***
И оставил ежа, за племянницу выйдя.
Позже смылся в Египет, знанье мумий вкушать.
Не познав мятежа пас стада без обиды,
ожидая другого, то есть сверх-кутежа.
Старцем дряхлую жабу вновь поджарил; и ангел,
обожравшись телёнком, одарил их Смешком
и казенным мешком от провидицы Ванги,
к Несудьбе неудачно потрусивши пешком.
В фанатизме вознесши свой кинжал над потомком,
получая куски поминальных ковриг,
постоянно бродил над неверною кромкой —
жертва кровосмешений и гаремных интриг.
01-05.01.2022
***
Где Иосиф — там Веспасиан.
Где есть воля — там идёт машина
властолюбия — махина на фашинах,
фасциях и фикциях.
Скула
горная дремучей бородою
партизанской прорастает — стан
укрепляют шанцами — без боя
он не сдастся: загнанный кулан
в ловчей яме бьётся, но, быть может,
вырвется… Сомнительно, но всё же…
Клином — клан… Но в клине — новый клан.
Доблестный же генерал повстанцев —
хитроумец и фанатик истый —
в благодарность смены, жизнь — на карцер,
станет рядовым пропагандистом,
перекрасившим захватчиков в великих
избавителей, а тех, кто устремился
до свободы — в монстров… Только блики
видим мы, которые за милость
выдаются — кесарскую-божью.
И по веткам прыгают шишиги,
пламенность хвостов наполнив ложью.
Смачные развесистые фиги,
фофаны и щелбаны струятся,
хлесткие, наполненные спамом,
очерняя мёртвых «святотатцев»,
прославляя рабские программы.
Где Иосиф — там Веспасиан.
Где есть воля — там идёт машина
властолюбия — махина на фашинах
чёрствых прутьев
и пронырливых лиан.
11.01.2022
***
Моё тело опутано
деревенеющим плющом
пустившим в него свои корни
Я отдираю его
с кожей
но он прорастает
снова и снова
и скоро скроет меня совсем
Я спускаюсь
по беломраморным ступеням
но они превращаются
в ослепительный песок
морского побережья
крылатой лагуны
сбежавшей от прилива
Но в руке моей
ладонь
моего далёкого прошлого
И одето оно (она)
в абсолютно розовое
пушистое мягкое
А внизу нас ждут те
с кем мы решили всё-таки
когда-то давным-давно
отправиться
к той вечно теплой
ослепительно белой
зоне несуществующего
лазурного прилива
16.01.2022
***
Куда ж еще? Каких пределов надо?
Каких сугробов нафталинно-ватных?
Край света… и надежды… полон смрада
обмана и лукавства и … расплаты….
там буквы жгучие — на занавесках ада,
там все — в шкафах, в однообразных папках,
там два теле-обмылка пропагандят,
гарцуя на своих иксойдных лапках.
Всё — на краю, всё с краю, крайне с краю
обрыва, жизни, света, наважденья…
лишь миг, лишь взмах, лишь выдох, лишь шальная…
без совести, без скорби, без сомненья…
26-27.01.2022
***
Затоплены большим прибоем пены,
прибоем бед и прочей шелухи;
подобны петухам, склевавшим пьяной
черешни пригоршню и прочие грехи
(безгрешные), куда-то премся денно
и нощно, беззаветно, глупо, рьяно,
бросаемся в Дунай, вскрываем вены,
легко, как будто крышку фортепьяно...
Но что с того, когда эпоха сдохла,
тотально, абсолютно, безвозвратно,
и непонятно хорошо иль плохо...
Что хорошо, что плохо - непонятно.
31.01.2022
***
Слушай эллинскую сказку
о блондинке-эфиопке,
о лукавости подсказки
жемчугов гелиотропных
и смарагдовых гранатов,
о египетских галопах
в тростниках, в песках, в руладах
жреческих, где антилопы
под мастабами пасутся,
ставшими лихим оплотом
для изгоев, ведь по сути
нас врачуют эти тропы.
Лучше так, чем рабьи жабры
забивать покорства илом
и шугаться кракозябры,
выползающей из Нила.
Царственные шлюхи сохнут,
или мокнут, объедаясь
самовластия горохом
барабанным. Осевая
траектория ведется
преданностью, не судьбою —
театральною машиной,
что венчает нас тобою.
Что же дальше – пепелище
или копья катафрактов?
Хромота фортуны нищей.
Неразгаданная правда
лунной жертвы, жертвы солнцу,
что встают в актерских масках
над пустыней, где печётся
эта эллинская сказка.
1-4.02.2021
***
Оцепеневшая душа –
как почерневший мрамор статуй
кладбищенских: их дни чреваты
ненастьем... и летят... спешат
всё без оглядки... наутёк...
на что-то мельком намекая,
какой-то смысл врезая в камень,
но разобраться между строк
полуистёртых невозможно,
и пронизает холодок
несуществующую кожу.
Оцепеневшая душа -
как почерневший мрамор статуй:
утратой воздает утрате,
последней нежностью крошась...
7.02.2022
"Animula Hadrianus"
1.
Ошибкой было — храм на месте храма,
но свято место долго пустовало.
Подвижный легкий, будто оседлавший
порывы бурные листок опавший,
в иронии сквозь триумфальность рамок
несомый любознательности шквалом,
встречаю я закаты и восходы
на крышах мира, принимая роды
идей и шифров, красок и созвездий,
с молосским псом и Аполлоном вместе.
2.
Нет никого пошлее, чем в свой голос
влюбленный чтец. Гранит скалы расколот,
ей правит фанатизм — неутолимый голод,
сжирающий свою акулью молодь.
Поломанными рёбрами, ключицей
готов поклясться в этом. И промчится
дунайскою водой, волной сарматской
Прекрасное по Вечному под маской
непонимания-неведенья в осколках
проклятий керамических, но сколько
двуногому без перьев не кривляться,
останется оно. Должно остаться.
Удушья приступ. Фырканье оленя.
Фазаньи вскрики. Свет чужих селений.
Микстур последних горечь на мгновение,
продлит агонию, загасит искушение.
15-20.02.2022
***
Отправлюсь свои тыквы рисовать,
взбухающие глупо над фронтоном
классических иллюзий, ведь слова
давно исчезли: площадным картоном
захвачены. И горлом хлынет кровь,
горячая, отцовская. Ведь каждый
из нас покинуть этот суд присяжных,
чей приговор в нелепости суров,
имеет право, в тот момент, когда
поймёт, что больше причинить не сможет
малейшей пользы, ведь его звезда
уже не здесь, а где-то там — в сверхсложном
и сверхпростом пространстве, где для нас,
с ним накрепко обнявшихся по-свойски,
предела нет. Я не спешу — аванс
уже испробован, истрачен. Это войско
разбито, больше некуда бежать:
отчаянье, надежда — неуместны:
февраль еще далек от рубежа,
блуждает где-то в пустошах предместий.
А мрачный всадник мчится и в плаща
тяжелых складках брошенные души
уносит… Лишь мираж… Ни предвещать
не хочется, ни предсказанья слушать.
16-23.02.2022
***
С наслаждением вдыхаю порции смерти
на задымленном сизом автобане
как лекарство
избавляющее от затяжной болезни
Близнец в моих ушах
Близнец неверящий
пока не удостоится самовластия
Близнец повторяющий:
Ищущий да ищет до конца
и будет потрясен
23.02.2022
"Пригоршни пепла"
(цикл)
1. ***
Мир разом постарел и поседел,
скукожился, остекленел, задохся
от тошноты. Перетасовка тел
в мясницкой лавке.
Воцарясь, пройдоха
становится маньяком, и его
судьба Калигулы уже не минет
и тех, на ком стоит его тавро.
Надежды цвет сегодня – жёлто-синий.
И будто слышится: «Но пасаран!»
И видится: из мороси тумана
интербригад шеренги на майдан
выходят против бурого тарана.
Подмоге поскорее бы поспеть,
чтоб не было всех этих слёз и боли…
Мир разом постарел. Просвета нет.
Лишь обгорелый ствол на мёртвом поле.
