Перевёрнутый город! Философская поэма-антиутопия

Меж острых гор, где время спит,
Там город перевернутый стоит,
Домов кривых, людских обид,
Где лицемерие царит,
Кумира жадности творит,
Поэт там похвалою сыт,
И пахловой живот набит,
А в рубаях уж совесть спит,
Котел бахвальства закипит,
В чалме осёл с утра кричит,
Кривой чинар его молчит,
Карнай коровой замычит,
Ручей в арыке не урчит.

В пыли забот, лица пусты,
Толпа плетётся, без воды,
В глазах их хлеб и звон монет,
Пустых надежд, где света нет,
Один на всех, готов обед,
Казан кипит для новых бед,
А жизнь проходит на изгиб,
И чан вина до дна испит,
Народ во тьме, опять блудит,
Пустых голов, земли оков,
Цепями скованных рабов,
Ногами вверх шагать легко,
Руками вниз, недалеко,

В сердце града, шут грустит, 
Смеётся он, но слёзы жгут. 
Колпак звенит, душа болит, 
Он видит мир чужих обид,
Проснитесь, люди! кричит в тоске,
Снимите цепь с усталых век! 
Взгляните вверх, где свет живёт, 
Свободы гимн к себе зовёт,
И правды песню пропоёт,
Надежду дарит и цветет,
В единство веры всех сплетет,
Кулак возмездия грядет,
И старый мир за ним падёт.

Но равнодушная толпа,
Глуха к звенящим снам шута,
Сквозь гул шагов и стон ветров, 
Лишь шепот: „Выжить — наш покров“. 
Глупцы хихикают в углах, 
Сплетают кознь в своих мозгах,
Две злобных ведьмы, лица вкривь, 
Ведут их стаей, на призыв,
Во тьме исписанных страниц,
Слюной брюзжащий рык скрипит,
От злобы вой во тьме стоит,
Копытом по головам стучит,
Их жалкий век уже разбит,

Начальник с мордою осла,
Волну погнал исподтишка,
Он шею гнул на мудреца,
Играл на струнах дурака,
Но месть настигла наглеца,
Погоны сорваны глупца,
Опасен шут, и смех — как нож, 
Молчи, тебя уложим в ложь!“ 
Но шут не сдался, душа парит,
Он веселится и творит,
Все окна тотчас отварит,
И в вечность птицей полетит,
А сердце гордое горит.

И Королева рядом, словно луч, 
Белокурых кудрей светлых туч. 
Она — опора и маяк, 
Шут выше, чем этот мрак,
Твоя судьба — не здесь, не тут,
Ты — искры голос, ветра спрут,
Словами ветер укротил,
И вечность зла ты победил,
Сквозь гнёт толпы и лжи туман,
Идут вдвоём, средь острых скал, 
Где каждый шаг — прощальный бал,
Там их любовь как океан,
И вечный свет их обручал.

Но вот завыл меж гор разлом, 
С небес посыпал камня гром,
Глупцы вопят а ведьмы в пыль, 
Сапог начальника простыл,
Толпа, спала в немом плену, 
Взревела и упала в черноту,
Дома трещат и крыши в прах, 
Проснулось время на часах,
Пришел закат в людских умах,
Весь мир объят в звериный страх,
И в этой мгле, средь бед и ран,
Шутливый смех раздался там,
Где рушился под грузом храм.

И вдруг — орлы, поднялись ввысь, 
Сквозь черный дым спустились вниз. 
Шута и Деву, как светлый дар, 
Уносят в небо, в вечный жар. 
Там, над горами, где облака, 
Их смех и слёзы — любви река. 
А город вниз, лишь тень и дым, 
Погасший мир, что был чужим. 
Так Шут с Королевой в вышине, 
Сплели судьбу в своей волне. 
И пусть внизу всё канет в тьму, 
Любовь их вечна — в том дому.