Не вещи. 07 - 12. 2020

"Не вещи"

(песни протеста)



***

Разбить о пол тарелку
Карандашом взбешённым.
Коленка канарейкой
засвищет раздражённо.

И проскочу козлёнком
по лестницам отмытым;
засерпантинит плёнка
в глаза о всём забытом.

Забытом, но не мёртвом,
а лишь оцепеневшем…
Пока ещё не поздно,
ведь мы с тобой не вещи.

Пока ещё… покамест…
как это ненадёжно…
Пора уже. Висками
бунтует кровь, сквозь кожу

вселенской лжи пробившись
дугою семицветной.
Везде всего лишь бывший —
от времени ответа

я не дождусь. И снова
пора руками двигать.
Пора. Но нет ни слова.
И миновало Лиго.

И массы — коматозны,
а тучи так зловещи...

Пока ещё не поздно,
ведь мы с тобой не вещи.

1.07.2020



***

Вверх по Андраши
прямиком на Луну,
разбухающую от грозы и рассвета.
Стёкла бьют ярко-красным.
С достоинством это приму
будто происки
костедробильного лета.

Сын прекрасной креолки,
губастый, кудрявый дружок,
не сымай картуза
перед этим тщеславным уродцем.
Уваженья достоин
лишь тот, кто себя превзошел,
кто струится водой,
видя звёзды из жерла колодца.

И беззвучным бельканто
закашлявшись, в фуникулёр
погрузи то, что важным
когда-то казалось на склоне
этих дряхлых вулканов;
И будет, как верный суфлер,
снам твоим подвывать
будапештский хромой лаццарони.

6-7.07.2020



***

...А мелкий бес
пророчит мелкий бунт
за меди соль, сор газа, горький сахар.

На грязной станции в снегах
я обнимусь
с умершим другом юности, сквозь плаху
прошедшим, долговязым, с бородой
такою черной и дальневосточной,
как заросли амурские, такой
цареубийственной, как романтизм, как корчи
желез на щиколотках и запястьях,
как
Хабаровск юности — армейский, госпитальный,
бунтующий, болезненный, сквозь страх
пробившийся. Сквозь тёмные кварталы
и я — за ним, но без звезды во лбу,
а с той, что насмерть
между позвонков засела,
последним гольдом, — в самоволку, в мелкий бунт
декабрьский, леденящий, неумелый,
сквозь ночь,
всех мажущую вязкой пошлой ваксой —
проспектом, зацепившимся за лацкан.
Пусть каждый пунктик
станет площадью Сенатской.

8,13,15.07.2020



***

Тень кучера, тень щётки, тень кареты.
Тень императора. Картавость старых ив,
чьи треуголки, кивера, береты
над Летой пограничной — как прорыв
сквозь линию редутных заграждений —
отчаянный, повстанческий. Но нет
последнего штриха к перерожденью
предела в беспредел. Глядит в лорнет
из той пушинково-песчаной взвеси
гофманианско-кафкианский Либэдих
туда, где Сашка с Левкой куролесят
в своих залатанных кюлотах шутовских.
Где я — беглец от лагерных зажимов —
с моста речушки созерцаю треп
цветных игривых бликов водной ширмы,
спасающих от всевозможных скреп.

20-22. 2020



***

Оседлав непокоренного коня,
крошка Цахес, расскажи мне, кто твой друг.
Зелень от палатки и меня
делает зелёным, вводит в круг
орденский, гвардейский. На испуг
не ведусь, до хруста сжав кулак.

Монстр озерный не идёт на крюк,
лишь топорщит жабры, точно флаг
лживого патриотизма, лишь,
затаившийся в осоке, ждёт,
потерявши статус и престиж,
опускается на дно, проглот.
Крошка Цахес, расскажи мне кто твой друг,
взгромоздившись на коньке, а не коне.

Непокорным он на вольный луг,
мчит, что пыль вздымается к луне.

27-28.07.2020



***

Сквозь давно забытую стужу
пронизывающую и сковывающую
к черной чугунной ограде парка
к пузырькам блестящим
в синем льду
поющих сосулек

Удар
чуть заметный легкий
удар-прикосновение
и неясность поющего падения
и музыкальный след сосульки
в оцепеневшем ледяном воздухе
с блестящими в нём пузырьками
некоммуникабельности

К той черной кованной решётке
морозного бесцветного парка
сквозь вьюжные заслоны
к блестящим пузырькам оцепенения
к одинокой закутанной фигурке
этой неожиданной тени
которая как и я но независимо от меня
ищет среди сугробов
звуки извлекаемые
чуть заметным легким