25.02.2022
2. ***
Мрачная весна, холодная и злая.
Как подбитый танк горит рассвет.
Но не обжигает это пламя —
леденит. И продолженья нет
прошлому – обрыв, распад, разрывы
связок, связей, проводов, цепей.
Поспешив себе во вред, в разливе
тонем, не поняв, оторопев.
Судороги боль откроет правду:
сверхсамоуверенный пловец
тонет чаще – в слепоте. Бесславен
и бессмысленен его конец.
8-9.03.2022
3. ***
Мы способны сейчас
только лишь дышать
часто прерывисто, задыхаясь от нехватки воздуха
только дышать
Больше нет ни эффектных метафор ни тропов ни троп
спасительных
одни лишь плакаты
хлещущие со стен по лицам
чтобы очнулись наконец от наркоза
Хирургическое вмешательство закончено
с неожиданным успехом
Лечить теперь требуется
самого вивисектора
пришедшего в нейрохирургию со скотобойни
по протекции ведомого на убой стада
Так что, дорогая,
прими к международному дню
эти чудесные
цинковые украшения
Они так идут к твоим глазам
10-11.03.2022
4. ***
Из следа козлиного теле-копытца
выпей ведьмовского зелья, старый друг,
и козленочком ты станешь – общепитской
подзарядкой для машин – на цепкий крюк
новой Матрицы безропотно поддетый.
И спасения не будет: сам призвал
ты в свою овчарню волка, но с рассветом
он на псарню сунулся. Каков финал?
Отобьются псы. Тебе же – стать котлетой.
Помнишь, как у классика: «К чему стадам
дар свободы...» Тихо жуй траву и этим
наслаждайся, только никуда
от крюка не скрыться – вот беда.
10-11.03.2022
5. ***
Двухлетнему беженцу Ромке
Зацвёл миндаль — жизнь продолжает биться
в фонарное стекло отверженной весны.
А к западу текут, струятся вереницы,
её избравшие, покинувшие сны,
наполненные страхом. Но разрежет
ночь восковую, и не раз, младенца крик
и где-то у лиманных побережий
растает на волнах, как будто блик.
Светлеет морось, и темнеют тверди;
и голуби клюют посев газонных трав.
И верить хочется… Рассвет пунктиры чертит,
с одной надеждой многие связав.
16.03.2022
6. "Буча"
Памяти невинно убитых
Мы стали весеннею талой водою
Мы ждали весны
только стали водою
Мы мавками стали
Глаза наши белы а лица темны
Мы ждали весны
как мы ждали прихода обычной весны
Ждали
свиданий под цветущими вишнями
закутанными соблазнами птичьих трелей
Ждали
трудов праведных
побуждающих родные чернозёмы к изобилию
Ждали
невинных солнечных игр
в песочницах качелях каруселях
Но стали
холодною талой водою
Глаза наши белы а лица темны
Мы ждали лишь только прихода весны
Но стали
холодной грунтовой водою
текущей на север
упрямо на север
стальными подземными жилами
всеми оврагами
всеми лощинами
всеми придорожными канавами
всеми колеями
чужих враждебных колёс и гусениц
Мы стали водою мстящей и тёмной
без устали текущей на север
смывающей
всё на своём пути
размывающей
все фальшивые бетонные кубы
атомных иллюзионистов
с их прячущимися от солнечного света
гофманскими крысиными королями
взмахом своих плешивых хвостов
сделавшими из нас
холодную талую воду
той самой весны которую мы так ждали
Мы стали
весеннею талой водою
Мы мавками стали
Глаза наши белы а лица темны
Мы ждали лишь только
прихода весны
3.04.2022
7. "Контрастное"
Мне было уже пятнадцать
тогда
Я был кажется доволен собой
(относительно)
и своим положением
и вообще всем тем миром
окружавшим меня радужно-солнечной сферой
водопыленепроницаемым скафандром
идеологии и рафинадного образования
Если и
прорывались сквозь него
стихийные анти-формалистские протуберанцы
то вовремя гасились с общественным порицанием
и с расплющиванием между черных корок
книги трудных подростков
Активность идейность
порой чрезмерная общительность
до навязчивости
порой наоборот чрезмерная стеснительность
до полной неуверенности в себе
и страха перед осмеянием
если не выйдет
Вот штришки той зарисовки
Такой правильный
(тоже относительно)
я с вызовом расхаживал под цветущими черемухами
в великовозрастном красном галстуке
дневал и ночевал во Дворце Пионеров
своей любимой берлоге тотальных привязанностей
островке бескорыстного чистого коммунизма
среди серого моря
Гордо собирал рукоплескания на районных конкурсах чтецов
и сам пробовал рифмовать всякие глупости
Обожал мамины капустные пирожки и прочую стряпню
праздничные дружеские капустники
и ежемесячные дружеские промывки костей
спасавшие от полного холодца
царствующего сегодня
Вообще
свято и бескорыстно любил
своих друзей по гитарному качанию в орлятских кругах
и палаточно-рюкзачным побегам от рутины
а некоторых просто боготворил
так как не знал тогда других икон
Пытался зачем-то стучать на барабане
(безуспешно)
маршировать в почетных караулах
под монструозными монументами
А наедине с собой
лепил вымышленные головы
чеканил гротескные маски на пробках от кефира
но не умел еще вылепить и вычеканить
свое настоящее лицо
Чертил карты несуществующих таинственных земель
и захлебываясь тонул в штормящем
многотомнике Жюля Верна
Выстаивал с алчущим белым эмалированным бидоном
в очередях-питонах
за молоком и квасом для окрошки
и прочею картошкой
Несмотря
на постоянные Неразделёнки
на периодические муки депрессивных самокопаний
и самозакапываний
я кажется был счастлив тогда
(относительно)
в той трехлитровой банке густого клубничного или вишневого варенья
пуленепробиваемые пределы которой были хоть и не видимы
за всеобщим розовым
но и непреодолимы для внешних звуков
Варенье было единственной правдой для меня
помимо него не могло существовать других правд
Такая хорошая добротная
консервация на Зиму
А Зима была
она всегда рядом
не то обычное сезонное убиение жизни
а нечто глобальное
Но я не мог знать тогда об этом
а тем более о том
что где-то совсем недалеко
от моего родного города
в это же самое время
в неком лагере под номером 36
скорчившись на карцерных нарах
помирает некий ЗеКа Василь
который просто желал говорить и писать
на родном языке
в своей вільнной Вітчизне
С последним выдохом он превращается в Птаха
но и тот не может прорваться
за железные перекрестья
к чистому полю синему как лён
за которым у луга склонилась червона калина
Но ни ему тогда
ни тем более мне
воспитанному в духе
дружественности донкихотства
интернационализма и солнечных кругов
не могло бы привидеться
в самом чёрном ночном кошмаре
что через 37 лет
по вине одной паршивой цепной шавки
в те годы облаивавшей из подвальных окон
дрезденских прохожих
стучавшей доносы
фарцевавшей электротехникой
что через 37 лет
с чистых полей синих как лён
из древних коренных городов и благополучных сёл
вільнной Вітчизни того страдальца
обугленных и окровавленных
одновременно вспорхнут к Вирею
тысячи невинных птах
14-17.04.2022
***
Они уходили, за руки взявшись.
А я оставался на остановке,
смотрел им во след одиноко и зябко,
и в спину мне вбит был
гвоздь по головку.
Они уходили улицей тихой
к горе, зацветавшей новой весною.
Меня ж уносило душное лихо.
И был я один –
лишь гвоздь был со мною.
И тело свой срок нести не хотело
А вечер в Дунае красил минуты.
Бутоны сирени брали пределы.
Но сам я, как гвоздь был:
ржавым и гнутым.
14.04.2022
8. "Повтор пройденного"
На мотив Салтыкова-Щедрина
Не ведая, что близят свой капут,
что ждёт проклятие на вечные века,
по новой бородавкины ведут
на выгон оловянные войска.
И глуповцы опять до хрипоты
зигуют, лижут блюда, чертят «зет»
на лбах, звенящих от блаженной пустоты.
