Молоко

По плоской крыше
У одной из тысячи пятиэтажек,
Стоящей, кажется, на самом краешке земли,
Текло тепло по тощей, по одной из тонких ляжек,
Струилось чувство необузданной и преданной любви.
Пусть ветер продувает всё насквозь под юбкой из бумаги,
Часы в который раз готовы простучать полночный бит,
Одной босой ногой на край той крыши наступая:
Не воет, не кричит и не ревёт,
— Она хрипит.
Готова совершить прыжок сорвавшейся пружины,
Стальной, такой же тонкой и упругой с острыми краями,
За пазухой скрывая появившийся ничтожный стыд,
Что ранит и пыряет острыми и ржавыми ножами.

Закат, ни разу не облегчил и не вынул из пучины,
И часто бил и многократно распухали губы и глаза.
Текла по ляжкам разная и в том числе приятная зараза,
Осколками и бабочками в горло, грудь и части живота.
Измазывала руки кремом удовольствия экстаза
И выделялся липким мёдом сок интимных сладострастных сот,
Выписывало тело всевозможные узоры и зигзаги,
И пальцы сами по себе в той патоке стремились в рот.

Давно наполнено неслыханным и неразгаданным,
К чему стремятся сотни, миллионы мудрецов,
От этого по тощим ляшкам вдохновенье и размазано:
Терпение, тоска вселенная и сраная любовь.