"Трём достойным посвящается"
(цикл)
Памяти Дмитрия Карамазова
1. ***
Старик Григорий, ну какой в том толк?
Шут с этим отмороженным шутом.
Продёрнем горькую, ведь крысы старый дом
заполонили; а свиной фантом
смердит и к сладострастию манит
членистоногих. Черной груши шёлк
предаст тебя, как лучшие друзья,
и некий притягательный магнит
любую пешку проведёт в ферзя;
и кукишем завяжется зенит,
откинув на дуршлаг, чтоб обтекал
для будущих прожарок и халтур;
и треснет твой магический кристалл…
Жил некий человек в землице Ур.
5-6.01.2021.
2. ***
Слугою быть для своего слуги.
Прости меня, фазан, моим убитый другом,
и с наслажденьем съеденный другим.
Округа выпита до дна моим досугом.
Пусть водоносы принесут воды,
пускай меня ей до краем наполнят.
Пусть сквозь меня колючие кусты
пробьются к свету, позабыв о корне.
Три брата каменеют вдалеке
на фоне дыма туч и сумеречной плазмы,
и как проказа — иней на щеке —
оповещением и горькою подсказкой.
Пусть водоносы принесут воды.
Один из них — мой импульсивный тёзка.
Он каждый час по капельке беды
лакает из стеклянного наперстка.
Слугою быть для своего слуги,
мести пучком тростин и становиться тростью,
которая хранит неверные шаги,
от вороненья защищая эти кости.
Пусть водоносы принесут воды.
Он ехал сном степным, я — сном балканским,
меж черных гор; и ел глаза нам дым
отечества, который пресмыкался
у идола без смысла и нужды.
Я с доброй чайкою по-братски обнимался,
и был восторг печальным и седым.
09-12.01.2021
3. ***
Здравствуй тот, кто сам мне скажет «Здравствуй».
Золото и соль, мука и вечный снег —
на колючих скалах. Ими властит
та, которой и прозванья нет.
А нейроны хвостиком собачьим
ей виляют, ожидая корм.
Мы и под землей найдем удачный
вид на фас и профиль, и укор
нас не замутит. Не принимая
мира этого, для Прочего отказ
не чиним, пускай себе хромает,
между туч свой разевая глаз.
Подлого кумира не приемля,
на всю жизнь скажи ему: «Не ты!» —
с пьяным многоречьем гложет землю,
гадит, оставляя лишь пустырь
позади, лишь молотые кости,
грязь и соль, труху и вечный снег.
Но опять нейронный машет хвостик
по-собачьи. И другого нет.
14-16.01.2021
4. ***
В Скотопрогоньевске сухой и мелкий снег,
колючий, как глаза у прокурора,
тщеславного и пошлого. Телег
следы, идущие вдоль косогора.
Прости мне луковый казенный пирожок,
далекая, льняная Василинка.
Хотел все вымести как мусор и не смог,
кормлю им сплин, как будто пасть камина,
чтоб градус оптимальный поддержать
того, что длится, нарушая меру
и ложь предчувствий. Дремлют сторожа,
выхрапывая разные химеры.
Там Эбонит Дебилыч держит масть,
слюной самодовольства истекая.
И невозможно в страсти не упасть,
И невозможно рухнуть, не раскаясь.
В Скотопрогоньевске сухой и мелкий снег,
завистливый и мстительно-присяжный.
И грязный след от каторжных телег —
как жадный росчерк на гербе бумажном.
16.01.2021.
***
Дед
дедушка
Ты был человеком
не смотря на всё окружавшее
Ты жил нормальными людскими страстями
Ты по-мужицки дрался за то во что верил
Ты прошел сквозь штрафбат Отечественной
с простреленный коленом
и иссеченной осколками душой
чтобы жили твои потомки
(несмотря на всю твою застенчивость)
и дали наконец
отпор отпор отпор отпор и еще раз отпор
тому о чем ты и не предполагал
Российский лейтенантик
выживший в Кённигсбергской мясорубке
и плачущий о том
что выжил
что не смог забыть
как всё было
действительности
а не на парадных экранах
17.01.2021
***
Побежденный платанами
буду вечно бродить
по краснеющим плитам,
среди обветшавших диванов,
словно детская лодочка
на серпантине; как, ванты
и все прочие снасти
отдавший стихиям в кредит,
бриг, идущий на траверзе Горна
под шквалом повальным.
И мешочки с лавандою будут
хранить платяные шкафы
от прожорливой моли,
а может и прочей напасти.
Редкий гусь сможет выдержать
шквального времени кастинг
и остаться собой
за решеткой анкетной графы.
25.01.2021
***
Лишь свободно гулять
по спокойным Будайским горам
и смотреть с высоты в этот город,
как в древнюю бронзу
амазонки сарматской,
расколотую пополам
водной трещинкою,
позабывшей про фронду.
Где старинных усадебок
записной кавардак
рассыпается сшибкою,
но обиды не держит,
пусть в просторе проявится мне
всепрощения знак
и проснется внутри,
как январский подснежник.
25.01.2021
"Над Дунаем"
Раз в год и кукушка кукует не просто,
не пустопорожне, но с кельтским вопросом:
«А что же ты, братец, принёс для несмелых
твоих одноклановцев, только омелу?»
Несмелый наследник поволжских бандитов,
потомок захватчика, ныне — вредитель
имперских амбиций, что дашь ты для кланов
крестьян-горожан, для не знающих срама
грядущих гайдуков?
Но как же люблю я
(прости меня солнце) все мутные струи
реки этой древней, как басни Эллады,
а также — готично-матьяшской бравады
будайского берега неосторожность,
сердечно-мадьярскую… В этом вся сложность,
а вовсе не в том, что богатый столетней
ущербною мудростью, знающей плети,
я помню: нельзя мне войти в эти воды
вторично… какой бы… какой бы свободы
я ни был…
Ты верил в свободу и только
и жаждал заката грейпфрутную дольку,
прибрежную, сладкую, ясную…
Волны
бегут сквозь меня, половодьем наполнив.
1.02.2021
***
Типажом Эль-Греко или Модильяни
с влажными глазами и прозрачным лбом,
молча ждёшь набега, снега, подаяний —
свежих предписаний на клочке слепом.
И все ближе, ближе, все неотвратимей
к той земле, с которой будешь тет-а-тет.
Ни каких престижей, никаких идиллий,
ни иллюзий скорых, ни лукавых смет —
нет, и быть не может; и запрет наложен
на неосторожность и свободный взгляд.
Странствуют по коже вести неотложной
мураши — до дрожи – сердцу боль сулят.
6-8.02.2021
***
Пусть говорит взамен меня
слуга покорный кот,
с кликухой Мурр, а может Крысобой,
а может, вовсе безымянный, — из тенёт
позавчерашних
(как и мы, дружок, с тобой).
Чинить разбитый купол неба
нелегко,
как ни божественна была б твоя судьба
в Египтах сфинксовых, сбежавших через кон,
как будто странницы небесные, — гурьба
их тянется на юг, на полдень, но
все вдохновенье это — только антрацит
для божеской котельной…
В домино
стучит судьба в ковидной маске, цикл
какой-то завершая: «Рыба, бля!»...
Но более всех греков я люблю
сидельца Эврипида, если взгляд
сократовский потупить и к нулю
моральному прийти; ведь лишь верблюд,
слон, риноцерос и подобный дикий сброд
способны выдержать такой, весьма слепой
матёрый оголтелый приступ...
Ко-от!
Ну, где же ты,
слуга покорный кот
с кликухой Мур, а может Крысобой?!
Испортился мой ветхий эхолот,
и я не знаю, где закрался сбой.
Да, я не знаю, братец, — на глазах
впадаю в ересь тупости — в абсурд,
который даже достоевская слеза
не прояснит: в хрусталике — лишь муть
вселенской катаракты. Не пора ль
прибегнуть к лазеру?.. Но каюсь-грешен: вял
и недоверчив к медикам… Февраль
противоречием своим меня пронял
и просквозил с рожденья до сейчас —
до этого подвального нутра,
который в центре мира скрыт от глаз,
чья слава вязнет, будто бы смола
кедровая. Ищу, как Гильгамеш,
но так же, как и он, не нахожу
тот корень всех квадратов и надежд,
невеждам чуждый, — палевая жуть
Хумбабы в нём, его янтарь и кровь,
его сомненья, комплексы, печаль
патриотически-бессмертная, но ров
прорыт меж ней и справедливостью. И жаль
её, как юность несуразную и всё ж
весёлую, как глупость и наив,
который выгода выводит на правёж,
но весь урок её профукан...
А мотив
стихает,
мой слуга покорный кот;
лишь странницы небесной перелет.
19.02.2021
***
Ветер,
скулящий в поросли бамбука
на газоне
близ усадьбы на Шваб-хедь.
Вертел,
протыкающий насквозь докуку,
в обороне
заржавел… И, видно, не успеть
нам к делёжке шапочной, но это
не печалит, даже веселит —
пусть приметы нам дадут ответы,
и до них — всего один лишь клик.
Много опыта и памяти выводят
хохот гомерически-больной:
кукол из бумаги хороводит
тот же ветер ненасытный, и с весной
крутит шашни с пылью на дороге,
обтрясает, словно куст, права
и диктует жертвам караоке
самые пошлейшие слова —
бурые, шуршащие, под ноги
стелющиеся — одна ботва
прошлогодняя да нудная листва,
что всю зиму на платанах зрела
и прозрела к марту до метлы,
вынуждая в злости очумелой
трехэтажно это всё покрыть.
Ветер ноет в поросли бамбука
около усадьбы на Шваб-хедь.
Вертел, протыкающий докуку
заржавел. Никак нам не успеть.
22.02.2021
***
Варошлигет
оседающего тумана
переходящего
из свободы творческой спонтанности
в абсолютную кристаллическую
стабильность
после которой только
ничто
Белые ангорские озёра
Напозорета
обволакивают
обступившие их черные легионы
и те тонут
в дрёме
Некоронованный террикон
вечно молодившегося Кираидомба
вдруг резко стареет
под морозной пудрой
и все его вассалы
стареют
вслед за ним
в напряженном ожидании
конных лучников восхода
23.02.2021
***
И снова утра
самобранка-скатерть
бросается на скверы и мансарды:
всё снова — в шоколаде-маринаде,
все снова ставятся на роковые карты,
и даже Люси —
наша бедная праматерь,
изглоданная в буше леопардом.
