Новогодняя ночь в Риме. 31. 12. 2023 - 01. 2024

(цикл)


1. ПРИКВЕЛ


***

Ферихедь уже в старом
Впереди
беспокойство новой авантюры

Старое пока ещё небо уже готово к новому
подталкиваемое снизу
разноцветными крапинками частных и общественных новогодних фейерверков искрящих
над оранжевыми сгустками
разбросанными в пространстве венгерской ночи
хорватской ночи
словенской ночи

Подмигивая они призывают
застегнуть на какое-то мгновение
пряжку на сапожке Европы

Альпы опознаешь по кромешной тьме внизу
и по внезапно заложенным ушам
в которые все больше и больше вливается воск пост-рождественских свечей
Застывая он расширяется
расширяя мозг сердце
душу

Что-то смутно-рваное хлещет по щекам иллюминаторов
словно плащ иллюмината

Ты заслужил это
самое последнее откровение турбулентности
искус воздушных ямин
ведущих к правильному самопониманию пилигрима
ответственного за
всю темнеющую массу

Но вот...
внизу
снова
разноцветные и хаотичные крапины и искры
слишком праздничные и слишком хаотичные
превращаются в строгие зелёные пунктиры Фьюмичино
Это завершение параболы
Ференц Лист дружески протягивает руку
старине Леонардо

А где-то совсем недалеко дышит первобытностью
и пряностями
невидимое Этрусское море

31.12.2023



2. МИДКВЕЛ


***

Ж/д вокзал «Термини»
Римская Африка
или Южная Азия
или и то и другое
сплавленное в котле Домициановых барьеров в нечто единое
Двухметровые эбеновые ретиарии
пытающиеся уловить в свои сети
разномастных мурмиллонов-иностранцев

Абсолютно темная нирвана
под металлическим папским паллием
второстепенного польского поэта-миротворца

Крадусь Крошкой Доррит родившейся среди застенков
и перенесённой в эту Новую жизнь
только прихотью своего создателя
мимо бордовой колоссальности
императорских кладок
чтобы получить поражение
от ярко-оранжевых зимних апельсинов
с уличных деревьев

31.12.2023


***

Новый год затерялся
где-то в узких кварталах
средь петард и салютов
между Тиволи и Испанским подъемом

Ликующие кораллы на предфонтанных рифах
Пестрые чешуйки на крыльях
гигантского ночного испанского мотылька
перетекали друг в друга
Всё шумело плясало хохотало пело
несло винные бутылки пивные банки
звенело блестящими стаканами

Весь Рим на улицах
Вся планета в Риме
Двери всех тратторий распахнуты
в ожидании
кроме всех прочих
и трех пилигримов
Удачи Достатка и Счастья

Новые секунды падают
старыми медяками
на дно барочных бассейнов


***

Мотыльком
взлетаю над Марсовым лугом
минуя паутину гирлянд

Чайкой
парю над морем с семью девятыми валами на самой границе Боргезе
по пути кивнув Шатобриану
спешу разделить баночку пива и новорожденные минуты
близ флорентийского посольства
с великим сидельцем Галилео
застенчиво прячущимся в зеленых зарослях
С ним мы по воле провидения
делим одну камеру с табличкой
«15 февраля»

Фонари
Классические силуэты пальм и пиний
Пары и группки беззаветно гуляющих теней
то сливаются то дробятся
на мыслящие шумные атомы


***

Мелкий дождик
над Пьяцца дель Пополо
привязанной праздничным серпантином к
наполеоновской крутизне Пинчо

Мелкий дождик
над этим бронзово-неоновым зеркалом
в котором отражается громадная золотая ель
а перед нею четырехгранный египетский луч
или же ренессансная шпага
щекочущая вакховскую ленивую тучность
свыше

Через сердечный клапан Фламиниевых ворот
пьяцца вбирает весь молитвенный и протестный Север
идущий на завоевание или покаяние
не различая их

Здесь
меня ждёт
между двух церквушек-близнецов
двух классических Марий
дражайший призрак Унгаретти
в бархатном берете
а может быть
в солдатской каске Первой Мировой