Ждет меня не зная меня
Ждет только меня
но никогда не увидит меня

Мы друг для друга
здесь
у этой черной кованной решётки
морозного бесцветного парка
Мы друг для друга
здесь
но молча потупив взгляды проходим мимо
в этом оцепеневшем синем льду воздуха
с блестящими пузырьками
в этом пении
умирающих сосулек

31.07.2020



***

Всеволодом Михайловичем Донкишотом
с красным крестом на бело-матерчатом лбу
и тремя ярко-алыми маками за пазухой смирительной рубахи
на аритмичной груди одержимости
падаю в лестничный колодец
новых суток
в новую сутолоку
новую склоку-перемогу-передрягу
убийственно оживляющих ливней
и вдохновляюще изничтожающих солнц

Наконец-то
дана свежая достойная облицовка
этой старинной крестоносной нео-романике
свежайший грим
способный уверенно выдержать
нестабильное бремя этой стабильной сутолоки
разгадав которую
развешиваешь подмоченный гнев свой
на эту засыхающую акацию
и он постепенно становится
эффективной и невинной гирляндой
воспоминанием-эрзацем
невозможных уже соцветий

06.08.2020



***

Зеленые блики
на стекле моих очков
это благословение платана
сегодня внезапно пришедшего в сознание
после долгого беспамятства

Свихнувшийся
платан-Одиссей
заныкавший золото рун
в гекзаметрах дунайских волн
выплёскивающих взамен
на пляж Ромаипорта
всякий лирический мусор
и первые ржавые листья
будто пророчества сивилл
о скоротечном
и о неминуемых чашках

Но вонь мусоровоза
гонит бедолагу Аттилу
скакать по зеленым ступеням
в поиске коварных братских объятий

06.08.2020



***

Увы
чаще всего
я смотрю поверх всех крон
на то что поддерживают нервюры их ветвей
на то что натянуто до звона
подобно парусу
изловившему
невидимку

Увы
ведь внизу
на прочности объективной почвы
словно маленькие кариатиды
загорелые стройные гибкие мадьярки
упругие как ивняки дунайской поймы
преданные до крайности
островато-сладкой словесной паприке
и чардашно-пенистому головокружительному
фрёчу романтики
а еще тому
кто подарит им маковое зернышко надежды
самоотверженные и чувственные
геродото-страбонские степные воительницы
бьющие из
воображаемых луков
расписанных яркими цветами в стиле Калочи
с луки воображаемых сёдел
украшеных сюрными пастухами Хортобадя
в самый зрачок
всемирной безнадёги

И хромающие на обе ноги
дремучие дворники
превозмогая эту мировую боль
начинают приплясывать
танец скифски пьяного Сократа
или же кристально трезвого
но опьяневшего от роли Зорбы
Энтони Куинна
пристально всматриваясь
в что-то
над столетними крышами
национальных ренессансов
и над утомленными львино-царственными
коронами крон

07.08.2020



***

Сверчком, отправленным на саранчу,
скворчу само-не-удовлетворённо
и хересом холерный бунт лечу,
и нетуть Миссолонг, одни салоны
чудных, совсем немыслимых услуг
мелькают по периметру, но прока
мне в этом нет. Какой нелепый крюк,
ведь в Миссолонги шла моя дорога.

Сверчком, отправленным на саранчу,
скворчу, в смоле надежды увязая,
но каменея с янтарём, ничуть
ему не верю, пробираюсь с краю
себя же самого: заплат, изломов, швов,
сквозь голоса ушедших, сквозь берлоги
феаков и цирцей, вдоль пестрых берегов,
но в Миссолонги шли мои дороги.

11-12.08.2020



***

Госпожа моя
отлитая из наилучшей сметаны
на янтаре балтийских побережий
с кровью выжатой из винограда
песочными Тисо-Дунайскими пятками
междуречья

Госпожа моя
благая
мчусь к тебе
  сквозь все тщеславия истории
и пошлость всех историй
все допотопные анекдоты о гераклитовой смерти
сползшей вместо реки в лужу мифического навоза
Все лаэрции — лжецы и злословы
стремящиеся к хохме но не истине
даже если и родились не на Крите
Сквозь ежедневность пропаганд
их белозубо-президентских дочек
к тебе

Госпожа моя
печальная
ты это противоположный берег
обмелевший но не сдавшийся
натиску мостов и паромов
в их ражем патриотизме экспансий аннексий подчинения
Ты это легкий прибой
Дуная-Вислы-Припяти-Днепра-Волги-Оби-Енисея-Амура
на песок с чьими-то выстроенными тайно дворцами
Вечно противоположный берег
госпожи моей скорбящей
не сдавшийся не сдающийся
и вечно желанный

