Фрагмент сборника Поэт СВО - Им! 500 строф

1) "Писать стихи не просто, но занятно" 1+16 (http://stihi.ru/2025/11/22/724);
2)/ "Записка убывающего" 1+8-8-8-8-8-8-8-8-8-8 (http://stihi.ru/2022/09/29/6005);
3) "Вечерний фронтовой развод" 1+8_8 (http://stihi.ru/2024/02/05/8508);
4) "Бой в перелеске ноктября" 1+8_8_8_8_8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2023/01/10/2789);
5) "Вот мой на фронте респондент" 1+16_16 (http://stihi.ru/2025/04/25/7353);
6) "Отбитые" 1+12_12 (http://stihi.ru/2025/09/16/2501);
7) "Попутал направление" 1+8_8_8 (http://stihi.ru/2023/11/16/929);
8) "С свинцовой хмарью в цинковом гробу" 1+8_8 (http://stihi.ru/2023/08/01/6768);
9)/ "Пятисотый" 1+8_8_8_9_8_8_9_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2025/09/02/6198);
10)/ "Простая думка батьки-есаула" 1+8_8 (http://stihi.ru/2024/06/12/4726);
11)/ "Свёз в шторма по М-4" 1+8_8_8_8_8_8_8_8_8 (http://stihi.ru/2024/12/21/6688);
12) "Наградами прославил род" 1+4 (http://stihi.ru/2024/10/24/5497);
13)/ "Екклесиаст 3-20" 1+4_4_4_4 (http://stihi.ru/2023/06/06/6662);
14) "Траурной лентой машет венок" 1+8_8 (http://stihi.ru/2024/01/20/1240);
15)/ "Будь ярким, дружным Русский мир!" 1+8 (http://stihi.ru/2025/09/21/2764).


2026 8 24, Замоскворечье.


Вскользь по истории Руси:
http://stihi.ru/2018/07/26/7275
В поездке псу придал я сил:
http://stihi.ru/2016/09/25/3938


"ПИСАТЬ СТИХИ НЕ ПРОСТО, НО ЗАНЯТНО"

Мне срифмовать слова,
сплетённых общим смыслом,
читавших чтоб молва,
задумавшись, не висла
при чтеньях через год
в любом из регионов
(слогов ритм — не вразброд),
про мужиков в погонах —
для школьников, церквей
казацких православных,
призвав добреть людей
до воинских развалин —
сложней, пожалуй, проз,
но тем и интересней,
в мышлениях чтоб рос
до напеваний в песнях!


"ЗАПИСКА УБЫВАЮЩЕГО"

В день окончания труда,
успев отметить ВУС и статус,
я защитился от суда
и откупорил смело градус...
С утра, как будто бы, назло,
наш президент сменил всем планы...
Мне, как всегда, не повезло:
съезжать ли в отпуск — всё туманно...

Взамен отделочных проблем
в мой отпуск, как хотел давненько,
я закружился роем тем:
~ кого ж мобилизуют к ненькам?;
~ пора ли вынуть аппарель,
иль ласты паковать и плавки?...;
— с кем мы отметим [в параллель,
на скольких закупаться в лавке]?

Я к вам на дачу не пошёл
из-за дождей, по меньшей мере.
в сей час — тревог кипит котёл,
безмен завешивает веры...
Предвидев смуту на селе,
мне направляться в полог неги?...
Я рад, что вы — навеселе,
интеллигентные коллеги.

Так мысль хмельная у костра
меня столкнула б к осознанью,
что в дальних сёлах жизнь — остра
[в них в это время — расставанье]...
К кому, с повесткой, вдоль ворот
в ночи зарулит жребий квоты?...
Жесток рок бирюков/сирот —
им... — отдыхать от огорода...

Район родной объединив,
13 с лишним лет назад
в соцсети, я теперь ревнив
к плодов паденью в листопад...
Разночастотно наш канал
[его лелею, как ребёнка]
красноземельцам вести слал.
Я нужен им — по удалёнке.

Лишь им стремился знаний дать,
что нужно ныне ополченцам
[раз отдала военных знать
всё снаряжение чеченцам].
Кого мобилизует мир
и на каких условьях биться?
В учебку их или в мундир,
пока Зеленский не смирится.