Брудастый в думе думает за всех.
А парамошки, ряской срам прикрыв,
восхищивают души и из них
вылепливают душек под мотив
любви тотальнейшей к начальству. И бурчит
угрюмый властный идиот, на бой
отправив всех с рекою мировой.
История движение своё
здесь прекращает, прорастив быльё.
20.04.2022
9. ***
Всю жизнь кружились голавли в моей башке,
в багрянце подсознанья; как иуды
в плечо клевали и на языке
вились, ловя, как мушек, пересуды.
И гнали в Ровны, в Кременчуг, в Изюм...
и прочее... и прочее... – подальше
от свежих почек – сквозь зелёный шум,
подушку забивая всякой фальшью
самолюбивой, предающей всё
судьбе-бандитке – в разграбление, в потраву.
И глиной становился чернозём.
И уходил от наказания Варавва.
Я заслужил – лишь среди саргассов штиль,
но только внешний, видимый, бесславный.
И до родительских могил мне не дойти,
но по пути
окоченеть в канаве.
4.05.2022
10. ***
Ну, что ты скажешь в оправданье, старина?
Какою брагою наполнить эту флягу,
пробитую, где только муть у дна?
А к Пешту зной ползет из Кишкуншага.
Борьбе с иллюзией себя отдав сполна,
ты к старости заделался Конягой.
За крепость требуется новая цена,
и нет какой-то закорючки на бумаге.
Как совесть душу гложет по ночам.
А лица тех, с кем не был справедливым,
встают как луны и влекут приливы.
В них тонешь каждый день и каждый час,
оставшийся, ненужный, суетливый,
вползающий навязчивым мотивом.
13-14.05.2022
11. ***
На Октогоне – мёртвые часы
показывают полдень или полночь
и работяги в синих комбинезонах
завтракают под навесами
полупроснувшихся кафешек
Жизнь теплится
в холодных лужах ночи
как мелькающие отражения
одержимых светофоров
Мерцает мелкой дрожью
беспокойное тревожное
зависшее в невесомости
сердце
18-19.05.20022
12. ***
Когда же прилетит ко мне удод
пурпурный, а песочные часы
оформят свой крупинчатый расход
в барханчик идеальный? На весы
тогда положат пёрышко из тех
краёв, где воздух ими полон, где
от этого так тяжело дышать,
где всё быльём покрыто, и душа
становится дремучей и глухой,
незрячею, бессильной, но свирепой,
звенящей по дороге столбовой,
осання только всяческие скрепы;
пока её безумнейший султан
с карманом, полным фиг, шутов, сексотов,
выписывая под столом канкан,
сулит ей участь бедных сулиоток.
Когда же прилетит ко мне удод
пурпурный, а песочные часы
закончат свой крупинчатый завод,
свою, творящую барханы, сыпь.
24-25.05.2022
***
Меня не будет очень долго:
весь день... а может век... а может...
Жёлтые дождевые черви трамваев
роют ходы в серозёме низких туч
прилёгших
на грудь моего будущего
заслоняющих
от нынешнего зноя прошлого
*
Ранний дождь рассвета
смыл
все мечты желания и даже воспоминания
и сконцентрировал на сейчас
флюиды трав и роз
сорящих первыми лепестками
на растерянную полуразмытую насыпь
бугорок-атавизм
ставший моим последним коконом
*
А синий ветер полдня
за пару секунд переиначивает
любвеобильное облако-Афродиту
в косматую одержимую ведьму
совершающую чёрный обряд
в поддержку козлоногого диктатора
но в конце концов
и она становится амёбой
и растворяется в иголках
старинной ели
Но полдень
всё ведёт
и ведёт
и уводит
от иллюзии горизонта
к реальности экватора
за которым солнце встаёт
уже с другой стороны
2.06.2022
***
Для этого
нужно только
лишиться прямого линейного взгляда
и обрести истинность косоглазия
совмещающего в одно
всё
самое
несовместимое
И тогда
аккуратно стриженные кусты ограды
и проходящая масса
становятся
гигантской многоножкой
этакой допотопной артоплеврой
уничтожающей всё
на пути
чьи бесчисленные личинки
торгуют
справедливостью
на глобальных полисных овощных рынках
чтобы их рубашки намертво
прирастали
к их телам
превращаясь
в косматые первобытные шкуры
их мелочного благоденствия
4.06.2022
***
Вспоминая о тебе
на гористой извивающейся улочке
балансируя пробегая
по тревожности
натянутой между двух северных гроз
ушел на пару метров вглубь себя
и ослепши для очевидного
увяз в куче песко-гравия
по щиколотки
матеря идиотов
испоганивших такой привычный маршрут
по которому протекал
уже сотни раз
свободно
не используя глаз
А грозы лупили и лупили
почти без передышки
отвешивая мокрые подзатыльники
их заклятому ненавистнику
стремящемуся во что бы то ни стало
прошмыгнуть
балансируя на тревожности
натянутой между их линиями фронта
остаться сухим и свободным
от их прессующего пресса
от их злобно громыхающий прессы
барабанящей по самому темечку
Но
тебя уже не было
вернее
тебя единой со мной
не было уже того древнего сердца
дающего жизнь
равностно для обоих сиамских близнецов
такого же равностного
как почтение патриота
ко всем полоскам
госфлага
А цветы неудержимо
прорывались за чугуны оград
к воле
но срезались бесстрастным секатором
9.06.2022
13. ***
В скорбящем лете не увидеть дна...
лицом к лицу... ноздрёй к ноздре... и к локтю...
а может к ногтю?.. Только пелена
всё не спадает. Но исходит рокот –
небесный ропот на удельный вес,
что близится к нолю. И нету прока
от всяческих молитвенных словес,
раскаяний и прочего – дорога
изгажена, ты пролил чью-то кровь
невинную, угнал в свою берлогу
чужое стадо. И разрыв – багров
на полу-взмахе, -жесте, -взгляде, -слоге.
В скорбящем лете дна не увидать,
в солёно-горьком, словно спазмы моря.
И кажется, не выплыть никогда,
и некуда, и нет ни сил, ни воли.
10-11.06.2022
"Вагон"
(поэма)
I.
Снова и снова
ажаевский тюремный вагон
неумолимо затягивает в безжизненные снега крайнего Востока
просеянных сквозь наждачные фильтры троек
«Террористов» и «КаЭров»
Петля времени
Удавка которую так и не удалось разорвать
снова и снова
снова и снова
снова и снова
снова и снова
Минуя аннексированные кусочки рая
ставшие пустынями свалок
с эльбрусами всевозможного мусора
минуя когда-то успешные селения
ставшие вавилонскими развалинами
руинами имперского самодовольства
минуя заливные низины
на которых вместо зеленых валков сена
серые рулоны стекловаты
побитые бледной молью лжи
в ржавых пятнах плесени
снова и снова
снова и снова
снова и снова
снова и снова
II.
Подавляющий волю
жесткий диктат молота колес
по наковальням рельс
снова и снова
снова и снова
снова и снова
снова и снова
расплющивающий прессом
как чугунную болванку
чтобы выковать из тебя не плуг но штык
или убивающее жерло
или разрушающее сопло
снова и снова
снова и снова
снова и снова
снова и снова
А может быть
это твоё незаслуженное падение будет
единственным спасением
освобождением
от восторженного наивного оцепенения кролика
вызванного гипнозом зависших над всем и всеми
прокопченных «герцеговиной флор»
ухмыляющихся усов
позднее сбритых и превращенных в
бликующую слепящую плешь
Ты был
слишком беспечен
преступно беспечен
и потерял себя
и всё что мог иметь
снова и снова
снова и снова
снова и снова
снова и снова
- Да когда же закончится-то
- Это когда-нибудь закончится
- Это должно когда-нибудь закончится
III.
