Дед

Ехал вчера в автобусе,
С солнечной стороны,
Солнце палило бессовестно,
Сорвано будто с цепи.
Было давно уж не лето,
Вздумалось же ему,
Жарить сквозь стёкла дуплетом,
Целясь в глаза и по лбу.
-Ладно, пугай как хочешь,
Бросил, закрыв глаза.
Медленно шёл автобус,
Редко давя тормоза.
Плавно качаясь в движенье,
Клонится вниз голова.
Сонное хитросплетенье
Путает дрёмой меня.
Снится деревня родная,
Бабушкин старенький дом,
Братьев ватага лихая,
В ряд за дощатым столом.
Смех и возня без причины,
Дедовский строгий указ,
Запах пахучий борщиный,
Хлеба ржаного запас.
Эх, от борща, да из печки
Стужа теперь не страшна
Сашке и мелкому Федьке,
Даже когда Колыма
В окна дышит морозом
С края полярных кругов.
И Магаданские грозы
Круче Охотских штормов.
Край необъятных просторов,
Вечная мерзлота.
Кинуло времечко сходу,
В Сталинские времена,
Деда родного в поезд,
В ссылку, за мелочь, сюда.
Двинул паскуде в морду,
Было, право, за что.
Он же возьми да по ходу
Ленина двинул в плечо.
Бюст Ильича с обиды
Грохнулся звонко об пол,
Павший визжал плаксиво,
Рухнув  вослед за столом.
Поезд на целых два года,
Деду, как отчий дом,
Бабушка двинулась следом,
С детским своим гуртом.
Медленно едет бумага,
Правда всё же всплыла,
Вот мол, не виновата,
Крепкая деда рука.
Прав был ведь он, не доносчик,
Зря, видно, на Колыму.
В партии место, и точка,
Деду опять моему.
Дед растерялся с обиды:
-Я и не покидал
Партии, где это видно!
Кто исключил, пусть сам
Нынче меня возвращает.
Я остаюсь же здесь,
В хладном колючем крае,
Сам я колючий, как есть.
Здесь вся семья со мною,
Внуки, сын со снохой,
Мы со старухой двое,
Здесь теперь край родной.
Что мне мороз да холод,
Год пополам зима,
Зубы точить на природу?
Это ж моя страна!
Было...много, что было,
Следом пришла война.
Сгинул, родной мой, сгинул,
Пухом ему земля...
Дёрнуло, видно, автобус,
Сон отлетел в окно.
Только солёные слёзы
Выпачкали лицо.
Странная штука, память,
Столько уж лет прошло,
А дед до сих пор согревает,
Будто С НИМ солнце взошло.


15.10.25.