Навсегда

И делается смешно, когда он говорит — «навсегда».
Я не верю ему никогда,
зная, что он будет первым, кто уйдёт и нарушит обещание,
кто после себя оставит только молчание.
От чего душа будет киснуть кефиром и отчаянием,
ну и я тоже уйду тогда,
чтобы он не смог меня найти никогда.

И голова будет словно котелок свежесваренной карамели,
такой булькающей и густой.
И в один день я отвечу на неподписанный, но знакомый номер
и скажу: «И куда же идёшь, милый? Неужели домой?»

И, приехав, ты протянешь пакет, от чего мне станет ещё смешнее.
Я забуду все те недели, что лежала, смотря в потолок.
У меня будет сотня вопросов к вселенной, за которую вроде в ответе Бог.
И мы забудем все войны и беспорядки,
вспомним себя детьми и просто решим, что играли в прятки,
в салки, в землю-лаву и прочую ерунду.
Если грешники мы —
то пусть нам будет красная дорожка в аду.

Но омлет действительно вкуснее, если ты готовишь его на двоих.
И когда есть рядом тот, кто выслушает даже самый глупый твой стих,
говоря, что всё в порядке,
что в любой книге можно найти оговорки и опечатки,
То от этого становится легко на душе и просто —
просто сильно любить и говорить хорошие тосты.

Ведь жизнь, кого ни возьми, любого, будет далека от общепринятого людского.
И запросто в ней можно будет выявить нарушения норм морали.
И если бы люди сокровища повсеместно искали —
находили бы их в виде той самой любви,
и все значительно счастливее становились бы,
претензий бы по поводу и без не предъявляли,
и друг друга с полуслова понимали.
Тогда вокруг царил бы прекрасный мир —
без войн, тревог и пустых квартир.