Медный всадник и белые ночи

Мой друг, оставив суету столицы,
Я вновь спешил в петровский дивный град,
Где строгих зданий стройные станицы
Над гладью вод таинственно стоят.

Забыв покой и сладостную леность,
Я жаждал зрелищ, сердцу дорогих:
Увидеть вновь Невы державной ценность
И отблеск зорь на шпилях золотых.

Вот Исаакий, колосс величавый,
Глядит сквозь дымку северных небес.
Вот Летний сад, исполненный прохлады,
Где мрамор статуй будит интерес.

И я бродил, восторгом упоенный,
По набережным, где гулял поэт,
И слушал ветер, в гривах укрощенных
Коней на арке, мчащихся вослед.

Ночь белая спустилась незаметно,
Смешав заката трепетный янтарь
С рассветной синью. И волшебно-светлым
Казался мир, как в пушкинские встарь.

И всадник медный, устремленный к бою,
Над сонной гладью простирал ладонь...
И я шептал, плененный красотою:
«Люблю тебя, Петра творенье, тронь!»

Душа моя, как губка, напиталась
Величием гранитных берегов.
И в памяти навек со мной осталась
Симфония мостов, дворцов, богов.