А скрипочки похрапывают в чардах,
пыл загасив закатной грубой ватой.
Инфаркты поджидают миокардов
в кустах, застывших, сумеречно-пегих.
И нет ни равноправия на старте,
ни прочих сверх-возможных привелегий.
А скрипочки распиливают чарды.
Кому-то в чатах промывают кости.
И Люси снова пожирают леопарды,
и не хватает ни добра, ни злости…
Но проповедуют: Терпите! Созерцайте
стада овец, своей испивших сини,
в ней тонущих так кротко, не бряцая
своею самостью!.. (без радости, в уныньи)…
Но снова эта самобранка-скатерть
наброшена на улицы-кварталы;
и снова в шоколаде-маринаде —
и ты, и я… но лучше нам не стало.
24.02.2021
***
Болит мой локоть, милая Клариса,
он не укушен, только лишь разбит
природы и удобства компромиссом
(в посредниках — не Стокер, но Ковид).
И шут с ним — с локтем — с Шелли — с Франкенштейном,
но он болит… увы, дружок, болит,
не признавая медиков «ферштейны»
и прочий бутафорский неликвид.
На солнце греюсь на краю Лигета,
оставив за спиной Кираи-домб,
и локоть (падла!) ноет, но об этом
я буду скрытничать, как в прочем и о том,
что пламенно моторит и моторит,
но, снова потеряв приличный ритм,
на лавку опускает, чтоб историй
свидетелем я больше не был, скрыт
от недругов и братьев под железной
завесой недомолвок и афиш…
Служил я Красоте (но бесполезно)
всю жизнь,
мелькнувшую во тьме, как мышь,
напуганная кем-то жутко злючим.
И локоть ноет, и мотор шалит,
но солнце греет щёки и колючки
вытягивает из под кожи.
Клин
(точнее кол), в любую грудь забитый
лишь клином выбить, или позабыть
о нём, для верности заливши спиртом,
чтоб не истлел, но мог свербить и ныть.
24.02.2021
***
Мне осталась одна только боль.
Боль слепая и неизбывная,
проступающая как прибой —
через ночи холстину, как ливни —
сквозь соломенный южный покой,
сквозь беспечности северной дранки, —
капля к капельке — кляксой — с изнанки
всяких радостей мелких.
Как вой
пса побитого, горлицы вопли —
совесть, ноющая за спиной.
Растекаюсь по грани земной —
льдом, сонатой Корелли растопленным,
выходя за фронтиры потопами
Нарекаци; горячей волной
д Обинье, зная то, что не знаю
или то, что предельно вблизи.
Тёмной боли дорога лесная
зарастает в болотах низин,
скрежеща заползает на скалы,
отрекаясь от суетных глин
и становится облаками,
поглотившими северный клин.
Съеден не означает, что умер.
Грязь — все те же сапфир и опал —
не дозревшие. Боль — точно зуммер
безответный: ни пан — но пропал.
Только малые птицы естественно
расклюют трупы этих царей,
признавая реальность воздействия
пыли этики на эмпирей.
Мне осталась одна только боль.
Боль слепая, неутолимая,
проступающая, как прибой —
через ночи беззвучье…
3-6.03.2021
"Светлой памяти старых друзей"
Валерию Амотнику и Вячеславу Запольских
…Еще один
хороший добрый друг
ушел из Света, проявляющего Время,
в мир световых картинок — через луг
холодного тумана… Больше кремень
не скрипнет под ботинком… ни один…
А мы опять выходим на дорогу,
лишенные фрагмента красоты
(Неповторимого!)…
Да не судите строго,
лишь подпишите сметные листы
(расчётные)…
Другой хороший друг —
эстет, арбитр саркастичный — из бараков
творивший новой Византии круг —
год, как отбыл…
А мы всё тем же трактом
спешим куда-то под молчанье мрачных звёзд,
на сериал про «Круг Земной» глазеем,
где черные дракары — роем ос
(а может камнепадом или селем)
пророчат, что сбылось и не сбылось…
Все силы тратим на какой-то вечный бой…
«Смеёшься надо мной?! — сказал солдат
наполеоновский (он выжил под Москвой
и был спасен бойцом интербригад), —
пусть станет кристаллическим твой взгляд.
Ведь скоро явятся и за тобой...»
16.03.2021
"Красно-черно-белое"
(цикл)
1. ***
Драконы черные в клубах
взлетают, наступая жестким клином;
ручонки властные вздымает вертопрах,
и 200 лет как нет Ренальдо Ренальдини.
Печальный от разлуки с де Реналь,
Сорель, отзавтракав каким-то там жюльеном,
познает то, что никогда еще не знал:
чрезмерность мнительности в упоеньи пленом.
А реставрированных барчиков толпа
вокруг испуганного насмерть трона
выписывает кренделя и па…
Но моль изгадила мундир Наполеона.
Порывшись в глиняном адамовом пупке,
брильянтов не найдёшь — одни вопросы.
Но если жизнь ты прожил как аскет —
занозой норовишь поддеть занозу.
(Уныньем прожигаешь грех неврозов…)
Смиреньем силясь удержать набег
эгоцентрических косарнейших корсаров,
ты проклинаешь то туман, то снег,
им эксцентрично угрожая страшной карой.
Добро не понимает «чересчур»:
«да» или «нет» — без всяческих статистик;
так и «ажур» не значит «абажур»,
но только «Supercalifragilistic...»,
замаскированный под чопорность и нрав,
но это, впрочем, из других замесов…
И снова правит тот, кто был не прав,
замазав пошлости колёром свято место,
и хавает павлиньи язычки,
не ведая, что взращены Эзопом.
И поспевают новые полки
суровых инсургентов для потопа.
12-13.03.2021
2. "Послание в мир иной Вячеславу Запольских"
В своём грязном рабочем подвальчике
на Варошлигети-фашор
раскалывая старый миндаль
в миниатюрных ржавых тисках
и слушая о Пармской обители того
кого ты называл Стендалюшкой
вспоминаю о тебе
Ты и сам был таким Стендалюшкой
пермской словесности
правда никто так и не понял этого
Нет пророков в своем отечестве только выскочки
Знаю
ты был бы счастлив
даже очень
оказаться сейчас здесь в этой иноземной пыли
Счастлив от возможности спокойно прогуляться по пустырям
Дунайского лимеса похерившим всех имперских орлов
Счастлив погреться на паннонском солнце
ступенек аквинкумских марк-аврелиевских амфитеатров
Признаюсь
я и сам давно не делал этого
но с тобой был бы рад
еще раз
Как когда-то
в исчезающих исторических столетних трущёбах
пермской психушки на Революции
когда нам Веспер тьмой застелет небосклон
А ведь при другом раскладе
мы смогли бы
после всех этих Пожв-Губах-Лысьв-Александровсков-Октябрьских
с их пропагандистскими сладкими чиркуновскими хлебосолиями
прогуляться по
причудливо-ариостовско-тассовским берегам Комо
или оказаться в каштановых лабиринтах миланской соборнлй готики
Но только выпала участь
лишиться себя
быть избитыми насмерть зонтиками настоящего
и удалиться в благородной нищете
следом за всеми прочими гордыми анонимами
Слава,
а ведь ты даже не представлял
что славно-величественные стендалевские платаны —
это жестокие и бесстрастные убийцы
Как же я устал
мой добрый умный друг
16.03.2021
3. ***
У Карло Джузеппе есть лодка.
Скорей бы добраться в Феррару,
но головы сносит погодка,
диктуя служить ей задаром
и долго гуторить с портретом
твоим… Не сочти меня дерзким —
я сам уже стал силуэтом —
банальным, нечетким, премерзким.
Когда бы хотя бы частица
осталась от здравого смысла,
то я предпочел бы пылиться
в том дальнем углу, бескорыстно.
23.03.2021
4. ***
С моста Сиси, где буржуа и буржуазки
лакают страстно розовые сказки, —
на мостик далматинского раба.
С моста Сиси, упершегося в скалы,
в которых входы в винные подвалы, —
туда, где надрывается судьба,
туда, где вал скрывает покрывало
терновника, где взлеты и провалы,
где есть свобода, но дела — табак.
Где есть свобода, спаренная с грустью, —
по русту вниз — до скрежета — до хруста —
где прежних дней стоглазая судьба.
23.03.2021
5. ***
Возвратился в столетнюю башню…
Лучше б скрылся в прикамской парме —
ведь для многих слово «бесстрашный»
равно слову «безумец»: без шарма,
но с диагнозом и осужденьем
в вещмешке припрятанных шил.
Чужд стяжательских наваждений
он пришел, он писал, он жил.
26,29.03.2021
"Кладбище Святого Марка в Вене"
В минуту грусти
верх одержит Моцарт
Я был на том клочке земли где гумусом он стал
где он был смешан
с известью и теми
кто был таким же
по финансовому и социальному положению
в пространстве
но не в Вечности
Материя — к материи
Подобное — к подобному
Глина — к глине
Растворился в траве и кустах
которые тоже растворились
в этом моменте
и разнесли его по каждому миллиметру
внутри
этой кирпичной ловушки
Куда бы не ступил
невольно встаешь на
Моцарта
но гениальнее от этого
увы
не становишься
...и Констанц
милая малютка Констанц
увы
никогда не вернется к Сент-Марксу
никогда не сможет перейти через
пограничную контрольную полосу из
асфальта бетона и стали
по-вавилонски висячего
автобана
Удавка-автобан
на котором жизнь подобна смерти
и несет смерть
всему инородному
Рвущаяся стремительно в дали
мелочная мелконькая улыбчивая жизнь
уничтожающая всякую иную
жизнь
остановившуюся
замершую
оцепеневшую
в поиске чего-то большего
Памяти?
Гармонии?
Идеи?
Любви?