Из-под нар
хлороформ или хлорциан спрута зловония
Мыши холода прогрызают на спинах лоснящиеся ватники
и воруют из карманов памяти
последние крошки голода
Твоего прошлого никогда не было
это уже предание
миф об Aurea Saecula
Так сводятся любые счёты
с жизнью с мечтой с будущим со счастьем
и прежде всего с
Свободой — необъятностью свежего воздуха
самого обычного и банального
незаметного воздуха
Задыхаешься
снова и снова
снова и снова
снова и снова
снова и снова
Для нормального газообмена с окружающим
уже не имеется никакой возможности
Это шалит сердце
до предела переполненное
потому чересчур тяжелое
бьющееся гирькой часового маятника
о дощатые стены
«Как тогда
тридцать три года назад
в хабаровско-переяславском армейско-казарменном склепе
в саркофаге «священного долга» «почётной обязанности»
без малейших прав
тебе — государственному рабу
а точнее — египетской мумии
лишенной Полей Иалу и прочих тростников
свобода виделась всего лишь
прогулкой без ограничений
куда хочется
в чем хочется
сколько хочется
без страха перед вечно настигающей
бескрылой патрульной троицей
с отцом-лейтенантом во главе
свобода виделась всего лишь
скромной шаткой кухонной табуреткой
в верной альпинистской связке друзей-соратников
на которой можно сидеть
не ожидая неминуемых сроков
говоря-споря-соглашаясь-или нет-получая озарения
о самом наиважнейшем»
И пусть выпьет море тот вальяжный киномажор Ксанф
чьи предки барствовали и секли рабов
ведь сам он
всего лишь субретка,
вылизывающая анналы и прочее
любому дорвавшемуся до власти
кочету
IV.
И пусть
тяжелая черная работа
продолжается до самого твоего финала
но будет она честной
без выгодного паутиноплетения заискиваний
без подобострастных нижайших реверансов
без лобызания высочайших ручек
без паданий ниц
чтобы
всего лишь дожить имея своё суждение
своё право на мнение выцарапанное тобой
из общечеловеческой правды
из тоски по мировой культуре
чтобы
завершить свой срок Человеком
процедив сквозь остаток зубов все заботы и проблемы
зализывая на ходу периодически сыплющиеся травмы
чтобы
открыто называть любого агрессора — серийным убийцей
и сострадать каждой жертве
каждую пролитую каплю крови
ощущая как свою
чтобы
вольно проходить через все КПП
с какой-нибудь картонной карточкой
а может с пластиковой
не изгаженной штампом «Пособник тьмы»
и бродить бродить бродить по живой планете
куда хочется
в чем хочется
сколько хочется
V.
А страна где впервые вздохнул
снова и снова
несется каторжным вагоном
и утопает в непроходимых имперских снегах
а может быть в зыбучих песках Древнего Востока
вспять
на дно
в давно мертвое прошлое
И названия ее уже нет на картах будущего
только черное пятно
которому никогда уже не стать белым
снова и снова
снова и снова
снова и снова
снова и снова
"Summary"
Опять ажаевский вагон сквозь «тройки»
увозит «Террористов» и КаЭров
сквозь кущи, превращенные в помойки,
руинные селенья, мимо серых
рулонов ваты, что побиты молью
и бурой плесенью заляпаны навечно.
Стальных колес дробящая неволя —
презентом для наивных и беспечных,
попавших под гипноз усов копчёных.
Под нарами шуршит зловонный холод,
воруя крошки голода. Так счёты
любые сводятся и прочие приколы
свободы — необъятности свежайшей
простого воздуха.
Во веки не забуду
тот гроб насильственно-казарменный и жало
бесправия «долгов священных»: чудом
казалась самая обычная прогулка —
когда хочу и в чем хочу, и сколько
хочу — чтоб не шугаться, в переулке
патруль увидев; если б можно только
всю ночь сидеть на скромной табуретке
на кухне дружеской, рассказывать и спорить
о самом важном…
Чтобы выпил море
самодовольный Ксанф, чьи барствовали предки, —
киномажор и подлая субретка,
что лижет трон любого властелина…
Уж лучше самая тяжелая работа,
но вольная, не за кумир из глины,
а просто, чтобы жить, цедя заботы
сквозь зубы и зализывая раны,
иметь защиту карточки картонной,
а может пластиковой…
Лишь бы — не бараном,
безмозгло в лапы мясникам бредущим.
А родина — вагоном каторжанским
несется вспять, где только урок души
ликуют, в блат паханский погружаясь.
В мешке зловония усыпанные вшами
наивные слепцы, что виноваты
без всяких вин, прозреют, но распада
уже не избежать, а вместе с ним — расплаты
за каждое молчанье, славословье,
за капли пролитой не ими крови.
10-26.06.2022
***
Пронзительно ясновидящий цикорий
вдоль мелкой речушки
насквозь просвеченный солнечной низостью
вторгается в мои границы
и в нем
столько же
грассированной галантности
сколько в виниле Вертинского
особенно тогда
когда она вдруг состыковалась
с невинной наглостью
его будущей жены
Звёздный утонченно-желтый порох
японской акации
взрывает асфальты тротуаров
бьёт приятной взрывной волной
по бильярдным шарам глаз
залитых чем-то сладковато-вязким
и гонит их мимо всех луз под
колеса велосипеда
А
дряхлый жадный Гальба нашинкован
как кочан для исторической засолки
в кабачке «Светония»
Покорный
Аквинкум ползет исполнить соло
в колизее гор Будайских
славя
новое встающее светило
Этакий панегирик Огнебороду
В то время
пока вальяжные жирные индифферентные
голуби
эти падшие фрагменты троицы
и одновременно полномочные представители
динозаврского электората
уже с полмесяца сибаритствуют
на шелковичной падали
и им хорошо
1-2.-7.2022
14. ***
В Европе знойно
В России душно
А Венгрия
снова топорщит
гриву из скрещенных стрел
умасливая блефускуанского фюрера
приверженца
острого
конца
6.07.2022
15. ***
Третий московский рейх —
гипсовые колени.
Слепок с былых химер
средневековой тени.
Фюрер отлит опять
через кокиль горелый,
найденный в выгребной
яме в слепом уделе.
Или в слепой кишке
с язвами и глистами.
Ей верховодит пшик
червеобразный — самый
наисамейший — в гной
все превращая — в пекло.
Третий московский рейх.
Жажда степных набегов.
Жажда громить и красть,
и полонянок жарить.
Третий московский рейх —
глина осколков жалких…
7.07.2022
"Людовик XV"
Все в тридцать лет до чертиков обрыдло,
охоты, карты, игры, амазонки.
Забиты фибры, жабры, марли, фильтры
песком апатии. Грызет тоска-болонка
кость сердца сахарную под Оленьим,
маркизой Помпадур разбитым, парком.
Придворного театра представление
топорщится: графиня — маркитанткой,
виконт — слугой. Мольерится Тартюфом
ночь Шуази.
А завтра — снова гложет
разочарованность — кость сахарную.
В шурфе
дворцовых будней каждый день —
всё то же.
А на востоке мышцами играя,
к броску готовит когти пардус прусский:
ему свободы вечно не хватает
и ложе кажется не по размеру узким.
Когда ж все козыри имеются с рожденья —
день ото дня — с рассвета до заката —
одни и те же — увядает зрение,
и чувства обволакивает вата.
От скуки обивая стулья в бархат,
застенчивый и робкий от природы,
он стал для всех возлюбленным монархом
в галантную эпоху перехода
от мраморных нимфеток и сатирок,
обилья пудры, париков и мушек —
к фригийским колпакам глобальных стирок
и санкюлотствам гильотинных кружев.
А Франция на строгую диету
посажена: провинций лихорадка
питается травою. Нет просвета.
И Бомарше раскачивает шаткий
помост, что бюсты валятся. И скоро
ночь будет оспою засеяна и стоном.
И нет корней, ведь сожжены все корни.
Лишь искупительный огонь антонов.