Он
прибрежным тростником музыкальной стройности
покачивается над головами голов
И как чичероне Вергилий
Ведет меня через кольца пустых перекрестков
мимо горящих но не обжигающих стен
мимо другого призрака призраков
мегалопризрака августейшей усыпальницы
сейчас неразличимого в темноте из-за злокозненных ширм реставрационных заборов
до
перемешивающего тьму и пестроту огней
Тибра
кажущегося сейчас непреодолимой преградой
Стиксо-Ахероном
за которым
золотеет недостижимой мечтой
райской кущей отнюдь не райская куща
но монолит другой августейшей усыпальницы
ставшей для многих адом
из которого только одному удалось сбежать

И зубцы
на его стенах
И ангел
на его макушке
похожий на кукушку
откладывающую яйца в чужое гнездо
в чужой мир

Как различить границу
между агрессивным романтизмом национальной или религиозной
свободы и самобытности которые «превыше» всех прочих
и гримасами Муссолини?
Сколько раз в воде Тибра
это смешивалось нераздельно
засоряя чёрным дурнопахнущим илом мировой океан

Но сегодняшний римский Тибр
чист и мирен и новогоден
А тот адский поток забывший о спасительных наводнениях
уже давно течёт по другому по третьему Риму
притоком коровьего брода
который ещё не скоро очистится
увы
Но четвёртого
не бывать

Хочется верить...


***

Мне так хотелось побеседовать здесь
с Адрианом
но он давно ушёл куда-то
возмущенный изобилием
этих зубцов и крыльев
заменивших благородную траурную простоту
этрусских кипарисов и тисов

Оскверненная могила
превращенная то ли в палаццо то ли в темницу
на чьих камнях как на аудио-дисках
записаны стоны Джордано и Томазо
и всех других политзаключенных
которые когда-то существовали на земле
Да отольются всем кошкам
мышкины слёзки

«Sic transit gloria mundi»
шепнул мне отползая в спешке в тень
некто со сломанной ногой

Ему это уже не грозит


***

Мимо известного всем
тайного виадука
способного отправить в самое сердце
Средневековья
или вывести оттуда на волю вольную
на чудо чудное
к уже почти пустой безмолвно-безсалютной
площади Нового года
сливающей два государства
в один географический и политический
штамп
окольцованный Бернини


***

Вдоль Аврелиановых стен
я шёл может час может больше
на верх, на Яникул сквозь ночь,
оставив за скобкой спины
две скобки Святого Петра
с их елочным пёстрым канканом
и недостижимым вертепом.

Я шёл к дубу Тассо... но вдруг
попал в донкихотство – в Ламанчу,
победы достигшую с боем
в ночь арки и в арке ночи.

Там львиная грива над крупом
кентавра, там братья в нашейных
платках, в ярко-красных рубашках,
из белого камня точёных,
меня обступили. И бились
салюты о римское небо.

Я шёл, ухватившись за хвост
коня Гарибальди. А год
спешил и спешил, оставляя
светильники Рима в прошедшем...
в сейчас... в навсегда... и в навеки...

Лишь всплеск... лишь искра... и её
не возвратить никогда...

01.2024


***

Дремать на каменном преддверье Ватикана,
под переливы многоцветной ели,
не знающей о трепете и шуме
прошедшего двугодия и в блеске
стоически кончающейся. Авэ!

Жевать мадьярские погачо под мажорный
созвон колоколов пробившего седмицу
новейшего, но ясного, рассвета,
благовещающего всем о новом солнце
без прежних пятен и протуберанцев
с осанною Чижевскому и прочим.

Закопошились меж корнями колоннад
паучьи коконы паломников бездомных.
По мостовым заскрежетали авто-щётки,
свои желудки набивая в ритме вальса.
Три полицейские машины этой ночи
карабинеры сумерек сменили.

А чайки – воплями над куполом Петра –
претендовали на Первоначалие
над этим миром, где приматы свой диктат
установили из-за гибели их предков
и довели до края всех краев
шар, слепленный из воздуха и красок.

Лишь чудо новогоднее в сутане
словацкого священника спасло
день новорождённый от стрессов и истерий.