А в центре кольца
асфальтового циклона
белый обломок
колонны-кенотафа
ЕГО КЕНОТАФА
и вечно плачущий с дождем
да и без него
(но тогда точно был мелкий дождик)
Амурчик
(естественно подразумевался Ангел
но в ту эпоху любой ангел
был Эротом
забывшим свой лук ради прекрасной идеи)
И куда бы не ступил
везде
был
есть
и будет
только лишь
Моцарт
маленький смешливый
тридцати шестилетний воробей:
моцарт моцарт моцарт моцарт моцарт
Здесь каждая крупинка гравия
его
нота
которую уже никто
никогда
не услышит
увы
В минуту грусти
верх одержит Моцарт
30.03.2021
***
Нью-орлеанским черным фальцетом
братца Кокомо
его бравым фривольным но не бравурными
йодлями
когда руки НЕКОГО ЕГО прилюдно покоятся на ЕЁ заднице
а губы на ЕЁ губах
но это ничуть не портит ни потока Андраши
ни рассвета ни расцвета
ведь апрель уже неотвратим как эти губы
как эти желанные НЕКОЕМУ ЕМУ ягоды
ведь бульвары вовсю уже пропахли апрелем
и тюльпаны забравшиеся на дерево уже вовсю гордятся собой
своим выдающимся положением
как и НЕКОГО ЕГО возбужденные ладони
Нью-орлеанским черным фальцетом
старинного братца Кокомо
орлиной силою его имени
синкопировано подвываю лукавому проповеднику Андраши
продирающему стеклянные глаза
как отец Тук после обильных возлияний среди зеленых стрелков
Но погружаясь на самое непроходимо-черное дно
омута Октогона
голос мой срывается до сплошного жирного волчьего
воя
одного престарелого теле-шута-идиота похожего больше на
дюймовочно-мультипликационного самодовольного сытого крота
ненавидящего свет
у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-уй!
срываюсь от окружающей меня и дно Октогона
непроходимости
и его не чёрной черни
будто кто-то очень жаждет
чтобы посреди благословенного епископом-апрелем
Будапешта
торжествовали средневековые трущобы
льющиеся помоями из окон
А не
не чёрный но чёрный фальцет
старинного нью-орлеанского братца Кокомо
31.03.2021
***
Ива была и сонные маки.
Ива, что пляшет каскадообразно,
криво ли косо ли — это неважно,
пляшет прекрасно
в доутреннем мраке.
И на рассвете. И в полдень. В закате.
С облаком. С солнцем. С луною. С волнами.
С бабочками, валунами и снами.
Пляшет прекрасно...
И мне бы так — хватит
только лишь этого; только идти бы,
тень не отбрасывая на пространство,
сквозь королевства, империи, ханства,
только идти бы
неясным мотивом.
2.03.2021
"Триптих для Старого Фридриха"
1. ***
Тщеславием неудовлетворенным
я далеко заброшен был,
как пулька глиняная — базис для короны,
но великана так и не свалил.
Нельзя вести войны, когда солдаты знают
о целях полководца (им цена —
лишь тополиный пух у ветхой хаты с краю)…
Всё — пух, и прах, и пук соломы — снам
поддержка между двух крутых баталий…
А может... и не очень-то крутых… —
историки сие проймут, все тайны
лишив романтики и чести.
Лишь для них
последний этот выстрел по воронам
иллюзии, которые зовут
на новые редуты, на понтоны —
в атаку через Ахерон.
Салют
из всех мортир — всем верившим и ждавшим,
всем преданным — соратникам, друзьям!
Наш знаменосец — на последней башне,
мы это сделали наперекор «Нельзя!»
19.04.2021
2. ***
От подагры нельзя умереть.
Как же пахнут апрельские почки
от дождя! Тот запрет — не запрет,
только памятник пражский. И очень…
очень хочется видеть финал,
где сольётся каналий проточных
узел…
Только не верится — точки
не дождаться: не пан — так пропал.
Помнишь Краков: курганы и идол —
в марафоне разбитых сандалий? —
вечный бег суеты. И не выдал
Вавель правды. Лишь сердце усталое
билось звонко о клавиши, зная:
никогда им не свидеться с телом,
от чахотки истаявшем…
Панна,
не печальтесь о Фридрихах! — в белом
пухе, в сизой извёстке, в тумане
навсегда замурованы.
Чеслав,
ниц упасть я хотел, только «маней»
ни на польки, ни на полонезы
не имелось (к стыду... или к чести —
шут поймет их: счета и карманы
сверхвозможны, — ты знаешь).
Не ранит,
но печалит... немного печалит
это всё, эта жалкая пошлость,
что стремится к единоначалью.
Мы-то помним,
что всё понарошку.
14.04.2021
3. ***
Старый Фриц, сыграй мне на прощание
что-нибудь душевное… в Анданте…
из своих… Пускай эбен вещает нам
в ритме уходящего и даты,
как аккорды вяжет, как знахарские
трав пучки, душистые; пусть смоет
вынужденных войн немой нагар с камней
древнего бесчестья. Ведь не стоит
корень тот — он черен без предвзятости,
как тотальная покорность глинозёма...
Мы отбудем в это утро зябкое —
зыбкой зябью — не в шлафрок, а в дрёму
кутаясь. А впереди маячат нам
алые манжеты герра Кванца,
медальоны Кнобельсдорфа зрячие,
аргусоподобные… И в танце
кружат, как неистовые мельницы,
три чудовищных, вульгарных котильона,
кровью перепачканные… стелются
гарь и пыль… проклятия и стоны…
Чёрт с ней, с кавалерией!
Лишь Зейдлица
перевязь пусть промелькнет в тумане!
Мелется и стелется...
Но верится
в Музыку и в Мудрость, в старой раны
боль и в синяки, клюкой отцовскою
душу запятнавшие навечно.
Как цветёт каштан. Как звонко цокают
мостовой подковы.
В каждом встречном
мнится старый друг. — Ну, что же, братцы, вы?!
ВЕЧНО жить надеетесь?! Реданты
и пикеты пусть хранят вас!
Новобранцами
к солнцу приближаемся — гаранту
Равноправия, и ментики депрессии,
черные, как уголь, с галунами
серебристыми, сгорают; мракобесие
отступает, и бежит волнами
ветер — ковылями просвещения —
в мирных буках — под роскошной липой.
А пандуры из засады мщения
бьют рейтаров гордости. Сей выпад —
не достоин!
Лишь одна религия
есть — гуманность. Только лишь! Все прочее —
пошло и безумно. В Новом флигеле
справедливость царствует.
Порочному
корольку крысиному не знать почёт
после смерти, только лишь проклятия
с кличкой Ветрогон. Пусть вечный кол вобьёт
память в грудь его, чтоб никогда не шлялся он
искусителем, личинкой маскарадною.
А Великий выдохнул: «Легко!»
И застыло время в виноградниках.
Без-Забот роится в рококо.
Снова лето наступает, завещая нам
оду радости, регалии и званья.
Может свидимся нагадано-нечаянно...
Старый Фриц, сыграй мне на прощанье.
04-05.2021
"Гофманиада"
(цикл)
1.***
Вишневый цвет сгущается в стакане,
слова струятся афродизиаком.
Эрнст Теодор и Крейслер Иоганнес,
куда несет вас этим буераком?
В ближайшем парке подкидного князя —
акация — в жабо брюссельских кружев —
вся в завитках из звуков и приязней
гитарной слабости — порхает и недужит.
Ну почему бы с ней не слиться в вальсе?!.
Ну почему б не бросить шаль на плечи?!.
Вишнёвый цвет сгущается от транса
не зная ни прощения, ни встречи.
Непруха — это матерьял для шпруха:
житуха блох — в перинах мягче пуха.
Ученый кот да пудель вислоухий,
и всё вокруг — галантно-вислоухо,
казалось бы… Но повлияй на брата,
тебе зачтется в этой диктатуре,
которая настолько суррогатна,
что не вмещается в стандартной партитуре,
сестра моя… Лишь повлияй на брата,
который, как не бился — не добился…
И будет век твой — перепудрен златом,
и станешь ты — миссионеркой миссий
религий государственных — порукой
всем электронам, дремлющим в тумане,
всем овцам, блея шарящим по кругу,
которым грабли — истинная манна!..
Сестра моя, опомнись! — ты в капкане!
Найдись меж лопухов и василисков!..
Эрнст Теодор и Крейслер Иоганнес,
пророчат то, что очень-очень близко!
Жульетты тренькают на звучных страдивари,
невидимые Кьяры дышат в ухо —
невинные гонители коварных,
не пившие рейнвейнов показухи.
А милой Фюсхен больше нет — убита
туберкулёза жирным олигархом.
И яхта с Мальты не достигнет Крита —
её заполнит смерти газ угарный…
и разорвет… А я живой покамест,
но снова жаренное чую и вакциной
пытаюсь заслониться, и ногами,
как голливудский ушуист, на цирлах
вью кренделя: отбиться-отпинаться,
а может отбрыкаться, ведь кругами
всё полнится и тополиной ватой…
Эрнст Теодор и Крейслер Иоганнес,
любовью истинного музыканта
вишневый цвет сгущается в стакане,
как правды концентраты — в транспарантах,
как шанс на взрыв — в проснувшемся вулкане.
Сестра моя, опомнись — ты в капкане.
21.05.2021
2.***
Песочный человек неумолимо наступает
из своей лунной берлоги
швыряя пыль чужих обид
пыль отчаяния-ненависти
в глаза
Но сегодня
я вмурован в сладкий янтарь
этого города
в каждый его миллиметр
в каждый галантный батман цветущей акации
против выхлопного хамства
в каждый ироничный неоготический пинакль
показывающий средний палец пафосному
куполу демагогии
в каждую неоренессансную валюту
совино лупоглазящую на зевгитов
в беспечности предавших
минервин академический гоплон
Устало засыпаю
под бузинным кустом
на загорелом дунайском предплечьи
муравьишкой навсегда отпавшим
от муравейника
чтобы упрятать себя
в стеклянную колбу
молчания
А Песочный человек
с ухмылкой
снова и снова швыряет свой песок
в вянущие глаза
28-29.2021
3.***
И опять властвует Циннобер
И опять дурак как дизентерийная амёба
множит себе подобных карликов
а зомбированные филистеры
восторженно рукоплещут пустому месту
повернув свои просветленные ягодицы
к мудрости таланту и справедливости
Жаль
что родился среди них
в непроходимом для здравомыслия краю
и уже не осталось никакой надежды
разве что на сказку
но кто же в наше время верит в чудо
если все они разворованы и
упрятаны вне берегов
а средний из волхвов
уже схвачен Иродом и некому
вырвать три проклятых волоска
29.05.2021
4.***
Никогда не отпирай,
брат Медард, тот ящик.