Какую референдум связь
имеет с Харьковским прорывом?
С друзей счищал, звоня, боязнь.
без передышек нарративил!
И клеить в Группу продолжал:
фотоэтюды, документы
[как виден сверху наш вокзал?],
монтировал видосы в ленту.

По-журналистски — горячо,
правдиво, аккуратно
я подставлял своё плечо,
призывом скинуться для рати.
Не за холмами новых волн
неоглашённые решенья,
я не хотел бы слышать сонм
упрёков в штиле/отступленьи.

И счётчик точно указал,
что снова верит мне читатель!
Войны публиковал аврал
сводя под общий знаменатель.
Да, мне приятен Группы рост!
Таких высот не достигали б,
коль прежде я б не строил мост
к сердцам, чьи матерьялы слали.

За 7 часов ТАК в письмеце
В конверт заложены фрагменты
недели суетной. В конце —
не жду, друзья, аплодисментов.
Над чемоданом, наклонив
щетину ровно в 19:00,
скарб набиваю для молитв —
пора и мне в темь собираться.


"ВЕЧЕРНИЙ ФРОНТОВОЙ РАЗВОД"

— Кто в разведроте — расползайся
в места, где жарил "Солнцепёк".
Держа зачистку, окопаться.
И мы подтянемся к вам в срок.
Всем всё понятно? Убежали!
С собой в подмышку магазин!
Кто отдежурил — падай в спальню;
не жгите много керосин...

Ну, что ж, коль ротный дозволяет,
откину со стопы сапог.
Пусть перехватчик розмовляет,
засну и под него без ног,
пока постель тепла разведки
и знаю: утром — марш-бросок.
Во снах смакую с гриль объедки,
ложусь там на речной песок...


"БОЙ В ПЕРЕЛЕСКЕ НОКТЯБРЯ"

Вдруг содрогает качка нары:
— Подъём, сержант! Встать в строй! В ружьё!
Не грубы — спешны фронта нравы:
стремглав поднявшись, хвать цевьё!
Мне автомат — как трость — опора
[без судорог бы — побежал].
Нас разбудивший срезал штору
и на две жерди нанизал.

[До части он сопровождая,
мне кличку Дрозд дал, а сам — Лунь...
Донских свёл желторотов в стаю,
так можно выжить — с ...тройку лун...
Звать Вертишейку пришло время
и Осоеда в перелёт,
чтоб Перепёлки бил точнее
по сухостоям миномёт...]

Вчера сливался в цвет с соломой
(спасибо Бог, не выстлан снег),
не плохо скроют буреломы,
чтоб Малоросский рос пробег.
Так, под контролем командира,
я догоняю свой отряд.
От пота мокрые: мундир мой,
подшлемник, обувь, бойзаряд.

Спешу пробитого я мимо,
второй — не опустил прицел.
Лес — бело-бурая картина,
не фестивально в Передел...
На UkРоссиnе вывел думку,
кто гнёт парней под рослый дуб,
пока каблук наш топчет гумус
и матом кроем с каждых губ.

Танцующих под саксов дудку
за перелеском — полигон.
Вот и бегу, согнувшись, к дубу.
С ИХ стороны он шелушён!
А наша не лишила братья
древес обстрелянной коры;
ПОКА ОНИ НЕ ЗВАЛИ NATO —
в чехлах хранились топоры!...

На полосе препятствий — сучья
хрустят, хлыстают по ногам;
не мало весят бронник, ружья,
но их врагу я не отдам!
Дарю заряд из магазина
(тем мщу за холод блиндажа —
кабы не воинств дисциплина
я дальше б жил), без куража.

Лежит разведчик, по-пластунски, —
достиг я нужной высоты.
Мы помешаем сеять в русских
стандарты спорной красоты.
Под горкой листьев, в камуфляже,
казак себя не выдаёт.
Он сообщает, где напряжно —
туда мой автомат пальнёт.

К ногтю прижатые славяне
след оставляют на листве,
к другим пролескам в бой имамы
мобилизованы к черте
соприкасательных военных,
чей говор мало отличим...
Приказ простой - побольше б пленных,
их от фашизма исцелим!