8-9.08.2022
***
И всё-таки
еще одна
незаслуженная капля
ликера счастья:
видеть каждый день
дунайский рассвет у горы Геллерта
Реанимированные от тьмы
скалы
в румянце смущения
перед выходящей из речной пены
спасительницей
Снова рвешься
через чугун всех оград
но за ним только
бесчувственный секатор
проигранной на спор жизни
7-8.09.2022
16. Изюм
Сладкий город
бесконечно горек
Счетовод смерти
плюсует деревянными крестиками
свой приход
по светлым берендейским рощицам
навсегда потерявшим отныне
свою беспечность
ставшими полями чудовищной
амбарной книги
400 деревянных плюсов
ставших однозначными минусами
400 уничтоженных неповторимых
вселенных
Уничтоженных примитивными
бессмысленными двуногими аскаридами и лямблиями
единственное место которых
в выгребной яме
Когда государством
руководят избранные народом артисты
у него есть шанс стать
суперзвездой
Но если им верховодят
узурпировавшие власть садисты-уголовники
то быть ему только
изнасилованным
замордованным
расчлененным
трупом
Деревянные крестики
светлых рощиц
плюсующие боль гнев проклятие
Дождь
холодный мелкий
бесконечный
19.09.2022
***
Дунай туманом стёрт
и вся окрестность.
Лишь пробиваются огни
прибрежных трасс.
А мост вторгается в чужую неизвестность
и режет правдою своей
косящий глаз.
И куруцы несутся — «Чином Палко!» —
сквозь эту переправу — этот дым —
сквозь это утро.
Им совсем не жалко,
что с боем прорубились из нужды,
что дома нет, что верховодят воля,
удача и уменье.
И стучат
подковы их коней
магнитным полем
наушников.
И рубятся с плеча
утробы, утрамбованные слишком,
чтоб заново
мир видимый начать.
И «Чином Палко! Чином Янко!»
слышат
прибрежных трасс огни.
И в их лучах —
морзянка к небу, к времени,
в туманном
потопе утонувших, — как «Mayday!»
от всех, кто заблудился и желанья
спалил
в туманной тьме
ничтожных дел.
27-28.09.2022
"Из Карона в де Бомарше
с любовью"
(поэма)
1. "Как-то так
на сегодня
с отсылкой в XVIII-ый"
Праздничный фейерверково-фееричный
вечно влюбленный
галантный
город
заимствовавший себя у тебя
Вечно влюбленный в него
заоблачный Дунай
по которому до сих пор плывут
овальные сгустки твоей крови
из баварских разбойничьих ран
Они будут плыть по нему вечно
Они стали им
Ты стал им
как и Сеной и Рейном и Темзой
Как же до сих пор саднят пробитые
щека и подбородок
"Все заботы и работы
поднимают муть со дна
головы, и нет охоты
к сочиненьям лишь до сна
доползти б — до сна-гарроты.
Ну а паузы просвет —
чепухи несет куплет."
Твой постаревший поседевший отяжелевший
глухой как погребальная урна
для окружающих
но при этом не нуждающийся в слуховом рожке
для экспансий Моцарта
Фигаро
неприкаянный
разочаровавшийся во всём
в чем только еще можно
а прежде всего в самом себе
Всё скребет и скребет он
этот вечный мусор
всех этих витиеватых плоскостей и вертикалей
и никогда не остановится
наверное
"В век наш, мелочный и подлый
все в расчете, даже смех.
Мнений разница для кодлы
властной самый грешный грех —
вечной ненавистью. Мётлам
шуток только брань плодить —
так раздора ткётся нить."
Отрава разочарования
во всём
что когда-то согревало во что верилось
что прививалось как истина с детства
что было развито позднее в тоске по мировой культуре
что было получено как озарение
принимаемая всю жизнь капля за каплей
капля за каплей
капля за каплей
капля за каплей
уже не может убить его как когда-то Митридада
имевшего и потерявшего всё
но обрекает на
неизлечимую болезнь
Суицидальность
"Мозг воланчиком ракетки
устремляется туда —
в мир неподчиненья, метки
не приемля, только дар
вдохновения. Кокетки:
шаловливость и игра —
им владеют на ура."
Лишь только жалкие останки
прежних
жизнелюбия-самоиронии-легкости
как некие обезболивающие скородействующие пилюльки
«файдоломчилапито»
спасают сегодня его от крайней крайности
но к сожалению срок их действия
их спасительное мизерере
так мизерен
"Вновь смеюсь, чтоб не заплакать,
по привычке, как всегда.
А за денежные знаки
всё клубится чехарда.
Делом собственным делягу
загрузи, чтоб корнем врос
и к тебе не сунул нос."
А октябрь
был сверхвозможным
как всегда здесь для северянина
привыкшего к семимесячному барахтанью
в эпических сугробах
и к недоношенной краткой весне
переходящей
в вечноскорбящую осень
Но и это мизерере
так мизерно
"Действуй запредельно быстро,
чтобы не успела встать
подозрения баллиста
в точку невозврата. Старт
тем решимей разразится,
чем трудней добыть успех.
Хмель народный — лучше всех."
Да
октябрь
был чудом из музыкальной шкатулки
выброшенной в ломталаниташ
но подобранной бродягой неспособным ни на миг остановиться
и спрятанной им в тайных лабиринтах
горы Геллерта
Октябрь
как клавесинные тростники Франсуа Купрена
над прудом в К;ербереке
est in arundineis modulatio…
теплел и теплился
согревал и подогревал на Нечто
подливал игристый алкоголь в уставшие ладони
и сквозь липовые кроны усиливающие желтизну успения
колол солнцем
дерзкие глаза
а потом швырял
блестящие каштаны
в мрачные постоянно следующие по пятам мысли
чтобы загнать этих вечно голодных духов
ночных кошмаров и уныния
за кромку реки и неба
"Взяты ложью на поруки,
в воду бросившей концы, —
разжиревшие от скуки
первосортные глупцы
крутят штуки и кунштюки.
Перед злом почуяв страх,
знай, что зло в твоих руках."
Постаревший поседевший отяжелевший
Фигаро
barba tenus sapiens
чья спина
это сплошной витраж модернистской церквушки
построенной чудаком-мечтателем
над готическими руинами
или мозаика из осколков смальты-смайлов
нео-язычника Валерия
Сменяющие
наползающие
спаривающиеся
враждующие
пласты
анкерных потасовок за часовое признание
великокняжеской служебной реверансной арфовости
испанских головокружительных кульбитов братской чести
взлетов и смертей \ взлетов и смертей \ взлетов и смертей
несущих к искусственному благородству
при наличии врожденного
и к некому эфемерному достатку
низводящему до мемуарно-судебной
лихорадки
"Чем мудрей и просвещенней
власть, тем более при ней
слов свободы с учащенным
пульсом. Тот, кто всех честнее
исполняет долг, — пощечин
(сплетня, клевета, намек)
не боится — пуст наскок."
А на тех разноцветных пластах —
пятна и тени \ пятна и тени \ пятна и тени \
местечковой популярности и неоднозначной славы
с королевскими розгами на пятидесятилетних ягодицах
за смех в лица
и в Лицо
в поддержку иллюзорных равенства и братства
вывернутых потом на гильотинную изнанку
и на самочинство себя-империо-любов
с вооруженным соучастием делам заокеанских освобождений
достигающих соединения штатов
превращающихся затем в аборигеноубийц
и рабобичевателей
"Кто всех более виновен —
менее великоду-
шен. Он мыслит поголовьем,
по себе точа узду,
чтобы всех невинной кровью
повязать и всех гуртом
в бойню запустить потом."
Да
октябрь был чудом
несмотря на ежедневное вечерние изнеможение
и мелькание перед засыпающими глазами
лопат граблей метел и т. п.
таким же как неожиданно самостоятельно начинающий
раскручиваться при твоем
утреннем явлении
рулон туалетной бумаги
будто молитвенный тибетский барабанчик
будто некий сверхтайный
знак
от невидимых покровителей
этаких важных севильских графов альмавив
или графинов амаретто
"С хомутом на старой шее
вдоль по речке, только вверх,
лямкою изнеможения
тянет баржу на тот свет
кляча, или тень от тени.
Тянет, позабыв покой,
даже при команде «Стой!»"
От всего этого остается только
жахнуть тройного кофейку по-штирийски:
жтобы шербче оконщательно вшпужилощ
от прежижбытка ржабошти и вжорвалощ
колокольняжим фежеверцем —
и попробовать продолжать
продолжаемое
продолжение
"Вечно рвемся, строим планы,
но судьба раскрутит так,
как не ожидаешь — странный,
бесполезный кавардак.