Все прольётся через край
патокой щемящей.
Все прольётся. Не впервой
эти словопрения.
Каждый явленный герой —
недоразумение.
Нынче только так, лишь так,
только так — не более.
Каждый явленный дурак —
это аллегория,
вроде бы… Но дуракам
слишком много воли дал
тот дурацкейший каган,
что не больше моли стал.
Нолик-крестик-обнулянц-
симонянц (поправлянц) — и прочее —
соловьянц-и-киселянц (отуплянц-и-одурянц),
в общем —
многоточие,
означающее тьму,
ложь и скудоумие.
Славь тюрьму и славь суму,
в общем —
барабумбия…
Робин-бобин-барабек-
жирикзю — лубочные
неваляшки. Скрип телег…
В общем —
многоточие…
10.05.2021
5. "Эпистола"
В. К
Барон Вальберн от дунайских побережий:
Милостивый государь мой
Мой стариннейший приятель
Мой многорукий театральный Шива:
В одной — грифель
скрупулёзно констатирующий на ватмане
листья кроны и морщины ствола
Другая — вычеканивает какие-то
бронзово-латунные рифмы
Еще две — вдохновенно бряцают по пианино
что-то пока ещё не существующее
А остальные (тут неопред. кол-во) —
отпущены на поруки романтическому
опереттно-драматическому
грубоватому лицедейству
позам и жестам
………..
Почтенный друг мой
как не пыжусь я как не усердствую
никогда не стать мне порядочным мастером бочаром
никогда не смогу я в пожизненном самозабвении
строгать дубовые доски ради чьих-то
благосклонностей и одобрений
никогда не смогу я в радостном упоении от процесса
ладить жестяные обручи
и считать это единственно достойным поприщем
Я стараюсь
честнейшим образом стараюсь
но от этого только всё больше
сам превращаюсь в бочонок
переполненный каким-то уксусом
А стайки длиннохвостых чертенят
из-за проволочно-музыкальной решётки листа
тянут свои бемольно-бекарные когти
за моей искореженной оксигеном
и прочими радостями жизни
начинкой
чтобы довести тот алхимический процесс
до предельного совершенства
По сему
лучше уж мне обратиться в комара
и спрятаться в высоких травах Старо-Будайского острова
от этих все больше расширяющих круги
жутких мавританских аккордов
сановного малыша Буабдила
Мосарабы все равно на свою погибель
отвернутся от него
и придется бедолаге ретироваться в Африку
и ничего уже не поделать
К тому же и «Пылающая комната»
давненько льет по нему
свои аллигаторовы слёзки
за невидимку запертого в мензурке
Ладно старина
кряхти как можно дольше под этими
чертовскими погодо-непогодами
невинно предвкушая то
как будешь трехнедельно плавить свои
закоченевшие восковые кости
в лазури не лазурного но черного приморья
За сим позволь откланяться
Твой всегдашний покорнейший слуга
P.S.
Ну а мне остается
стать дубовым бочонком
и окончательно оцепенеть
каким-то монолитным монолитом
который наконец с жаром сменит
на ветреную пыль
неземную милость суррогата
3.06.2021
***
Умер от разрыва сердца
когда снарядом разворотило садик за домом
умер глубоким стариком
умер зеленым юнцом
умер опять и опять на пыльных улочках
умер снова и снова
в траве под забором качающимся от землетрясения
умирал каждый день
умирал каждый божий день как только проклюнулся
И никакого больше дела
Только грохот ломов о мостовые
только выбегающие под пули гавроши дней
Не сейчас но потом
понимание
не сейчас но потом
или когда-нибудь
когда снова загрохочут ломы о мостовые
Не хочется
ни делать
ни думать
ни чувствовать
разве что запахи цветущих деревьев
Сегодня — это липа
11.06.2021
"Лордизмы к Июлю"
(цикл)
"ПРОГУЛКА ПО ГОРОДУ,
В КОТОРОМ НИКОГДА НЕ БЫЛ
С ДВУМЯ БЛИЗКО ЗНАКОМЫМИ
НЕЗНАКОМЦАМИ"
Цель была высока,
только греки сбежали от Ксеркса,
и Неаполь, включив непонятки,
презрел уговор.
Дом ровенский стал складом,
и всё же без угольных версий
не пробиться к свободе из этих
узаконенных кошками
нор...
1.
Никогда я не бывал
в этой единственной главной тосканской Цветочнице
родной мамаше Возрождения
в этом вазоне Медичи из пентелийского мрамора
Мне действительно трудно
представить
что окружало тех двоих
моих незнакомых друзей персонажей Рисорджименто
хромавших когда-то
в заочном восторге друг от друга
по её ренессансным ущельям
(разве что нарисовать картинку по чужим картинкам)
Два иноплеменника
по крови и рожденью
но соплеменника
по взглядам и судьбам.
Первый
лучшая часть плоти этой земли
все больше отторгаемая
пурпурными вивисекторами
Когда-то
юный самоуверенный симпатяга-плебей
которого
жизнь и фанатичная преданность призванию
перекорёжили в сутулого длиннорукого паукообразного
гения
переперченного и пережженного
скареда и мизантропа (только внешне)
Чувствительного и ранимого поэта-романтика скрипки
досконально исследовавшего ее душу
Второй
инородец-изгнанник
все больше врастающий в эту землю
как металлический имплант в кость
При рождении
уродец с аристократической родословной
силой воли
вылепивший из своей испорченной глины
красавца-донжуана от чертовской привлекательности которого
женщины
якобы шли на крайности
Циника и мизантропа (только внешне)
Тончайшего мастера скрипично-пронзительного
вольного нового слова
Эстетическая независимость и сверхвозможное
мастерство
вели одного
Честность прямолинейность и боль от любой
несправедливости
вели другого
Предельная внутренняя свобода и пренебрежение
общепринятыми авторитетами
вели обоих
Потому что каждый из них своим путем выявил
что подлинные авторитеты вырубает не общепринятое мнение
но только личный опыт
чеканящий флорины убеждений
Ведь железный хромец
под дорожной накидкой герольда
встанет в мареве лёгких набросков,
как тирс, но не тис.
Жизнь не гладит по шёрстке,
играя в наперстки и в роли.
И звучит, догорая в камине,
не дописанный богом
Каприс.
2.
Даже сам тогдашний маршрут их
сегодня уже неопределим
Может быть он проходил так:
ОТ
поддерживаемого со всех сторон готическим карточным домиком
и сказочным трех-мраморным пестиком
самого грандиозного в мире пасхального яйца Брунелески
из которого вылупился когда-то
неистово-кипящий обличающий поток
фанатичного республиканца и церковного протестанта-моралиста
жесткого врага Язычества гуманизма
МИМО
места где этот же мучитель-мученик во имя сеньора-короля Христа
в один из жирных вторников разжег Костер Тщеславия
в котором сгорели Овидий Боккаччо Боттичелли
а также Скупость Ненасытность Распущенность
но и сам он был уничтожен его змеиными языками
позже
тут же
около страдающего
от постоянного приапизма
главного начальственного дворца
больше похожего снаружи
на манфредов каземат
(которым он периодически и был)
охраняемый мертвенно-бледным идеально-девственным
гигантом Давидом
А ЕЩЕ
по пути им возможно попалась невзрачная квадратная башенка
где вероятно сделал первый вздох тот
кто земную жизнь пройдя до половины
(как и эти двое… в тот момент)
вдруг очутился в сумрачном лесу
(как и я... периодически)
А В СТОРОНЕ
еще одна готическая шкатулка
потерянная в незапамятный год блаженным хиппи Франциском
который кротко и любовно разворошил Ассизи а за ним и Универсум
побратавшись с волками ослами пичугами и мотыльками
Ящичек это вечно покоится в ладонях
хитрого умного бунтаря Галилео
и бунтаря цветов и форм Микеланджело
совсем недавно отреставрированный рифмами венецианца Уго
доброго приятеля обоих идущих
ДО
речки похожей на тишайшего старого желтого мула
жующего прибрежный бурьян и слизывающего соль
с поджарых заскорузлых жилых стен
упершихся в кривое зеркало ряби
К
старинному мосту
со всех сторон облепленному
ласточкиными гнездами торговцев
И ДАЛЬШЕ
в заречные маньеристские облака
садов и парков
МОЖЕТ БЫТЬ ТАК ЭТО И БЫЛО
Не всегда должен быть
город гениев конгениален,
но не ведают судорог ноги,
а боль — его глаз.
Он стоит на пороге
у Вечности (боен и спален,
и притонов своих не утратив),
но при этом приводит
в экстаз.
3.
О чем же они говорят сейчас
Жаль но я не могу расслышать отсюда
теперь и это тоже уже
НЕОПРЕДЕЛИМО
Но видно
что они нашли общее
и довольны друг другом
Два демона
(щедрые дружественные благородные любящие)
Два абсолютно недемоничных демона
недемонических
наскоро состряпанных такими
всемогущими хозяевами тогдашней жизни
(в том числе
окоронованными
оминистеренными
олауреатченными
обиреттченными)
и околпаченного
общественного тривиального мнения
против которых те двое стояли до последнего
открыто
без оглядки
называя насилие насилием
а кровь кровью
методично проливаемой
на зеленых прожилках трилистника
на рыжих буграх распятой бычьей кожи
на отчищенном углем голенище ботфорта
За страшную для кого-то
за обличающую правду
когда
сорвавший с нее раскрашенные тряпки
чист
можно при власти и средствах
веско отомстить
запущенной из пращи клеветой
смягчить прямой выпад
опошлив не защищающегося противника
очернив его смачными лживыми кляксами непристойностей
из яко бы его реальной жизни
пропустив всё это через фильтры салонных слухов
и жадных до жаренной плоти газет
которые не оставят ничего действительного
А сам-то он кто
это ущербно-неполноценное извращенное исчадие
Так весь искренний пафос и благородный порыв
опускается до смакования противоположного
в слюнях и в соплях
и особенно в сперме
так сладко шокирующей
так трепетно будоражащей
высоконравственных викторианцев и благоверных католиков
Многозначительные переглядки и экивочки
Мой честнейший медведь
в плутократии головорезов
будет молотом с именем «Енох»,
а может быть «Лудд».
