с улыбкой южной,
И тело вдруг пронзила знакомая дремота.

Сначала — зуд под кожей, будто тысячи
Беззвучных струн натянулись внутри.
Потом— огонь в крови, и кости, будто воск,
Плывут,меняя форму, как им хочется.

Я падал на колени, чувствуя, как
Исчезает всё,что делало мной.
Остался только рёв,что рвался из гортани,
Да запах ночи,сладкий и порочный.

Проснулся в росе утренней, весь в грязи,
С её заколкой в стиснутом кулаке.
И память,как предатель, прошептала
О том,что было в этой тишине:

Как я ломал дверь, чувствуя её страх,
Как пахли волосы,когда я приближался...
Как хрустнула кость...И как потом
Её дыхание смешалось с ветром...

Вернулся к дому. Дверь с петель свисала.
Внутри— ни звука. Только ветер пел.
И на полу— её разорванные бусы
Лежали,будто слёзы из стекла.

И я понял тогда, стоя на пороге:
Нет больше той,что была моим спасением.
Я сам убил свой шанс на искупление,
Став тем,кого когда-то победил.

Рассвет багровый зажигал восток,
А я стоял,не зная, как мне быть.
Но нет прощения. Лишь тяжесть лап
Да память о её последнем взгляде.
Я принял крест — теперь я вечный страж
Той бездны, что меж нами пролегла.