Полумрак

ПОЛУМРАК
Дашаун Вашингтон

И сказал Бог: Да будет свет
и мы встали под солнцем
отбрасывая дневной свет
и облачились в сумерки

Бог сказал: Да будет свет
и мотылёк вылетел
из моей чёрной, как патока, куколки

Бог сказал: Да будет свет
и мы стали
самыми мрачными

Бог сказал: Да будет свет
и мы стали сами себе богами

Бог сказал: Да будет свет
и из тени мы наблюдали,
как небо сияет ярче всего

Да будет свет
и, казалось, день
настал

Да будет свет
и ночь никогда еще не была такой чёрной

Да будет свет:
и плоть стала кожей
и кожа стала разноцветной
и свет вошел в дом
и хлопок вырос на полях
и инструменты мастера обрели форму
и океан разделил нас
и синева вод омывала береговую линию
и сине-чёрные руки зашевелили пальцами
и реки кишели зубастыми рыбами
и лай раздался в лесу
и дни становились темнее
и небеса стали недосягаемыми
и отсутствие Бога стало очевидным
и дым повалил за холмами
и поля наполнились огнём
и был свет

Авторское право © 2025 Dаshaun Washington. Первоначально опубликовано в Poem-a-Day 8 октября 2025 года Академией американских поэтов.

Half-light
Dashaun Washington

and God said Let there be light
and we stood before the sun
shed the daylight from our selves
and donned dusk
God said Let there be light
and a moth emerged
from my molasses-black chrysalis
God said Let there be light
and we became
our blackest selves
God said Let there be light
and we became our own gods
God said Let there be light
and from the shade we watched
the sky shine her brightest
Let there be light
and day became
seemingly so
Let there be light
and night was never so black
Let there be light
and flesh became skin
and skin became colored
and the light was let in the house
and the cotton rose in the fields
and the master’s tools took shape
and an ocean kept us apart
and the indigo washed the coastline
and blue-black hands worked their fingers to the bone
and the rivers teemed with teeth
and barks ran through the woods
and the days grew darker
and the heavens rose beyond our reach
and God’s absence became apparent
and smoke poured over the mountain’s edge
and the fields filled with fire
and there was light