И хотя мне казалось,
что дело борьбы — без протезов
никуда не сумеет добраться,
всё же птицы его
донесут.
4.
Слушок
превращающейся в слух
становится
неким текучим лубочным светским фольклором
а затем при все большим сгущении красок
затвердевает
в некий непререкаемый камень мифа
кантуемый из уст в уста
из черепа в череп
звенящие при этом как маракасы
И вот уже поддельная фанерная плоская фигура
заменяет оригинал
и каждый желающий сплетник-хохмач
может дорисовывать на ней еще что-то
ЭДАКОЕ
согласуемое с качеством и извращенностью его воображения
а еще тех желаний
которых сам он никогда не решился бы воплотить
но со злорадным удовольствием припишет другому
Так миф становится Расхожей Истиной
и все охотно уверывают в нее
потому что
поддерживается свыше
потому что
личный соблазн так велик
При жизни
И начинается презрение
и распаляется травля
с полной подменой противоположностей
И уже невозможно опровергнуть
она укоренил навсегда
Алчет бог агнцев сок,
этот чопорный самоизбранник
(или самоизгнанник?), чьи руки
окрашены в кровь
козлищ, тёлок, младенцев —
иначе усохнет мембрана
под названьем (простите, эстеты,
здесь банальная рифма)
Любоффф.
5.
До этого они никогда не видели
друг друга
хотя и хорошо знали
друг о друге
а потом они сердечно простились
и никогда больше не встретились
друг с другом
И у одного впереди будет
ранняя яркая смерть в эпицентре восстания
больше похожая на молнию вечной жизни
и только лишь после неё
Возвращение
правда в слегка расчлененном виде
Но и там альбиносом-отечеством
он будет снова отправлен в изгнание
Так что загробный Уголок Поэтов примет
его мраморную копию
в свой призрачный клуб по интересам
только через 145 лет
И лишь
иностранец Стефан Цвейг сделает смелый выпад
против окаменевшего мифа
Но тот выдержит
и сегодня смакуем
(с обильными слюно- сопле- и спермопусканиями на мониторы)
извращенной публикой
ведь ей лестно
да и выгодно чтобы кто-то значительный
выглядел так же
как большинство ее представителей
а еще лучше
если хуже
А второго
ждет несчастливая немая жизнь
больше похожая на мучительное затянувшееся
умирание
среди завистников лжецов и мошенников
но все же
среди братьев-звуков
А после смерти
труп его
неотпетый мракобесием
но отпетый отмытый отыгранный искусством
30 лет
не сможет обрести покоя
блуждая по городам и местечкам
гонимый все тем же лживым
демоническим мифом
который частично разоблачит
только трезвость
новейшего времени
Но только частично
А теперь я усну,
нечто важное здесь оставляя,
извращенный до самого корня,
до самого дна
страстью свободомыслий,
и всё же у самого края
лихорадки оставлю приметы,
чтоб к рассвету
пробилась
волна
07.2021
(Глосса
Цель была высока,
только греки сбежали от Ксеркса,
и Неаполь, включив непонятки,
презрел уговор.
Дом ровенский стал складом,
и всё же без угольных версий
не пробиться к свободе из этих
узаконенных кошками
нор.
Ведь железный хромец
под дорожной накидкой герольда
встанет в мареве лёгких набросков,
как тирс, но не тис.
Жизнь не гладит по шёрстке,
играя в наперстки и в роли.
И звучит, догорая в камине,
не дописанный богом
Каприс.
Не всегда должен быть
город гениев конгениален,
но не ведают судорог ноги,
а боль — его глаз.
Он стоит на пороге
у Вечности (боен и спален,
и притонов своих не утратив),
но при этом приводит
в экстаз.
Мой честнейший медведь
в плутократии головорезов
будет молотом с именем «Енох»,
а может быть «Лудд».
И хотя мне казалось,
что дело борьбы — без протезов
никуда не сумеет добраться,
всё же птицы его
донесут.
Алчет бог агнцев сок,
этот чопорный самоизбранник
(или самоизгнанник?), чьи руки
окрашены в кровь
козлищ, тёлок, младенцев —
иначе усохнет мембрана
под названьем (простите, эстеты,
здесь банальная рифма)
Любоффф.
А теперь я усну,
нечто важное здесь оставляя,
извращенный до самого корня,
до самого дна
страстью свободомыслий,
и всё же у самого края
лихорадки оставлю приметы,
чтоб к рассвету
пробилась
волна.
Цель была высока,
ведь железным хромец
не всегда должен быть.
Мой честнейший медведь,
алчет бог агнцев сок.
А теперь я усну.)
27.07.2021
"Ad Flexum"
Дремать под звук дождя,
раскрывши настежь двери.
Пусть где-то в высоте
рокочет мрачный дед.
Я не согласен с ним,
с его глобальной целью:
не нужен мне разгром,
не надо и побед.
Меня оплачет дождь,
как Древний Рим оплакал.
Ад-Либитума нет,
лишь имя — некий бренд
для кукловодов — лишь
слои густого лака,
покрывшие весь хлам,
всю суету сует.
Дождь возмущает жесть.
Она — все злей, скандальней,
набивши в рот камней,
как медник Демосфен,
взывает прекратить
обряд тот погребальный.
Но дождь оплачет нас
и выбелит момент.
18.07.2021
***
В каморке под лестницей скорчившись жду
конца и начала... Ни в чём не фартит...
И мрамором становлюсь, на беду
жреца и змею проявившим. А стыд
потопа смывает, взрезает, несёт
проспекты и улицы, вяжет узлом,
как отпрысков Лаокоона. И гнёт
его нестерпим. Я иду напролом,
как Байрон — в крутом холодце Дарданелл,
как Лессинг — сквозь битумовый Классицизм...
Да, мягко сказать, этот мир очумел,
а с ним за одним все начала-концы.
19.07.2021
"Еврипидес"
1.
Продажно-завистливый охлос Афинн,
где архи-тупые мегало-невежды…
(и только лишь мизантропический сплин,
в котором есть Ум, но ничтожно — Надежды,
избавит на время, как бога промежность)...
...А Фидий загнулся от зелья в тюрьме —
создатель того, что сопрет англичанин,
того, что сегодня весь полис качает,
как с торрента — культовый фильм о чуме,
...И Анаксагор, чьи зрачки высоко
сцепили сознанье с единым Сознаньем,
изрезан остраками амфор. Он станет
изгнанником, пылью, заморским песком.
...А друг Протагорос, который учил,
что только ты сам — мера всех и всему;
поэтому всяк небожитель — лишь мул,
который затянут в скептический ил…
Оплеван, бежал... Дно морское ему
прибежищем стало... — одно — одному.
...А сын повитухи, словес камнетёс
цикутой упьётся, как лучшим напитком,
дающим гарантии (даже с избытком)
на вечность даймона. Всего лишь вопрос-
стамеску точил он на ближних (для пытки
словесной): «Пойми сам себя без избытка»...
Служенье познанию стало большим
и горестно-горестным заблужденьем.
И только лишь карст саламинский свершил
своим отчужденьем поток вдохновений
о стонущих женах и о матерях.
Они своему адвокату отплатят
вонзивши иголки от фибул Гекаты
(а может Медеи), — в глаза, в сердце, в пах...
2.
Не черви, но люди, как жалкий Язон,
ползут через агоры моровой язвы,
бубонной чумы, — здесь оргазм плеоназма
уже не спасёт, разорив унисон
ликантропом: из-под Тайгета ведёт
его запах крови. Не знаю ужаснее
сил в Мире — чем фатум: той смачною жатвою
по Аттике — рост пустырей и тенёт.
И жизнь прожита абсолютно не так,
как мнилось по юности: жалось-желалось.
В диктаторах снова — мошна и абак;
кулак и дурак — вот истории слалом-
повтор — идеалом для микроцефалов.
Все предано-продано. Нет, ни прогресс,
ни раж просвещенья внесут изменения,
но только лишь усиленье давления,
лишь костедробильный оливковый пресс.
Пусть бесится комик Аристо(про)фан
рекламу себе на других создавая,
на боли других, — моська сдохнет от лая.
Простим же его пошловатый канкан,
простим вот за этот проперченный спич:
«В народном собрании только бараны
сидят, зенки вылупив, с палками странными,
длиннющими... В шкурах каракуля... Клич
от сквернозубастейшего крокодила
внимают... визжащего, будто свинья
под ножиком резателя…»
В этом есть сила!
Под этим готов подписаться и я.
За «Всадников», там Пафлагонец — слуга
почтенного Демоса, некого старца,
в безумие впавшего: только б нажраться
мечтавшего, — вертит им, счистив нагар
из золота в личные сумки, вещая
о близости процветания, рая…
Комедий аттических пошлость и страсть —
в реальности: всё комедийно и гадко.
Лишь только бы не поскользнуться-упасть
на мраморе отмуштрованно-гладком.
И снова дерутся за жизнь и за смерть
с футур-демагогами нью-олигархи,
за прежний порядок, за архи- и архи-,
за мезо- и нео-, за сметь и посметь.
И прав Гесиод: «Правду сменит кулак,
все полисы подпадут разграбленью,
лишь подлые-низкие будут в почтении,
и Право заменит насилия мрак...»
3.
Но я на сегодня — всего лишь геронт.
Геройствия юности позабыты,
и счастья уже не познать, и как рой
кружат не желания, но параситы.
Лишь запах напомнит о прошлом порой.
Но Трою утроить нельзя, как ни строй.
Смолой на зубах вязнет слово «Прощай»...
что было естественным с детства и ясным
любой перекресток, колонна…
Напрасно
их звать за собой — всё исчезнет, плещась
лещом в речке памяти… Все мы — Гекубы...
всё сзади, а спереди — только мороз
фракийский... Пеллийский почёт... Венчик роз
колюче-убийственных… Губы и трубы…
Корежит сплошного вранья камнепад.
И кажется иногда: как же мерзко
что я афинянин, и той же стамеской
из мрамора выточен, что и толпа.
Вы сами запутались в самолюбви
Вы сами себя раздербанили, выдав
подлейшим мерзавцам начинку!