Кто не плевал бы гильзой тонкой
по перелеску в ноктябре,
без тепловизора не долги
тела на каждой стороне.
Стрельба иначе — в молоко,
чуть в устрашение "ушастых".
Мне ж (оглушённому) легко —
пуль свисты притупили страсти.

Ношу три лычки на погоне;
уверен, восьмерых подбил.
Иначе виделась в вагоне
война, когда я дреды сбрил.
Сильнее ноет в пояснице
вперёд наклоненный хребет...
Мне на гражданке бы не спиться
всех поминая, кого нет...


"ВОТ МОЙ НА ФРОНТЕ РЕСПОНДЕНТ"

Люблю, когда, как есть о смерти
расскажет честно рядовой —
без политического: "Вверьтесь!",
без псевдонимба над главой;
когда измазанному сажей
подсохший пот сдирает пах,
но на портрете вернисажном
каблук не давит черепа;
едва восполнив сил упадок,
в бой — на дыхании втором,
но к костянике местной сладкой,
в пролесок выжженный, иль в дом —
страшится лезть (вдруг там завалят
руины посечённых стен —
таким не нужен станет маме
и агитаторам систем)...

Я доверяю очевидцам,
дрожащим голосом во сне
не отмохнувшим мёртвых лица;
вне микрофонов, без кашне
исполнившим мечту [осколок,
допустим, вынесшим в себе,
чтоб, подлечившись, сдать ребёнку],
но вызов вновь швырнут судьбе!
Они рассказом воскрешают
всю диорамы полноту,
им-субъективным разрешаю
прогнать гнетущую волну.
С их губ не вяжут ухо маты,
обрезки слов или гундёж.
Простые сельские ребята —
России Сталь, немолодёжь!


"ОТБИТЫЕ"

Навстречу — с палкой, вперевалку,
с коленной болью, старичьё
в пальто потёртых. Их плевками
кормила власть здесь ни за что —
так пояснили позже стары
причину скованности дум.
"Мы — Астраханские татары.
Абат", — представила ханум.
Прислал вас к нам в защиту Путин?...
Хотя б сейчас... А то жульё,
всё выгребая, руки крутят...
Дай, Бог, спокойно поживём!..."

Братки, не пряча автоматы:
"Снимайте, диду, вниз шматьё!
Так, значит, вы Rаshистам рады!?...
Не все простреляны ещё?!", —
солдат прикладом тыкнул в деда.
Тот — растопыркой о капот
опёрся: "Далека победа...
Зря выносила, мать, компот...".
Тянувшись к мужу, обронила
старуха варево на грязь:
"Что же творишь ты! Сгинь, чертила!", —
с косынки пальцы вниз, крестясь...


"ПОПУТАЛ НАПРАВЛЕНИЕ"

— За что так люто, западенцы,
вы ненавидите Восток?!
Уйти хотите к европейцам,
так утекайте из ворот!, —
кряхтела старая татарка,
упав больной коленкой в грязь.
— Да, уж звичайно, у мадьяров
с комфортом жил бы, словно князь!

— Ну, да, конечно, очень нужен,
кто в ориентации простак...
Лишь подавать господский ужин
потребен молодой дурак!
— Что помнишь, древняя, о сексе?!...
И дело, в общем-то, не в том.
— Топчи ж Европу, вплоть до Суссекс!
Зачем тогда свернул в мой дом?!

— Да потому, что ты предатель
свободы действий, коммунист!
— Я — в интернате воспитатель,
и муж — трудяга-тракторист.
А ты, гляжу, не научился,
как надо с компасом сверять,
где расположен мир разбитый,
а где твоя Европа-мать?...


"ПРОСТАЯ ДУМКА БАТЬКИ-ЕСАУЛА"

Болят колени, но не перестану
у Господа казаческого стана
молить, крестясь, о ниспосланьи мира
русскоязычным с фронтового тира
всем добровольцам или присягавшим.
Воронеж, Липецк, Шахты — нивы наши
отметят независимость России.
"Везде б — прошу — спокойно жить, счастливо!"

