Ex inquisitore III

III

Престольный город апостольства Петрова -
Власть наместничества на земле господа.
Ты начал путь в пожаре и пролитой крови,
Так продолжаешь - насилие в почести.

Поправши камень, на чем зиждется церковь -
Сменены боги-планеты на бога Вселенского во вселенной.
Скинута любовь Христова с мраморных центров,
Фундамента ключника, стоящего у райского блаженства.

Вкушение до обжорства, страсть плоти до похоти;
Среди раскинувшихся крестов на шатрах и шпилях,
Прекращалось затянутыми, петельными стропами
На балках, разбросанных эшафотов над Римом.

Кузницей стук полнит залы судов - трибуналов.
Кует чистоту престолу деревянным молотком.
Меч церкви дела сшивает и распинает,
Встает на горло старому папству сапогом.

Очередное заседание. Испуганный епископ,
Взъерошенный, брошенный на колени перед судьёй,
Слезно кричал криком падших с выси
О пощаде, чтоб не расплачиваться телесным собой.

- Твой залог неусекновенной головы, нетронутого волоса
Должен предложить ты священной канцелярии.
- "Отдаю все: золото, три имения, оклад моей дочери,
Саму дочь, трёх любовниц, чин, облигации!

Отпустите меня живым!" - ведут к кафедре трибунала,
Тычут, где ставить подпись и дают перо.
Рукой трясущейся выводит, в чернила макая,
В пергаменте подпись на дьявольское клеймо.

Рад бывший сановник, но под рученьки  у сотрудников
Стоит. "-  Четверых на вынесение приговора!"
Входят дочь епископа и три любовницы - доказательства распутствия:
"Он вас продал - епископ искариота."

Вой, плач, в крепкие руки схвачены, ведутся на плаху.
Крепкий палач готовит меч с именем "Deus".
Трубач объявляет процесс начатым, даются размахи.
Бывший сановник смотрел, а теперь не держится.

Кардинал инквизитор, нынешний папа,
Крикнул толпе, пока спускали с лестницы Иуду,
Что грабил он именем Христа на пиршества в палатах,
Что храм развел в разбойничий вертеп и акапеллу блуда.

На конечных ступенях за волосы последние
Тащили расстригу и рвали на куски.
Познал наказания Библии старозаветные,
Перед адскими муками в котле у сатаны.

Народ гнали солдаты, охрана инквизитора.
Пресекали линчевский суд,
Чтобы нового папу с престола не скинули,
Пока заживает сруб.

Расколотое молнией, опаленное, засушенное болезнью дерево
Обсекалось, прививалось, лечилось, чтоб дало зелёную крону.
Кровь лилась, жглись имения, бордели с надеждой и верою,
Что Бог вернется и наденет на любовь корону.

Рим стоит на пепле праведных, на кресте апостола  Петра,
На муках первых христиан, растерзанных зверьми.
И до сих пор фундамент Римской власти - жертвы алтаря,
Что многобожцев, что у читающих псалмы...

* * *
Послушник внимал у кровати дряхлого папы инквизитора -
Исповедь властолюбивого старика.
И было то раскаянием  иль бредом несмирившегося,
Теперь не узнаёт никто и никогда.