Госпожа моей надежды

10-13.08.2020



***

Эллиноманы каштаны
ставят тайный знак на моем лбу
обмакнув печатку тени
в чуть забродивший сок луча

Искусственная роса
наколотая на почтовую зелень
стриженной травы
шлёт неотразимые приветы
каждому отражаемому пятну
и оплату налога на право
всеотражения
в облачные канцелярии

Быть бы намертво приклеенным
к этой скамейке отдохновения
хотя бы на это утро

19.08.2020



***

Гребу вечную пыль
улицами вечных городов
никчемный стертый до самой ручки веник
грязная от плевков сотен жизней ветошка
клочок истлевшей фальшивой плащаницы

зачем ты здесь
и там
и еще где-то
и еще где-то
и еще где-то

Уж лучше выжать из тебя
всю давно перебродившую жижу
и перегнать ее в доброе противоядие
для спасения тех
кто так нужен
людям и истории

21.08.2020



***

Старая иссохшая скрюченная груша
добрейший древесный Махатма
тянет ко мне костлявую ветку:

Чтобы плоды твоих дел
стали более действенны для всех
пусть подольше полежат
на солнечном подоконнике
ненасильственного противления

Мудрость глубокой
паузы дыхания

Мудрость внешнего неделания
при активнейшем внутреннем неприятии
при концентрации всех соков
и просветлении через отражаемый тобой свет
темноты этой каморки

Никакого контакта
с тенью и плесенью

Пусть твоя внутренняя свобода
полностью дозреет в лучах
и переполнится сладостью
блага
равного для всех

22.08.2020



***

Цикориевый август
И Октавиан чешет свои лиловые подмышки
в недоумении от злонамеренной
цикличности
эпох и зноя

С курчавого темечка Святого Яноша
белоглазо подмигивает
шахматная башенка
намекая
что на сегодняшний день
верблюжья власяница и златоустный апокалипсис
две вещи несовместные
И да минет твою голову чаша Саломеи
чья соломка пойдёт
на итальянскую шляпку
с маками
лишенными всякой памяти
о миртовых деревьях

Маки беспамятства
и черного молока истока

Где же вы
светлейшие метеорные потоки
Только ровный свет
искусственного спутника
и маки
вернее цикорий
лишенные всякой памяти

22.08.2020



***

Кто-то тихо крадётся
по ореховым кронам
и зрачки их роняет
в гнедую траву,
но на помощь Сагунту
не спешат легионы,
только слышится жёсткий,
ночь подранивший, звук.

И ползет, истекая,
под стволы — от осады —
от идущих на приступ
озверевших бойцов,
почерневших навечно
от несомого яда.
Снова звук, будто выстрел,
замыкает кольцо.

24.08.2020



***

Будайско-Пештской рани солнце-душ
смывает с воздуха предвкусье листопада.
И снова вьешься, как живучий плющ,
по улочным кривляньям — до упада
остывшего мотора: с высоты —
в бульон из крыш, крестов, машин и масок,
Дунаем уносимый, и мосты
почтят его своей сакральной пляской.

Несушка времени диктаторов плодит,
и непонятно, что из них вторичней.
И раскален конец иглы. Вердикт
бегущих туч. Бегущих вод импичмент.
Идёшь под ручку с не своей судьбой,
фруктовых сливок бонус получая,
за что — неведомо. Блуждающий ковбой
к степному берегу нечаянно причалил.

Нечаянно-негаданно. Массив,
оппидум эрависков проглотивший,
Безумным Облаком прорежешь, супротив
законов, установленных для нищих,
и там Иону нового найдешь,
на Шар глядящего со всей честной компашкой,
они обучат чуять блажь и ложь
мотор остывший под твоей рубашкой.

25.08.2020



***

Крик ворона услышишь и очнёшься
дорогой в горном буковом лесу,
чей известняк — белеющей кормёжкой
цветку цикория, который на весу
луну и солнце держит, повторяя
зигзаги звуков, странных чужакам.
И море пенное от пестика до края
скитается по узким лепесткам
в истоптанных сандалиях и в шляпе
широкой, как шатёр для шапито,
и с криком ворона, зажатым в мокрой лапе,
чтоб больше не нашел его никто.

27.08.2020




"Шуточный ответ на текст Ирмы Гендернис"


Полиграфыч, сев на антресоли,
сеял по Синцзяну горсти соли,
подсюсюкивая волчьим нёбом
Си Цзиньпину, обзывая жлобом.

А за жлоба зайцегубый дал по шубе
и прилюдно сматерился на Ютубе,
забамбучил Фобосом по фейсу,
сердце спрятав в пластиковом кейсе.