Обиды
уже неуместны, лишь — гогот…
Лишь визг
свиньи под ножом мясника.
Это миг,
запомнил я с детства…
И запах…
Настиг
меня этот смрад от палёной щетины,
стоявший над улицей народовольцев,
внезапно,
как будто божок из машины...
Но вот и змея приближается…
Кольца
на Лаокоона наброшены.
Зал —
в неистовстве.
Подобострастия шквал!
07.2021
***
Остатки туты голуби клюют.
Хмелеют. Попадают под колёса.
И нет в головках каолиновых вопросов.
Один лишь черно-ягодный салют.
А может, так и надо: не корпеть,
не рваться, не хотеть, лишь только славить
День Падалицы — тутовой халявы,
пятнающей асфальтовую твердь.
Сплетенье солнечное колет амулет —
малюсенькая бронзовая ваджра.
И все мы — жертвы бесконечной кражи.
И ничего… Лишь бело-красный след
на коже неба: миг и рассосётся,
а может быть задержится, как миф,
кому-то выгодный: как альпинист Сизиф,
как отступившая вода в колодце.
А Ракош-паток — окультурен, усмирен
на радость тли, окрестность облепившей,
ведь не снести ему отныне крыши.
Покой, довольство, бесконечный сон.
А может, так и надо: облепить
бутон цветочный и сосать, сосать, сосать…
и сдохнуть, ядом спрыснутым, ведь сад
лишь лучше станет к славе Гесперид.
26.07.2021
***
Но надо ехать
снова надо ехать
Такое дело
в шишках геморроя
в запорах обстоятельств и туманов
Не думать
не гонять напильник мысли
по заусенцам кромок и по стыкам
не оставаться не Тристаном не Тристрамом
но только ехать
в нос кольцо продев
чтоб на дыбы не встать
и не поддеть рогами
всех невиновных подвернувшихся под вектор
все эти декорации-подмостки
и прочие
и прочее
и прочих
кон. 07.2021
***
Год снова хмурится
натужно размышляя
каким бы еще
остреньким экзотическим деликатесом
попотчевать этих живчиков
Как там у пышноусого безумца:
То что не убивает
делает сильнее?
Не факт
Иногда оно выбивает
на коже памяти такую гематому
взгляд на которую
вызывает
или страх или омерзение
А бедный
друг Шихуан
постоянно мечется
раздираемый лошадиной казнью
между приобретенной с детства
боязнью потерять себя
и врожденной тягой к милосердию
Напрасно
дорвавшиеся до власти
потомки его противников-моралистов
закрыв глаза на лизоблюдские пушистые рыльца
предков
а за ними и всевозможные борзописцы
превратят его
в одновекторного
садиста-душегуба
Увы
недостижимо Всеобщее благоверных
через искоренение части этого Блага
А индийский Гамлет
упорно хочет решить нерешаемый вопрос
и умирает в приступе аскетизма
чтобы проснулись
все
Внезапный
пронзительно-алый
выстрел
заоконного раннего утра
Над головой
на стене
проявляет рогатые силуэты
оленьих черепов
И они тут же исчезают
как и оставленная вечером
пара погачо
и стакан молока
Но это уже не июль
кон. 07 - 08.2021
"Из Ли Бо"
Так жарко мне, что вентилятор — бог:
распластан перед ним — ни рук, ни ног —
Нагой — как тушка курицы на гриле.
Как милость свыше — техно-ветерок.
09.08.2021
***
Хотелось бы
вместе с Ли Бо брести
по горным тропинкам туда,
где можно в вине
эликсир найти,
седой,
как моя борода.
Вечно брести,
вкушая ночлег
с деликатесом красот
облачных —
с ними нам по пути,
они
наша цель и оплот.
Вечно брести,
не зная в пути
ошейников и поводков.
Там сможем в вине
эликсир найти,
седой,
как закат над рекой.
И слиться со всем,
что втекает в зрачки,
с каждою песчинкой-горой
с каждой травинкой
и каплей Реки,
дымящейся
подо мной.
09.08.2021
"Пёстрые истории"
(цикл)
1.***
Греки с варварами друг у дружки жён
наловчились умыкать, тому свидетель
Геродот, и нет авторитетней
и бесстрастней опера, чем он.
Карнавалится имен водоворот
в байках-сплетнях патины античной,
слившись с мифом в прописи доличной,
черным лаком к глине пристаёт.
От повторов жабится в груди —
серпантином серпантин не выбить.
Пирамида, разрастаясь, гибель
царству своему несёт — вердикт
об отправке к Вечности в архив:
полку с номером в каком-то дальнем шкафе
Пыльных Языков (а проще — на фиг,
чтоб не разлагался коллектив).
Карнавалится имен водоворот
в байках-сплетнях патины античной,
слившись с мифом в прописи доличной,
черным лаком к глине пристаёт.
10.08.2021
2.***
Когда ожеребится лошачиха,
тогда падет мятежный Вавилон.
Но жителям степи такое лихо
неведомо — ведь их со всех сторон
не стены ограждают, но круженье
холмов, лощин в ознобе ковылей.
Поэтому отход — как натяженье
звенящей тетивы: того верней,
чем дальше. Контратака все измерит.
Река по чести каждому воздаст.
Об этом пишет некий аримасп
из местности, где воздух полон перьев.
13-14.08.2021
3. ***
Персы войной пошли на Милет,
Но ионяне просрали свободу
и разбежались по норам в угоду
некого бога, которого нет.
После того землю-воду свою
пёрли к агрессору на карачках.
Ну, а Милет был, конечно, захвачен,
и изничтожен весь его люд.
Персы войной пошли на Милет.
Лишь Дионисий-фокеец свой парус
спас и утроил, пробившись в корсары —
вот от Судьбы на удачу патент.
16-17.08.2021
4.***
Тропа предательства за мзду
уже раскрыта, и ушли
союзники. Рассвета жду
на самом краешке земли.
Зачем?! — ведь эфиальты власть
взнуздали, низостью покрыв
вершины... Но сползает пласт,
и обнажается обрыв.
И каменному льву хранить
воспоминанья (но не вечно).
А Парка обрезает нить,
и кто-то зажигает свечку.
17.08.2021
5.***
Дубовые вершины Киферона.
Труп мула, догнивающий у скал.
Афины сожжены, и лишь вороны
царят в акрополе.
Но варварский бокал
разбит Согласием… непрочным, эфемерным…
Платок Платей стёр мести пот с лица.
А тот, кто прежде мнил себя бессмертным, —
лишь мыше-моль с девизом «Гоп-ца-ца».
18.08.2021
6.***
Всё прошлое — лишь опыт для Сегодня.
Но если б люди все свои грешки
на рынок вынесли, на обозренье сводных
толп, для которых все твои стишки
и прочее — лишь матерьял для топки
печурки жестяной…
Но как знобит
в день этот августовский... и немного робкий
по отношенью к святости — в нем стыд
народный и народная гордыня
увязаны таким морским узлом,
что круче Гордиева.
Всякая святыня —
двояка и обманчива, на зло
всем одномерностям.
А время вновь свершает
свой Марафон… И звон. И бег. И смерть.
И байки о блаженном супер-крае,
где нет печалей, где прозрел Гомер.
19-20.08.2021
***
Уродливый фригийский раб
скребет зернистые асфальты
с утра, с утра, опять с утра,
как сутры повторяя сальдо
всей жизни, а всего верней —
опять закручивая сальто
над мусором ночей и дней,
трудов-и-дней, вёсн-осеней,
и всяких прочих копирайтов.
Жара, отбросив кутежи,
широколобым Аристоклом
повсюду славит свой режим —
прекрасно-ново-мирский. Блёклым
теням там места нет. Она
до дряхлости своей глубокой
о друге будет диалоги
ваять, словам его верна.
Пусть клюнет жертвенный петух
того, кто уготовил чашу.
Закат болиголовом в слух
войдёт и выжжет мозги ваши,
утроит новый свой тираж
витражным неводом, упавшим
на плиты. Скоро всё вчерашним
окажется. Кураж и блажь…
24-26.08.2021
***
Состарившийся, чуждый всем метэк
иду сквозь Рощу
слушая потоки
чужих воспоминаний
и сам всё больше
становясь воспоминанием
в т. ч.
своим же о себе самом
иду сквозь Город,
слушая потоки
чужих воспоминаний,
испытывая единственное чувство
бесконечную усталость
в т. ч.
от себя самого
такая вот
перипатетика
27.08.2021
***
Я нужен только
для борьбы с ветром и листьями
Но листья бесконечны
а ветер необорим
Этот валун вкатывается и вкатывается
под дорийский лад
и скатывается
под ионийский
и сам он величиной с эту гору
а силы на исходе
а склон каждый день тот же
Милет же и Анит
снова блистают
и льют помои лжесвидетельств
через все наисовременнейшие средства
разжижающие мозги
охлоса
"Но не шумите же, афиняне, дайте сказать!"
Снова и снова льется яд
сжигая тех
кто хотел переформатировать охлос в социум
ради его же блага
А за яркими позолоченными фантиками
скрываются экскременты
"Но не шумите же, афиняне, прошу вас!"
Ведь лучше собственные локти
чем подобные подарки
А все Аниты и Милеты
все равно будут когда-нибудь наказаны
по справедливости
Судьбой Потомками Историей
"Но не шумите же, афиняне, дайте договорить!"
1.09.2021
***
Где золотые бараны желают
больше травы (чтобы лопнуть затем),
три тихих нищих гуляют Дунаем,
сами не зная куда и зачем.
Три об одной голове и в лохмотьях
общих… Сократ… Диоген… и Эзоп…
Пусть же осенний Дунай не возропщет
глядя в свои отраженья, как в сон.
Милый Критон, не страшись порицаний:
мы не младенцы, зачем же хранить
то, что истерлось. Вся жизнь — умиранье,
тропка до смерти. Тем паче, что нить
не бесконечна, а мы не Адметы:
что нам бояться, о чем горевать?
Дальше — от тела — к душе! По приметам
тем, что красны на миру, как закат.
Все ваши боги безбожно убоги —
только олимпов желают и мзды.
Что же пугаться нам новой Дороги
и Приключения. Нет в том беды,
чтобы за краем, где дымка земная,
вновь повстречать тех, кто дорог, кто свой.