И хозяин славы бранной,
и слепец, ведомый псом, —
прихоти судьбы венцом."
"Ненасытнейший захватчик,
кто готов сожрать весь свет,
и слепой с его собачкой —
все судьбы игрушки — бред
сумасбродки этой мрачной.
И слепого путь верней,
чем кропателя смертей."
А уже потом
по сонной дороге
в ноябрьской туманной баланде
твоя тень от наркотической фонарной подливки
становится ополоумевшей часовой стрелкой
неспособной на самоопределение
часовая она еще
или уже секундная
"Бредни старые за годы
станут мудростью, а враки
мелкие — сверхблагородной
истиной. Так в полушаге
от тебя — раствор коллойдный
всевозможных полуправд.
Кто же прав, а кто неправ?"
При этом
каждый встречный фонарь
как злоумышленник насылает на тебя
мурашки ощущения постоянного преследования
Некто
Шаг в шаг
Именно так
наползают на тебя
твои же старые тени
прежде чем рассыпаться
и реально
и в комплиментах
перед новыми
дерзновенными
in aeternum
"Знаешь, есть такие правды,
о которых знают все,
но умалчивают — равен
приговору к смерти сей
спич. А есть иные правды,
те, что хвалят без конца, —
нет им веры, нет лица.
Оп-ля! Оп-ля! Гоп-ца-ца!"
"Старый шут измазан глиной…
Был Шекспиру он под стать,
но наказан Властелином
Времени за правду-мать:
карлик метит в исполины,
идиот — на ветхий трон
в тьме от золотых корон."
А потом
в переполненном недопроснувшимися молекулами
нового трудового дня
автобусе
в кресле рядом
оказывается
двухметровая мощная как «барышня с веслом»
отчаянно-белокурая
валькирия
судя по ее сотовому Фейсбуку —
шведка
почему-то исподволь
бросающая взгляды
amor tussisque non celantur
Может быть
она прилетела за тобой?
Ведь ты давно уже готов
Но для этого необходимо
пасть в сражении
с оружием в руках
"Что считают «чересчуром»,
недостаточно в любви.
Пухом пухлого Амура
пухнут небеса. Их вид,
окрыленный от ажура,
эрозировал Эрот,
применяя эхолот."
А за окном над рассветающим Дунаем
Облако…
Огромное Облако...
облако… облако… облако… облако… облако…
такое похожее
на ворона Одина с поднятыми крыльями
или на греко-американского
Орла Зевса
любителя правдивой печени
И вот
ноябрь
ноябрь и ноябрь
революционный и безнадежный
в вечном старинном запущенном парке
или в парике
напудренном туманом и моросью
с промозглыми буклями примирения и терпения
а еще отказа от любых амбиций и желаний
и осознания бесполезности критики
глухих одержимых
"Там где критики свободной
нет — любая похвала
сладости несет не больше,
чем прогорклая халва
из подарков прошлогодних.
Мелкие статейки бьют
лишь мошке подобный люд."
А на территории
где когда-то очень давно
появился на свет
с той поры издохло уже два государства
Первое
в темном закутке на драном коврике
как огромный но дряхлый пес
переживший хозяев и ненужный никому
Второе
в мучительной долгой агонии
как черепашка ставшая игрушкой
в лапах безумной обезьяны
Оно было обречено
с самого рождения пораженное кучей болезней
таких как
рак разъедающий изнутри
паранойя-психопатия-истерия
деменция
и т. п.
Еще продолжается его истошная агония
и неизвестно
удастся ли дотянуть до конца этого
как и тебе когда-то
ставшему свидетелем
смены незыблемых галантных самодуров
на идейных садистов
с затяжным взаимопожиранием последних
"Невозможно ум унизить
и поэтому ему
мстят гонением, — с фашизмом
глупость срощена: суму
и тюрьму на выбор близит —
свой маниакальный дар.
Ум в изгоях как всегда."
Как же ты радовался
призраку свободы начала 90-х
а потом
лихой героической тарантелле под названием «Майдан»
благородному полонезу под названием «Купалинка»
Как же ты верил во все эти ЦВЕТЫ и ЦВЕТА и БАРХАТЫ
в их правду
в их
igazi igazs;g
и мечтал о том же
для территории где когда-то очень давно
появился на свет
Виделось начало пути
во всеобщий земной реальный рай
а не в фатально-тотально-мифическую антиутопию
Но некая паршивая овца
чтобы жить в отдельном золотом хлеву
прикинувшись агнцем с архангельскими крыльями
сбила с панталыку все стадо
сделав из простых баранов
диомедовых кобылиц
и натравив на нормальных поселян
идущих своей дорогой
"С возрастом расположенье
духа — мрачного мрачней.
Разъедает печень желчью,
боли сыплют град камней.
И когда тупой мошенник
свой распространяет бред,
смеха больше нет как нет."
Под конец
хочется воскликнуть на твоем языке
старый друг
понятном не только французу русскому или мадьяру
но даже завтракающему павшим в бою с ветром листом
дождевому червю:
«О, моя унылая, благополучная,
оппозиционно-эмигрантская, чернорабочая старость,
прости свою героическую
эпатажную, взбалмошную
анархично-аполитичную юность,
которой никогда не перестанешь гордиться,
пойми, она тоже
гордилась бы тобой».
2. "Цитаты от адресата,
под которыми готов подписаться"
«Самый совершенный литературный стиль заключается в умении все сказать и не попасть за это в Бастилию»
«Первый приподнимает край темной завесы, еще скрывающей виновника этой грязной интриги, второй — совершенно срывает её»
«Отвага и истина»
«Самая непристойная клевета выдается за истину, а я спокоен»
«Кто опирается на слабый тростник, не должен беспокоиться, если, переломившись тот порежет руку»
«Для меня важно победить, а не блистать, вернее, сударь, меня бы удовлетворило не быть побежденным, ибо, невзирая на нашу ожесточенность, скажу прямо: я не столько стремлюсь к вашей погибели, сколько хочу помешать вам погубить меня»
«...крохотная слава крохотных талантов, вызвала зависть крохотных соперников»
«Возможно, мою непринужденность в обществе и моё красноречие имели право истолковывать как самонадеянность»
«Власть поставит себя превыше закона лишь для того, чтобы обращаться со слабыми так, словно они низшие; и станет вне закона. Сила заменит право, произвол — закон; а если еще будет существовать жалкое подобие правосудия, то лишь для того, чтобы более уверенно злоупотреблять им, прикрываясь видимостью законов. Еще будут процессы, но не разбирательство, а вынесение приговоров. Падение нравов породит взяточничество. Вы увидите, как жадность будет взимать дань со страха, а деньги станут сильнейшим из доводов; вы увидите, что голоса будут продаваться тем, кто больше платит, и правота каждого будет расцениваться по весу золота»
«Нет такой нелепости, которая не нашла бы приверженцев»
«Моя философия заключается в том, чтобы быть, если только можно, довольным собой, всё остальное я отдаю на волю божью»
«Не потому ли, что сами они часто грустят в радости, они упрекают меня за сдержанность и спокойствие в несчастье»
«Смелость, преодолевающая все, энергия, отражающая все удары, и терпение, помогающее все переносить, не делают человека менее чувствительным к оскорблениям, менее восприимчивым горестям»
«Даже самые немощные с виду существа привыкают к страданию»
«Глупость ставит в трудное положение, а бессердечность помогает найти выход из него нечестными путями»
«Умение мужественно преодолевать самого себя — вот что всегда казалось мне одним из самых величайших достижений, которыми может гордиться разумный человек»
«Публичное оскорбление, нанесенное судьёй гражданину, касается всего народа. Одно из двух, либо это самоуправство — результат всеобщего разложения, либо неизбежно приведет к нему в недалеком будущем»
«Молчание и собранность — стражи смелости, которая, в свою очередь, является стражем жизни при серьезных обстоятельствах»
