Слуга на пире

Кто не знает как утюжат танки,
Завалив в окопе солдата землёй,
Тот не знает жизни изнанки,
Не расскажет об этом потом.

Дым и гарь, горелые трупы.
Вонь такая, что режет глаза.
Горит вся земля, небо и в крошеве зубы,
И на броне расплавленная слеза.

И воронёный ствол автомата стал красным,
Выплёвывая из себя чью-то смерть.
И она приходит к кому -то однажды,
Кто в списке значился у ней умереть.

Кто не видел после боя убитых,
Цену жизни не знает своей.
Кто не был в окопах изрытых,
Тот не знает смертельной боли потерь.

И если бьётся сердце, дышит грудь,
Бежишь вперёд, не чувствуя, что ранен.
И может это быть последний путь,
Что судьбой твоею был отмерен.

И может быть спасёт тебя молитва,
И может быть услышит тебя Бог.
А может пуля твоя  ещё не отлита.
И может быть спасёт твой образок.

А с неба чёрного вряд ли увидит Архангел,
Где ты в этом кромешном, смертельном  аду.
Скупые буквы канцелярского бланка расскажут:
"Пал смертью храбрых...." - матери или отцу.

А в храмах свечки за здравие ставят,
Когда ещё дышишь, не ранен и жив.
Но смерть всегда за тобою ходит упрямо,
Вычеркнув твоё время из перспектив.

Не бывает дней свободных у войны.
Она не думает никогда о мире.
Все мгновения у ней страшны,
И ты слуга на её пире.