Роза

Босой ногой по золотым пескам ступая,
Неспешно за собою след свой оставлял
От римской Палестины, до брегов Дуная
Нёс первым слово, коим сына восхвалял.

Народам силы, жаждущих кровавой свары,
Был чужд покой неведомых речей.
Ни блеск бессмертия ни страх небесной кары
Не пронимал сердца ретивых дикарей.

Ни в северных лесах ни в южных долах
Тогда не разразился глас незримых душ,
Коих по сказаниям и в разных спорах
Был мириад из уст людских досуж.

И всё же, иногда, где-то в одиноком сердце,
Росток бордовый незаметно вызревал,
Переходя по струнам душ незримым скерцо
Невидомую силу он всюду обретал.

И началась вражда среди святых народов,
Где брат за брата был и брата убивал.
Где слово первого двенадцати изводов
Звучало лишь когда кто-то погибал.

И так в кровь руки шипами обтесались
Романов, персов, гуннов и славян,
Унизив сталью острой то чем восхвалялись
Не видели в фанате свой изъян.

И тот росток, что стал Дамасской розой
И перенят по свету сквозь тёрн веков,
Шипами впился в память синей бронзой,
Сокрыв слова того под свой покров.