«Я только сознавал, каким преимуществом обладает человек, сохранивший самообладание, перед человеком растерявшимся»
«Именно этому я учился всю жизнь; именно так я обуздал свой кипучий нрав, непрерывно упражняясь на противодействиях»
«Естество мое страдает от этого насилия над самим собой, так как моя сдержанность проявляется лишь в исключительных случаях, а при булавочных уколах одерживает верх мой буйный нрав; именно поэтому во мне живут два человека: стойкий боец, когда требуется преодоление трудностей, ребенок и разиня — в остальных случаях»
«Если оптимизм — химера, то следует признать, что она самая утешительная и самая веселая из всех мер»
«Чтение разобщает, а писание утешает; размышления горестны, а беседа сладостна, разумеется, с другом»
«Боль всегда меньше, чем люди, по природе склонные к преувеличению, показывают или описывают ее окружающим»
«Испуг — следствие превратного и ложного представления о положении вещей, — он поражает душу и делает немощным тело. А если рассматриваешь происшествие с правильной точки зрения, то дает уверенность и воодушевляет»
«Порядочный человек, на которого нападают, сильнее двух трусливых убийц, у которых при виде храбреца сердце уходит в пятки и дрожат руки, так как они знают, что у них нет ни одного шанса на победу»
«Возмущение зачастую порождает отвагу и в трусе»
«Лучше быть ограбленным, чем грабителем»
«Действовать надо самому, а не полагаясь на обстоятельства, сочетающиеся на тысячу ладов, кои невозможно предвидеть»
«Если бы время измерялось событиями, которые его насыщают, то я уже прожил 200 лет»
«Время летит для счастливых людей, так что они едва замечают чередование дней, а для несчастных каждая минута, каждая секунда кажется вечностью»
«О, мои жалкие удачи, искупленные столькими неприятностями, которые завистники щедро осыпают меня»
«Богатство, дитя моё, нельзя отнести к категории удач, оно не заслуживает этого названия, — это всего лишь деньги, они необходимы, но это скучно, грустно, сухо и ничего не говорит душе»
«Мне не хватает душевного покоя в том возрасте, когда я так нуждаюсь в нем»
«Телесные недуги — это несчастные случайности нашего бытия»
«Никогда и никому не был помехой, ни у кого не стоял на пути»
«Я был самим собой и таким оставался всегда, свободным среди оков, спокойным перед лицом больших опасностей, противостоял всем бурям; одной рукой вел дела, другой сражался; будучи по природе ленивым, как осёл, я тем не менее работал неустанно; оклеветанный всеми, но внутренне счастливый, я никогда не примыкал ни к каким сектам, ни к литературным, ни к политическим, ни к мистическим, никогда никому не угождал и, отвергнутый всеми, шел своей дорогой»
«Ну вот, с меня довольно, постарайтесь прожить лучше, я вам этого желаю»
(по книге «Бомарше. Избранные произведения в 2-х тт.», М., 1966, 2 т., пер с фр. М. П. Рожицыной)
10/11.2022
***
Этой ночью
я исходил много дорог
проселочных мощенных висячих
побывал во множестве мест
навсегда ставших мной
Весело пьянствовал
где-то на незнакомой террасе
парящей над родным городом
с вийоновской компашкой старинных
друзей-литераторов
еще живущих и уже не существующих
которые то и дело превращались
в еще более доисторических
одноклассников
еще живущих и уже не существующих
Катал по осенней берёзовой аллее
засыпающей листьями воспоминаний
в коляске двухгодовалую дочь
размахивавшую
подобранным с асфальта забытым сюжетом
Пробивался сквозь сугробы отчуждения
и густой ельник обмана
с одиннадцатилетним сыном
к истоку заброшенной речки
отчаянно пытавшейся выжить
Снова любил прежних
еще совсем юных
женщин
дам былых времен
доходя порой до безумия
экстаза
отчаяния
Сажал никому ненужные сады
бесплодно пытаясь добиться
предела их красоты
Писал на манжетах письма
в какие-то мифические редакции
и редакторствовал в них самостийно
бесплодно пытаясь добиться
предела жизненной правды
Этой ночью
Этой ночью я снова жил
Этой ночью
31.11.2022
***
И к аду можно приспособиться за вечность.
Туманная утроба. Вакуоли
фонарные. Но било не на вече
зовет сегодня горожан беспечных —
в подземные убежища — и волю
парализует. И не гаснут свечи
под фотографиями на враждебном поле.
Ведь к аду можно приспособиться за вечность —
жить в пекле как в тумане, гнета соли
не замечая. Признавать в картечи
припадки фейерверка. Видеть в горе
лишь повседневность, заурядность. В боли —
обычность ощущений, форму речи.
И к аду можно приспособиться за вечность.
21.11.2022
"Koerberek"
Пахнет утро ванилью.
Путь ванильный лежит
сквозь сарказмы усилия
биться телом об жизнь.
Не дробиться на капли
и вернуть полковша.
Помнишь серую цаплю? —
в ней тумана душа.
Пусть все капли вернутся
в мировой океан,
ведь тростинка над блюдцем –
и калам, и султан.
И сейчас нужно выпечь
хлеб, не зная муки.
Мост короткий, и выпад
вязнет в центре строки
Там за ширмой тумана
серой цапли перо
накрывает поляну
и не ведает слов.
22.11.2022
***
Благовонье струится в дым,
огонёк его жизни ползёт,
разделяя на фронт и тыл
и не зная, где будет приход,
где расход, чей пепел остыл
и упал — только серый след,
но сквозняк лукавый моргнёт —
никакого помина нет.
И не надо ждать и хотеть,
лишь дыхание задержать.
А над крышей зависла плеть
ежевичная с сотней жал.
И зигзаг по склону ветров
гнёт Клубничная улица под
;рд;г-ором. Над Шаш-горой
скалы вздыбились, за тобой,
где бы не оказался, следят,
приговор их весьма суров,
с губ стекает вечера яд.
24-25.11.2022
***
Время окучивать ямс.
Время бокалам греметь.
Время спасительных ям.
Время неверных примет.
Солнце из дрёмы встает,
чтоб окунуться в печаль.
Новости хлопают влёт
клин, пробивающих сталь.
Серый гамзатовский клин
снова уносит бойцов
мимо простывших осин.
Доблестных от подлецов
не отделяет, смешав
старых друзей и врагов —
всё округляет душа,
совесть лишая оков:
нет парадизов и пекл —
каждый себе приговор
вынесет сам. Чистый спектр
тут же исполнит его.
1.12.2022
***
Папагено заикаясь
поёт Папагене
два зелёных блика от светофоров
извиваются на мокром тротуаре
и
теряя перья
летят туда
где ждут
усталые больные близорукие глаза
которые вбирают меня полностью
и делают зонтиком первородного дождя
превращающегося в Лакримозу
так зябко скручивающую
свои нотные листья
от прикосновения чужака
который пытался ухватить руками лучик света
поймать и спустить на землю облако
дойти до конца радуги
догнать улетающее в звезды
зелёное перо
10.12.2022
"Ранняя дорога по Зальцкаммергуту
(Гмунден — Бад-Ишль — Галльштадт)"
Это снег и вода, и горы
и длиннющие тоннели,
распевающие йодли,
и святые эдельвейсы,
от своих болезней звёздных
исцеленные зимою
под пластами Траун-зее.
Поседевших елей жесткость —
как конвой лишенных листьев
прочих древопоселенцев,
что ссутулившись уходят
к перевалам лучшей жизни, —
опереточных высочеств
индевеющая шкура.
Даже ветер — только пленник
скал, туманов и адвента
Крутизна неколебима
в предвкушении лавины.
Домики в субботней пляске
помнят день и помнят склоны,
их творящие из снега,
праха, валунов, тумана
и хоральных междометий,
замерших резным балконом.
11.12.2022
"Декабрьский Зальцбург"
Тень Моцарта чурается толпы
и прячется за жестяные знаки,
за снегопад, что делает слепым
любой из видов — скомканной бумагой
раскисшею. И даже в полушаге
мотив не схватишь. Лишь колокола
разноязыкий лопот пробивают.