Так если западенцы не считают,
сограждан несогласных обстреляли,
селиться в лесостепи приглашаю
вдоль Дона, и у Волги гладки дали.
Вольнорабочим, не под автоматом.
С апрельской середины ароматы
садов такие же, как на Донбассе
и те же овощи растят в конечной массе.


"С СВИНЦОВОЙ ХМАРЬЮ В ЦИНКОВОМ ГРОБУ"

Запаян в паланкине от любимых,
он с лентой по венку: "Прощай, редут"
в семью, к уже копаемой могиле
отправлен к казакам в последний путь.
Юн муж, не отвернувшийся от фронта,
где слушал приказания отцов,
возобновив специальности без понта
для восполненья кадровых бойцов.

А ныне в Рогово Руслан вернулся —
он всё, что мог оставил уж врагу.
Бьём пальцем по окну, чтоб глаз проснулся:
"Займи, приказный, место во кругу!", —
не слышит чрез стекло Руслан, уснувший
от сбора недосыпов в блиндаже
(хранитель-ангел, отключив нос, уши,
без чувства тело предаёт земле)...


"ПЯТИСОТЫЙ"

Погода — не российская
в экватор января:
к нулю, плюс-минус, близкая,
бесснежные поля;
перед Крещеньем улицы
в гирляндных проводах,
лишь выше крыш нахмурилось
Host Heaven в городах.

В Воронеж на Некрасова
приехал молодой;
в груди и в небе — пасмурно,
вот и свернул домой
остатки встретить праздников,
без окриков поспать
(лишений в службе ратником
не смог он избежать).

В подъезд шмыгнув, из тамбура
в дверной звонит звонок
[завершена преамбула].
— Живой! Родной сынок!, —
вскричала мать, оправившись
от шока у дверей.
— Внутри сидят товарищи?...
Прикрой сквозняк скорей.

Отставил сумку тяжкую;
неснятый автомат,
цепляясь, звякнул пряжкою,
когда обнялся:
— Рад!
— Садись поесть. Рассказывай,
чем дышишь на войне?
Железку свою стягивай.
Что ищешь-то в окне?

— Звонков не принимала ты?...
Не трогай автомат.
Был б без него — поймали бы...
Не ценят там солдат...
— Чёй-т не пойму, всё сбивчиво...
— Никто здесь не поймёт!
— Ты ж уходил улыбчивым,
теперь, наоборот...

— Когда повестку получал,
мне говорили что?!
— При полигоне в военчасть,
к командам: "На плечо!"
и просидеть с полгода там,
чтоб новых обучать...
— А, оказалось, на фронтах
я должен воевать!

— Прости, никак я не пойму,
Валуйки ж в стороне?...
— Вот и стоял бы полк в тылу,
разведка — не по мне.
— Да, что ж такое говоришь?!
Три месяца прошли.
Вас ж подготовили...
— Престиж?!
К замене не нашли...

Мобилизованных, как я.
Сгребли, кого смогли —
в учебку слиты: токаря,
да пахари земли —
у всех, конечно, навык есть
держать в руках цевьё,
но покорять с кем эверест,
когда вокруг ворьё?!...

— Брось. Ты, гляжу, одет, обут,
но бегают глаза.
— Десятый каждый в штабе плут,
а наказать нельзя!
Кому-то дан бронежилет,
иной и каску взял,
но толку, если пистолет
в них дырку оставлял?!

Отмыли где-то на складах
бракованный продукт,
а тех, кто пикнет про дела,
переведя, сожрут...
— Дим, успокойся. Вот стакан
наливочки распить.
Ты возбуждённый, как пацан.
Наелся? Ляг поспи.

[Конечно, маялся Перов
в пути четыре дня.
Искали слабо средь постов:
— Сам сдохнет, рамазня.]
Смеркает рано в январе.
Еловые кусты
в окне махали детворе...
Решился сын уйти.

На нём осенний комуфляж
(для сентября — резон).
— На Усманский поеду пляж,
подальше от промзон,
в Новоуглянку заверну.
— Тебя же знают все.
— Хотя бы дочку обниму.
Кто ж сдаст в родном селе?...