Три нищеброда бредут вдоль Дуная,
три славных нищих с одной головой.
6.09.2021
"Плотина"
Плотина сложенная
из всяких радостных банальностей и любопытных очевидностей
все больше размывается волнами
Желтеющий мир
с пустырём на месте персикового дерева
с алыми искрами на троллейбусных проводах
с влажным воздухом предвдохновений
когда от тела снова пытаешься идти к самому себе
перебираясь уже сорокалетним в Вечный Город
где вдруг обретаешь уверенность
что составил одно целое с собой
что стал всем
несмотря на слабнущее внешнее зрение
допускающее такие досадные ошибки
Но плотина
сложенная из всяких радостных банальностей
и любопытных очевидностей
все еще ждет тебя
хотя все больше и больше
размывается наступающими волнами
И змейка уползает под кровать
возводя вновь и вновь божественное в себе
к божественному во всём
Ведь когда больше мыслей чем слов
ты вдруг узнаешь одетые в читаемые слова
свои же мысли найденные в еще в ранней юности
в само-тишине апрельских проталин-подснежников
И пришли они тогда озарением из ничего
будто воспоминание о чем-то забытом еще в прошлой жизни
из пристального взгляда в черное зеркало
И вдруг поразишься подобию их в прочитанном сегодня
Ведь главное в бесконечной толпе
услышать только свой голос
слышимый лишь тебе
Настоящий единственный
Близкий и родной
А потом снова тонуть в уже другом зеркале
захлебываясь и заблуждаясь в ртутных волнах
размывающих плотину
сложенную из всяких радостных банальностей
и любопытных очевидностей
А Вечный Город
сегодня вбирает в себя как вакцину самообмана
очередного папу очередной евхаристии
и ползет на коленях по Проспекту
до площади Героев
к блистательной милосердной туфле
ртутными волнами
размывающими эту плотину
сложенную из всяких радостных банальностей
и любопытных очевидностей
Истина же доступна
но не тому кто слушал о ней от кого-то
а тому кто сам когда-то пребывал в ней
10-12.09.2021
***
Сбившиеся с вектора
зеркальные осколки
мелькают вокруг
дробя меня
и уродуя кристальность хрусталика
Милосердное шипение
лопающихся
пузырьков кока-колы
отпускает углекислый газ
на свободу
Сердце моё
творя и создавая
ты всё больше
теряешь себя
ты ищешь цветок папоротника
по темным закоулкам
превращенным в нужники
А платаны
снова начинают гадить
Но это является злом
только лишь для одного человека
Для всех же прочих
отслоением некого неведомого
Великолепия
13.09.2021
***
Взлетаю чайкой из Ларисы (из себя).
Морщин пласты — вот крылья для полета.
Пирей, как Ксанф, пьет море. Мысли спят.
Когда б не ты, я запер бы ворота.
Порт море пьет. Волны седьмая пядь
прощается с закатом. Безбородый
шутник сбегает в Африку опять.
Когда б не ты, я запер бы ворота.
Пропой куплет — боль отойдет, лишь след
оставив ласковый — свидетель перехода.
В нём знаки водные роятся на просвет —
неясные зигзаги, цифры, коды.
В них — теоремой недоказанною — жизнь
и нечто большее — безмерною зевотой.
Ларисской чайкой в ней душа кружит.
Когда б не ты, я запер бы ворота.
Границы смыл прибой, а с ними всё,
что разделяет, громоздит высоты.
Заката портик новый ритм несёт.
Когда б не ты, я запер бы ворота.
И непроговоримого поток
продлится на столетия, свободно
соединяя с устьями исток.
Но впрок не заготовить небосвода.
15-16.09.2021
***
Любое имя дать могу тебе:
всё подойдёт, приблизится, вольётся.
Строения свой олимпийский бег
безфинишный вершат сквозь время к Солнцу.
То победит, что выдюжит Эон
и выбравшись к идее не загнётся,
не потеряет мраморный хитон,
а с ним и честь свою — зерно пропорций.
Военный римский лагерь надо мной —
фундамент будапештский и основа.
Колонн античных неуёмный вой
о чьих-то судьбах ощущаю снова.
Проход подземный — в стелах гробовых.
Не знали Термы имя Флориана,
но Марк Аврелий, точно, мылся в них,
латая нефизические раны,
которые еще один абзац
(а может шанс) нам поднесли, как чашу
заздравную. Пусть предо мной эрзац, —
он подлинно латает дыры наши.
А завтра — быть дождю… Пусть будет дождь!
И пусть они себя отождествляют
с воспоминанием о том, как некий вождь
весь этот хаос оттеснил до края
убогой Ойкумены, ведь она —
лишь толика от толики, лишь мошка,
что голень мне кусает. И цена
давно оплачена… хотя, лишь понарошку…
16.09.2021
***
Где-то дочь… а где-то никого…
Где-то сын… а где-то только холмик…
Двадцать и один… и ничего,
лишь печаль, молчание и форма
супер-сверх-почтения к тому,
кто захватит место на платформе,
зная, что по сути, ни к чему
это для него — он в вечной коме…
16.09.2021
***
Удваивая ум иду под дождь.
«Иду на вы!», но цельность не имея,
по новой лезу из тяжёлых кож,
и щиколотку подвернув, и шею
свернув. За разом раз гребу дерьмо,
в Красоты мухою медовой погружённый.
Не вижу правд, но чётко чую дно
Великой Лжи. И мулом, нагружённым
ненужным хламом, лезу на Плато,
бичом и рабским матом подгоняем,
и прочей примитивной пустотой…
А тропка всё виляет и виляет.
И нетуть ничего, что видит глаз,
и что мусолят и мусолят руки,
но только то, что чует слух сейчас…
и только смыслы, а совсем не звуки…
17.09.2021
***
В огромном «Кёсёнёмище» склоняюсь
пред этими Холмами и Рекой…
подобными другим, которых знаю
с рожденья своего. Они — зияньем —
высасывающею пустотой —
дырою черною, которая не каясь
меня крадёт своею простотой,
переиначивая в что-то вроде кальки.
Но я уйду… и всё уйдёт со мной,
дробясь на мириады бесконечных,
бездушьем засевая невпопад
безумье, этим возвращаясь в Нечто,
которое потомок наугад
интерпретирует фривольно и беспечно,
уверенный, что свежее — умней
отсталых пращуров, не знавших о конечных
его фонтанных струях. Я ж на дне
того бассейна тусклою монеткой,
на память брошенной, останусь, может быть,
ведь нет стрелы, летящей слишком метко,
зато есть узелок, замкнувший нить.
И пусть напомнит статуи осколок
о прелестях невиданных Харит.
Спасает в симплигадности лишь голубь.
Исландию лишь ворон покорит.
И, как бы нынче не было недужно,
воскурим же, дружище, фимиам
всем бесконечно мыслимым богам.
Немыслимым же фимиам не нужен.
20-21.2021
***
Меня задумал когда-то Чурлёнис
и даже определил место
на своей золотистой картонке
Но колером покрывал
уже Чонтвари
а мелкие детали феерически прорезал
Филонов
Но ведь и Рожадомб
ничем неотличим от других будапештских холмов
разве что названием
И облака из-за его горба
поднимаются точно такие же
как и из-за других вершин
Но ведь каждый
лучше видит то что лучше знает
Поэтому
пусть каждый орел имеет свой полёт
и пусть он не будет гибельным
для прочих траекторий
Поэтому
возьми на память уголек из общего костра
и сам стань для кого-нибудь таким угольком
однородным алмазу
и все будет как нужно в горном лагере
где ты был когда-то горстью янтарного бисера
точнее одной лишь бисеринкой
много-много-много
бесконечно много
времени тому назад
в другой эпохе
24-26.09.2021
***
Купе у Таты захлебнулось солнцем,
так приближалось время крепостей,
приятелей старинных в незнакомцев
перемалёвывая, погружая в тень.
Всегда был аутсайдером и сгину
таким же аутсайдером. Я жил,
писал, мёл тротуары, клином клину
был, и точил, как старые ножи,
ум. Но меча перековать не в силах,
хочу в своём покое утонуть,
уйти на дно себя, в свою трясину,
там, камнем став, на долгий срок заснуть.
26-27.09.2021
"Комаром"
Рассвета над Дунаем не увидел.
Туман над полем погребальных урн
стоял покорною кариатидой
снопов соломы. Утро новый штурм
предпринимало, но Дунай не выдал
и тихо ждал чего-то… Баржа львом
морским ржавела у моста, границы
штурмующего напролом,
чтоб к старым замкам возвратиться
непобедимым комаром
смог моего авантюризма,
казалось бы, погасший дух
и ,будто янычара призрак,
на бастион швырнуло вдруг.
Ваг выцыганивал печальные монеты
и пивом потчевал хмелеющий Дунай.
Средневековых стен граненые куплеты
лились из каменного сна.
26-27.09.2021
***
Хотелось бы уйти
также легко
как мой папа
прикрученный к больничной койке
Сказал только
Таня
мне слишком туго
нет воздуха
задыхаюсь
Мне бы также
спокойно и чисто
в момент
когда никто не видит
Пока
не заслужил этого
видимо
26.09.2021
***
К хорошему так быстро привыкаешь.
Как тяжело подняться и идти,
по новой двигать языком, руками,
икая, каясь, сквозь невроз и тик.
Железо начинает появляться,
и добываться золотой песок.
Курган растёт и заслоняет братства
свободу равноправную. Урок
не выполнен, пришла пора исчезнуть.
Ведь срок истек, опять, увы, истек.
И клетчатою тканью бесполезной
покрыты плечи. Выплачен налог
исправно, или выплакан по капле (?),
ведь смертью п;руса оплачен этот штиль.
А где-то тихо кружится над Капри
ольховая серёжка. Пусть летит.
4.10.2021
***
К несчастью я не венгр
дунайский лед крепчает,
мне грея ноги. К ворону летит
другой, но каменеет в одночасье.
А горы обретают чёткий ритм
игры высокой, не всегда понятной.
Печаль тумана заполняет мир.
Но слабая душа свои имеет пятна,
и падает из рук
отравленный инжир.
К несчастью я не венгр,
я — не лиловый всадник,
и не пастух отар. Мои стада бредут
тайгой лизать кумир безумного распада,
поддавшись на его косноязычный флуд.