Санта-лючийные потоки, пожирали
рыбешек времени восторженных туристов,
пропущенных сквозь бдительности сито.

Того, кто был готов к экстазу созерцания,
они своими бейджами цветными
из тюбика волшебного Бернини
безбожно выжали к дубовым чёрным мощам
безумно-безутешного поэта,
там из-под лиры каменной источник
в одно смешал ночь, воду, мёд и пиво.

01.2024



3. СИКВЕЛ


***

Плавное скольжение
из транса горного этрусского леса
в раннее Трастевере
ранние церкви
ранние фрески
ранние мозаики

Раннее как ранняя юность
раннее даже в своей
лабиринтной дряхлости

Ранняя пожилая монахиня
бесплатно впускает раннюю пташку
в удивительные подцерковные раннехристианские катакомбы

Ранний чудный запах тратторий
ещё не пришедших в себя после бурной ночки
Ранний десятиметровый магазинчик
с тремя ранними торговцами
явно выходцами из Трансиордании

Ранняя бутылочка «Falanghina»
раздавленная на пару с Аполлинарием Костровицким
близ дома
его первого пробуждения
на самой ранней лавочке
площадного полукружия

1.01.2024



4. ДНЕВНОЙ ТРИКВЕЛ


***

День продолжил ночь
бесконечными шагами
множеством множеств
сначала по мусорно-античным портовым черепкам конического Тестаччо
(но запланированная здесь встреча с Китсом-Шелли-Брюлловым-Ивановым
не состоялась из-за непреодолимого враждебного засова
и строгих взглядов Пирамиды
и надвратных башен Святого Павла)

Потом
от пронёсшегося мимо аллюром
Скандербека
  к прямоугольным кампанилам Авентина
швыряющим в прохожих апельсины
будто давным-давно покойный бяка
воришка Какий
  к чудовищному ипподрому и недостижимым
развалинным массивам Палатина

..к низинному форуму
где округлый Геркулес и угловатый Портус
торгуют в уже мёртвом порту
трижды украденными красными быками Гериона
так и не познавшего героина
из-за некой гигантской дубины

..к одинокому лекарскому острову посреди Тибра
откуда неожиданный порыв ветра занес
мою уже охромевшую галеру в отдаленную лагуну
площади Венеции

..к Пантеону
куда я так хотел попасть чтобы
услышать сводящую с ума вибрацию
внутренностей скрипки Арканджело
но так и не смог из-за
чудовищно многоногой змеи-титанобоа
опутавшей в несколько колец и сдавившей до
острой дыхательной недостаточности
все пифагоровы пропорции

Но за то
я смог окунуть на Пьяцца Навона
льва своего взгляда в четыре реки одновременно
в голубой Дунай уже ставший родным
в пальмовый Нил прикрывающий свою курчавую плешь
в пепельный Ганг медитирующий на весло переправы Сознания
в ослепленную Ла-Плату льющую серебро но не для конкисты
а для ослепленного Борхеса

А потом
на Площади Цветов
над торговыми ларьками
он (т.е. взгляд)
встретился с другим
сгоревшим мученическим вечным
прячущимся под произволом клобука
взглядом того
мысль которого (согласно Бунину) развеяна по Вселенной
где множество миров подобных земному
и таких вот площадей Цветов

А к Капитолию уже
параллельно со мною
подбирались
сумерки

Уходящее солнце над средневековыми кварталами
как лавровый венок
над тонзурой Петрарки

Уходящий в темноту императорский Рим
с которым мы встретились в ночи
и прощаемся ранней январской ночью

Смутно проступающие в противоборстве тьмы и неона
триумфальные арки дворцы храмы форумы термы

Боль в перестаравшихся ногах
слишком усердно в эти беспокойные сутки
служивших своему господину
без которого им невозможно жить
только сигналить о сбое
только транслировать свою боль
и свое бессилие
Каждый шаг
как пытка

Но Рим стоил того

Шаг к шагу
медленные
как прорыв листка сквозь оболочку
почки


***

Леонардо замыкает круг
передавая спящего блудного сына
снова на поруки Ференцу Листу
Ферихедь

01.2024