"СВЁЗ В ШТОРМА ПО М-4"

В Ельце в декабрь хлещет дождь...
До трассы М4
автобус опечатал вождь;
за руль — конвой в мундирах —
из Тульских тюрем [позади
моей автоколонны]
дырявить фарой впереди
завесу слёз по воле.

Тех, кто решился на шторма
сменить клеть за оконцем.
Полк собран зеков, задарма
уставших шить от солнца
панамы, майки и трусы.
Весной в бронежилеты
им предстоит воткнуть кусты,
чтоб выжить до обеда.

С гуманитарною KAMAZ
нас обошёл, но знаком
успел призвать вдавить на газ
до мест Луганской драки.
Конечно, братья, будем там
пырять поляков-саксов!
И только дети — судьи нам,
каких достойны красок?...

Ну, а пока везу учить
азам стрельбы и боя,
дорогу щупают лучи
военного конвоя.
Отсутствует на лицах стресс —
спасибо мэру Тулы,
шикарный лайнер Mercedes
не сделает сутулым.

В нём подписавшимся слышны
по радиоэфиру,
как мародёрят малыши
в оставленной Пальмире,
когда не русский автомат
баланс разрушил мира:
"Такое ж нас ждало б, ребят,
коль к нам впустили б джинов"...

Одним морщинит радость лоб,
что не сидят уж в зоне,
вторым — всё ль разбомбит пилот?...,
а третьим — о законном
рецепте поменять тавро
на привилегий список,
решившим завязать давно
и задружиться с чиксой.

Я предложил вчера, как жить,
во что бюджет оденет
и можно ль долго не служить,
став "чистым" в полной мере?
А остальное — их судьба
(тюремная ж корона
не пролезает в поезда
с военного перрона)...

Вокзал "Елец". На третий путь
выходим осторожно.
Теперь курящим можно дуть,
но лишь вблизи порожков.
С перрона дальнего кричат
и машут с отцепленья
под триколором часть девчат:
"Верните Курской — земли!".

И даже родственники есть —
в смартфоне встреча с мамой:
над сыном осеняет крест
и шепчется с экраном.
Как оберег, воздетый перст,
но долго так не будет —
энергоёмок фронта квест,
штурмовиков смерть любит...


"ПРОСЛАВИЛ РОД"

Весомые награды на груди —
бесспорно, украшения Мужчины —
публично обскажите для других,
как заработал труженник долины?


"ЕККЛЕСИАСТ 3-20"

То не мои награды. Земляку дослали
за СВО различные медали.
Схоронен в январе, за Днём Святой Татьяны.
Жаль, не успели посверкать над раной...

Как стала холодать осенняя погода,
зек молодой считал с таро колоды:
— К Луганску двину прежний грех исправить,
там искуплю защитой знавших травлю...

Свобода вдоль окопных караулов
не долго длилась... А теперь лишь улья
с жужжаньем мирным сельской лесостепи —
всё окруженье, солнце пока слепит...

А сколько в Вагнере отыграно, гастрольно, —
не важно, мёртвых аморально троллить.
За что награды те — узнаем позже.
Амнистия, почёт — семье дороже!


"ТРАУРНОЙ ЛЕНТОЙ МАШЕТ ВЕНОК"

Почти два года — десять тел
остались вне семьи и дел,
ещё один не найден долго
за исполненье ратью долга —
печаль, тоска, досада... Жёстко!
Обиды, ломка дум и... Гордость?...
Под тяжкий вздох опущен взор,
ведь новых в след идёт дозор...

Школята, бабы вяжут тем
носки и сети, без проблем,
чтоб схоронились внуки-братья
и марш усталых им обнять бы!
Хватило сёлам скорбных аур
(свезённым — ленты машут траур)..


"БУДЬ ЯРКИМ, ДРУЖНЫМ РУССКИЙ МИР!"

Санкт-Петербург, Ейск, Армавир
просили: "С дронов не бомбили б!
Взрывать не нужно наш ампир,
барокко и другие стили".

Пусть развивается туризм!
Не ждём ракетных вихрей в граде.
Мы всё, что портит оптимизм,
готовы отражать с «Торнадо»!"