А под ногами — белая халва
хрустит и чавкает лукаво, но не тает.
И Моцарт в Тракля превращается, бежит
по серпантину крепости к аптеке,
где херувим его смешает жизнь
с фармакологией и выведет сквозь деки
к звезде на лбу зверином, что в тени
под Капуцинербергом затаился.
И готики нервюрами зенит
стекает в вены и лишает силы.
А город соляных крестов в столбах
органных ищет блох последней мессы,
и снежной тенью пляшет на гробах
отцов, сестёр и жён — без политесов.
Спасает только площадной глинтвейн
в трактире Шуберта — микстура Парацельса —
тинктура неприкаянных теней,
блуждающих меж нот последней мессы.
11.12.2022
***
На том свете
папа стал хозяином и директором
книжного магазинчика
не очень доходного но крепкого
а главное — для души
Они купили с мамой
квартиру
в том микрорайоне на Старой Егошихе
где прошли мои детство и юность
Мы шагали с ним
локоть к локтю
по знакомой-незнакомой улочке
разговаривали о его будущих проектах
развитии
Он был такой важный серьезный и довольный —
маленький но всё же Лев
Я виделся с ними
прошлой ночью
13.12.2022
***
Снова этот шофер
в красном фригийском колпаке
в длинной рубахе
вылезающей как фрустанелла из под серой кофты
и в длинноносых бежевых башмаках
жалко без больших черных
парадных помпонов
Игрушечный ландшафт правобережья
какое-то время цепляется
давая бессмысленные наставления
которые никогда не сможешь выполнить
Что-то сломалось в механизме руки
будто инородное тело попало
между шестерёнками
Два пальца западают
как клавиши
А может не поздно еще отменить?
Куда же подевалась стюардесса этого аудио?
Не будет чашки кофе
никогда
Мягкая посадка
на ненаписанный еще учебник
степеней и закономерностей рассвета
Непобедимый
пот штурмует спину
Хочу весь день быть пьяным
не знать себя
не помнить о себе
об этом времени о необходимости
и не чувствовать никакой боли
ни физической ни душевной
Лишь Мэри Поппинс смогла бы
наверное
помочь
на убитых снегом
зеленых газонах Мирабель-гартена
но она почти шестьдесят лет назад
напевая голливудский шлягер
покинула их
а я так и не добрел
10-14.12.2022
***
Декабрьских маргариток взгляд,
печальный, но при этом безупречный
хотя обледенелая земля
парализует корни и на плечи
ложится ношей, незнакомой тем,
кто распустился в лучшие мгновенья
и знает из всего обилья тем
лишь дождь и солнце — золотые звенья
цепочки счастья, на богини грудь
упавшую с пенорожденным звоном,
в котором слышно только слово «будь!»,
всё прочее — картоном для шаблона.
Последних маргариток ясный взгляд,
пронзительно-прекрасный, из декабрьской
тоски смертельной. Впереди — распад
и ржавые безжалостные грабли.
15.12.2022
***
Мокрая крыша Рудаш-фюрдо
под Геллертом зеркалит
Небо
которое нынче такое пропащее
и пристально смотрится в себя
А говорили что это
всего лишь термальное
болото для припарок
Как зеленеет свобода
перепрыгивая
за полноводный поток
знал ли ты когда
шёл на эшафот неизвестности?
Птицы прикрывают ее
своими крыльями от
мороси всевозможных заблуждений
мешающих идти на погибель
только по воле своей
16.12.2022
***
Нет я не Гумбольдт
я другой
как и он мечтавший в юности о многом
о пеших кругосветках в одиночку
о покорениях вершин как Наоми Уэмура
о зедланговском животном мире земли
купленном мне отцом и ставшим настольной реликвией
откровением достигшим глубокой провинции и шестилетнего восторга
чтобы проявил он свои яркие картинки в еще более яркой реальности
Но так я и не совершил ничего из этого
Сейчас как Коперник я умираю каждые сутки
от гнева на старых друзей
ощущая предательство в их искренней поддержке
достичь великой цели самыми подлыми средствами
и особенно пресмыканием перед пресмыкающимися
порочащим уже не их
но лично меня
А колокола сейчас
летят ко мне снизу сквозь рождественский туман
Я всегда считал героем
Джордано Ноланца
слившегося с плазмой под такие же колокола
но принимал дальновидность и методы
не всегда впрочем удачные
рожденного со мною в один день
весьма удачливого великого неудачника
Галилео Пизанца
умницу эксцентрика хитреца и гордеца
балансировавшего от переизбытка разумности
между
побережьем принципиально прямого стремления к истинному
и
коралловым островком во что бы то ни стало сберечь искру жизни
только лишь как идеальный инструмент
как улучшенный им телескоп
открывающий шокирующе новое
горы на зеркальной луне
медицейский квартет вальсирующий отнюдь не по воле митроносцев
венерины рожки сексуально бодающие прогнившие ограды системы
трехликость кроноса не дающую поблажек глупым отпрыскам
как инструмент самопознания сотворившего их
Истина и справедливость
всегда были для меня огоньком ночных мошек
или куском магнитной руды для булавок и скрепок
обожаемыми но чаще всего недоступными возлюбленными
на которые можно было только глядеть исподтишка
и вздыхать
веря в доказательство через опыт
но полагаясь на интуитивность озарения
Из всех диктатур при этом
признавался лишь самодиктат совести
Не всеобще-бытовой окрыленной банальностью
но всеобще-гуманистической низводящей к абсолютному равенству
без догм штампов и риторической пошлости
Но к сожалению я не стал прекрасным лютнистом
что могло бы поддержать в моменты отчаяния
и всегда был чужд Царице наук слишком холодной и расчетливой для меня
Ведь все равно
при делении меня на жизнь
в остатке выпадет известковый осадок
утраченных мыслей
неиспользованного вдохновения
А страной моей сегодня правит
вечная мерзлота
новый ледниковый период
и превращая всё и всех в тундру в белое безмолвие
Никакие звездные вестники не вразумят сегодня
голубиные шайки пастырей
гонящих стада вспять в троглодитское прошлое
зависти мракобесия примитива
А поставленный на колени мудрец
опозоренный властными ч-Урбанами кредо которых
деспотизм упрямство и самомнение
требующими как и их современнейший тезка
полной безропотной покорности
но на самом деле являющимися лишь
коллективным Симпличио с пустотой амбиций
глупцами мечтающими заставить всех
целовать их подметки
все равно победит ведь
то что внутри останется с ним
а то что снаружи
лишь мираж
Победа на коленях
именно ее запомнит история
а гнобящих отправит в селекционный утиль
в обледеневший дощатый покосившийся сортир
который нужно побыстрее сжечь
в санитарных целях
чтобы стало теплее и светлее
всем
12.2022
***
Погода сладкая на Рождество,
весенняя, чуть грустная. А горы,
упорно проникая между створ
тоски и ясности, влекут к себе с укором:
«Давненько мы с тобою тет-о-тет
не виделись, давненько «пуси-пуси»
не делали, — болезненный сюжет
откинь на время»…
Этому искусу
никак неможно противостоять.
И вот, с собакой, по дубовым листьям
я ухожу туда, где солнца прядь,
обвивши горло, тянет вверх к скалистым
вершинам, к дебрям, одичавшим (вот
как эта борода моя седая).
Погода сладкая на Рождество,
весенняя, но все же не без тайной
печалинки…
Ведь я уже давно
не тот, с каким вы встретились, вершины,
когда был послан к вам из царства снов
моей цивилизации пчелиной.
Тогда я был так счастлив, так силен,
и штурмовал вас с легкостью, с улыбкой
героя. Это тоже только сон
И не узнать, где явь, а где — ошибка.
Погода сладкая на Рождество,
весенняя, чуть грустная. А горы,
упорно проникая между створ
тоски и ясности, влекут к себе с укором.
25-27.12.2022
Седьмая... 1. 01. - 27. 12. 2022
© Copyright: Ян Кунтур, 2025
Свидетельство о публикации №125101202463
Свидетельство о публикации №125101202463
Рецензии