Пусть лучше Гюль-баба меня, как куст колючий,
с корнями выдерет со склона, чтобы ширь
не заслонял. А ворон рвется в тучи.
Но падает из рук
отравленный инжир.
К несчастью я не венгр
мне не укоренится
в паннонский гумус бородой седой.
По веткам персика унылою синицей
скачу, но только в сини вижу дом.
Родительских могил песок мне не добавит
весомости, лишь выправит ранжир.
И зависает ворон многоглавый.
И падает из рук
отравленный инжир.
8-9.10.2021
***
Он нашел приют
в краю на три четверти купированном
политическими жонглерами
а точнее
кастрированном
ради выгод победителей
Но лед не треснул
крепость была взята
и только ядовитые фиги
выпали из мёртвой руки
в тот день
который стал великой глиной
и все мы стали глиной
а боги — мухами
кружащимися над жертвой
И выбросил себя
как шиллинг в реку
зная что вынужден идти до конца
когда водонос подымет с глади
проконопаченную асфальтом корзину
и внесет в дом свой
и обратит служителем Висячих Садов
И вот уже колесница
запряжена онаграми
чтобы перемещаться из абсолютного ада
в умеренный
так как достоин лишь этого
лишь чистилища потопами
лишь дружбы смерти бессмертия
ведь уже брошено в неё
обмазанное кедровой кровью
бедро быка
И уже некому открыть сокровенное слово
только змее уползающей в траву на дне моря
Поэтому садись и тихо плачь
О капитан мой капитан
И пусть слезы твои станут
голубем ласточкой вороной
а боги — мухами
кружащими над дымом отечества
10.2021
***
Мой виноградник разорен,
И стал пустыней.
Но только сон услышит этот стон
и прочее… Как то бишь «присно-ныне»?..
А может быть не «присно», но «вовек»?
Точней «во веки вечные» и дальше?
Но лишь утроба чует боли бег
(утроба неутробная, что фальши
не ведает)… Я жду глобальный снег.
Он явится (чуть позже или раньше).
И ни один враждебный оберег
его не сможет одолеть. Пропавший
никто в Ничто я совершу побег.
20.10.2021
***
День черных кошек,
красных светофоров
и неожиданных автомобилей.
Луны заполненная маслом плошка
выказывает полную покорность
неотвратимости, чей пульс стабильный
рифмует каталажку с неотложкой.
И новая волна смывает напрочь
всё, что когда-то признавалось важным.
Песчаный пляжик, мокрая бумажка
с изображеньем вымерших онагров,
пещерных львов и прочих антуражей.
21.10.2021
"Интимная песня
о том самом месте"
Место
где впервые увидел
юное лицо моей мамы
отражение которого потом безуспешно
искал в лицах сверстниц
Место
где впервые прикоснулся
губами к сладкому соску
и получил первое солнечное
наслаждение
Место
почвой которого стали
множества моих пращуров и родичей
тех кто любили и баловали меня
а также некоторые из стариннейших друзей
с которыми я был когда-то
абсолютно счастлив
Место
Город городище
огромный бесформенный мегаполис- миллионщик
за последние сорок лет
растерявший свои миллионы
А был ли когда-то
тот мальчик
который оставлял
крылатые отпечатки своего тела
на пышных декабрьско-невинных сугробах
в ожидании Пояса Ориона
около исчезнувшей уже речушки
припадавшей когда-то
к тайным ложбинам Егошихи
Или же это
только вариация-фантазия
на никогда не существовавшие темы
об одном ярком детстве
среди красно-глинных косогоров
выпирающих из ивовой зелени
пышными округлостями Прародительницы
среди древних полузаброшенных погостов
заполненных перекошенными
крестиками-полумесяцами
и прочими непонятными сакра-мента-иероглифами
в непроходимых буйных зарослях соцреала
Город
бывший для того ребенка
целой Вселенной
иной раз глупой пошлой подлой
но абсолютной и любимой
требующей исследования
блуждания по дальним ее закоулком
в желании увидеть что-то новое
ведь ведь ведь ведь ведь ведь
Ведь ничего уже не поделать
разве что пуститься
в новый яростный танец с саблями
который тоже привит задним числом
к тому месту
как Спутник к плечу планеты
Но
несмотря на лишнюю косточку
я никогда не хотел ничьей крови
потому что в юности не раз
звенел этапными кандалами
в пересыльном кукольном театре
с Достоевским
пытался быть и дышать
латая сапоги в уничтоженной
благодарными потомками
избенке над Стиксом
с Короленко
скрывался от всяких
империалистических и гражданских авантюр
с испуганным Пастернаком
дремал на неприкаянных
нищенских котомках набережной
с измотанными Мандельштамами
неистово рубился на саблях
против глупого пошлого подлого
Времени
вместе с Хачатуряном
Не чую больше под собою ничего
Город мой
Место моё родное
задымленное тревожное
брошенное на произвол
как те старинные заводы
построенные энтузиазмом моих дедов
неприкаянное
как баулы миллионов репрессированных
Не раскаявшееся
Не покаявшееся
11.2021
***
Испанский стыд. Сплошной испанский стыд.
Испанский стыд по гамбургскому счету.
Кто не прибит, тот, видимо, привит
мичуриным плешивым к дубу. Что-то
подсказывает мне, что не прогресс
тот ствол символизирует, но комплекс,
который в мозжечке зудьмя зудит
эпохи допотопной жутким воплем...
И больше нет людей, одни шумеры.
1.11.2021
***
Улица горностая
тает в тумане
слегка пощекотав пушистым хвостом
морщины часовни Ференца Листа
гениально успешного во всем
с младенчества до дряхлости
во всем
даже в неуспехе
и полностью удовлетворенного
этим в конце концов
В отличие от
неких проходящих сейчас
мимо
и безвозвратно тающих в тумане
вслед за черной меткой
белоснежного пушистого
горностаевого хвоста
21.11.2021
"По мотивам Вийона..."
Скажи, друг,
где сейчас
в каком переполненном тенями закоулке
умница Элоиза со своим
вдохновенным скопцом
где Шаммурамат со своим чудо-садом
где Нефертити и Аспазия
где трогательная и слегка нелепая
Оксанка Баталина
умершая совсем юной
во время родов
где Матильда Марлен Мэрилин
где все они и прочие
прочие
прочие
Скорее всего там же
где и великие уральские сугробы моего детства
в которые прыгал со второго этажа школы
в которых рыл пещеры
тайные ходы
убежища
Всем там быть
Так что
На старт-Внимание-Марш
Пора, мой друг, пора
21.11.2021
***
Дожди размыли глиняный кумир.
Закат и осень — средства для итога.
Но в складках тоги — и война, и мир.
И всё — на полуслове, полуслоге...
Несчастны те, кто через жизнь прошли
в период разложения империи.
Что видишь ты? — лишь красный клок земли,
фрагмент Ассирии, пучок из сизых перьев,
волнами уносимый в забытьё
морей, до неких островов блаженных.
А всё, о чём ты говорил "моё", —
на берегах тех легковесной пеной.
2.12.2021
***
Как Ганнибал отправился я в путь,
оставив Заму за стареющей спиною —
последний бой с латинянкой-судьбою,
с собою прихватив лишь соли пуд.
Но вся История — железное кольцо —
цепь ржавая — потуги и нахрапы:
ведь чтобы стать успешным Хаммурапи,
необходимо быть великим подлецом.
И машиваши из песков ползут,
почесывая жадные мошонки;
и чтоб сменить икону на иконку,
не нужен крестный путь, но вечный зуд.
Пузырь из мыла лопнет изнутри —
Аккад и Вавилон лишь миг всесильны —
и будет царь
забит печатями визирей,
и славен Карфаген,
и сгинет…
Рим.
10.12.2021
***
Смерть
не костлявая ведьма
с косой
но
миловидная юная красавица
в венчике из роз
появление которой ожидаешь
с замиранием сердца
и с надеждой
на совместное
счастливое приключение
от которого
всем будет только лучше
(в моём случае)
4.12.2021
***
Из Персии до нас петля дошла,
от Ахменидов, и не знает зла…
Когда послом шлют полного осла,
тогда не ведают владыки сути зла,
не понимают то, что невдомёк
им гордиев венозный узелок,
который перерубит Время, но
не той литовкою, что сгинула давно,
а истинной, титановою… (бля!)
Ведь тля — есть тля. И время — только тля.
Всё прочее — иллюзия. Пора
быть мерою добра и не-добра…
20.12.2021
***
Тьма множится. Её не одолеть,
напрягши все охоты и заботы.
В ней тонет Будапешт
и бьётся от икоты,
фотоном подавившись, но одежд
не запятнав:
ни галунов, ни эполет.
Тысячерукий, многоликий, многоглавый,
самовлюбленный, гордый и лукавый,
слегка наивный и восторженный,
с душой
распахнутой навстречу,
как просвет
Дуная, где гордится широтой
и долгота,
где ветер множит след,
Как степи,
разбудившие холмы.
Но нам с тобою не сбежать
от тьмы.
22.12.2021
***
Сегодня можно не спешить,
в холодном этом тесте
кружить и голову сложить
задаром и без чести,
за просто так, сказав: «Пора...»,
сверкнуть по перекрестью
наискосок, когда гора
до Магомеда с лестью
дойдёт…
А редкий снег пушит
по улицам нарядным.
Но знаю точно — не дожить
ему до полдня — вряд ли.
А редкий снег едва пушит
над темечком Адвенты.
Легенда петушит свой пшик,
кружится опереттно
и не даёт ответа…
22.12.2021
***
Последнее утро
ясное свежее теплое влажное
этого года
который мог бы стать
триумфальною финишною ленточкой марафона
для убегающего от себя
проигрррррравшего все сррражения
одиночки
Но оказался
увы
недостоин этого
ни тот
ни другой
Только синайская пустыня
зной
изнеможение
и бег
которому нет конца
Только в средневековых улочках
неожиданный запах озона
Только две престарелые шлюшки
в белых накрахмаленных блузках
меланхолично курящие
у спуска в винный погребок
31.12.2021
Аналогии и реминисценции. 01 - 31. 12. 2021
© Copyright: Ян Кунтур, 2025
Свидетельство о публикации №125101107547
Свидетельство о публикации №125101107547
Рецензии