29.08.2020



***

Гранадские столбцы воды
альгамброй пенистою пляшут
по центру площади, то в дым
уйдут, то ветер бьют под дых,
но бронзе выпад тот не страшен.
Она сегодня — до зубов:
при шпаге кальмановских сказок,
приподнимающей покров
алькова над арабской вязкой.

И санитарный маскарад
всплыл эскалаторной пахтою
невинных демонстраций: взгляд
стоглазый общею мечтою
пока что не зашорен — лишь
подземки вялая отрыжка
излишка. Ни малейшей вспышки,
лишь солнца вянущий престиж.

А я, как сбитый самолет,
на сбор бесплатных виноградов
пикирую. Навалит яду
сердечного мне доброхот
необходимости и прочих
деликатенций, правда срок
не сбавит, только заморочит,
подсунув лакомый кусок.

29.08.2020.



"Своя правда"

1.
У каждого народа своя правда
и частенько правды эти
хотя и твердят об одном
но не стыкуются
что очень жалко
а конфликтуют

бессмысленно
пошло
эгоистично

В корне же эти правды
одно неделимое абсолютное вечное
общечеловеческое

Мерзавцы же
у каждого народа свои
вся вина на них
а не на слепых простаках
с большими ослиными ушами

Венгр прости румына
Болгарин прости турка
Словак прости венгра
Армянин прости тюрка
Украинец прости москаля
и т. д.

мы все
жертвы
мы все виновны
и все безвинны
прости нас
Человече

2.
Я уроженец территорий
которым вечно не везло
так как были под управлением
шлюх - садистов - абсолютных бездарей
которые дрессировали
и дрессируют
под себя
под свои
прихоти
причуды
выкрутасы

И властные бездари продвигают и пестуют
своих цепных или ручных бездарей
Торжествует всеобщая безмерная бездарность
сплошной торфокомпост
покрывающий всё

Гумус
гуано
перегной
навоз
вместо того что могло бы быть людьми
народом
Только плуг
выворачивающий кости предков
сможет помочь
и свежие живые зерна
согретые справедливыми и мудрыми
руками

1.09.2020




***

...И этот город горсть благополучия
швыряет под ноги – как свергнутый горох.

Но новостною отцифрованною тучею
хрустальный череп твой выносит за порог
к реальным ирреальностям, которые
десятилетие назад не представлял.
И настоящего разорванными шторами
стирают память, будто пыль. И кляп
(расписан китчем в крестики и нолики)
до рвоты в глотку забивает твой слуга.

Но совесть не раздуть на анаболиках,
она — изгаженный следами сапога
рисунок детский с солнечной улыбкою -
флажок свободы с лейблом "Пусть всегда..."

Новейшею сентябрьскою ошибкою
тревога коронует города.
Но этот город горсть благополучия
швыряет под ноги: споткнёшься? - устоишь?

И скрипочка цыганит неминучая
на полочке Подземки, и пастиш
австрийских вальсов и венгерских всхлипов
аккордеонят веско на другой.
И мокрою спиною — картой битой —
ты ощущаешь то озноб, то зной.

7.09.2020



***

Оставь, судьба, ненужные кокетства
и спрячь скелет в огнеупорный шкаф.
Там Лева Фауст вместе с другом детства
пьют княжескую водку в Петушках.

Там мальчуган, сбежавший из «Рассвета»,
исток речушки вырвал из чащоб,
и карронады тайные букетом
из кашек в небо салютуют, чтоб
он не забыл триумф своей свободы.

Там Росинантом высохшая ель
разматывает дальность переходов,
их склеив на цветную карамель
межледниковий городских, пернатых,
с лохмотьями из нервов и заплат…

Оставь, судьба, кокетство, ну не надо,
нет на тебе ни рубища, ни лат.

8.09.2020



***

Принципов листья, конфузов загрузы
ветер осенний несет сквозь вокзал
высокорослым больным белорусом,

             и мальчики кровавые в глазах

Наглухо загородив свои шлюзы,
выживет в озере Несс динозавр —
анахронизмом, курьёзом, искусом.

             И выйдет спотыкаясь старый мавр.

Сделал, что должно, он больше не нужен,
чуждый любым карнавальным мощам,
выжат, подрезан, клеймен и простужен.

             Под свист бича. Под батожок хлыща.

Новых контузий шпинельные друзы
вырастит жажда под гогот литавр.
Не застывай же орлом на картузе,

             стриги в саду свой неуёмный лавр.

8-10.09.2020



***

Грубоватый, ясный и брутальный,
как жужжанье шмеля-колеса,
падает во тьме многоканальной;
и на камень набредет коса.

И щетиною наждачной трётся,
и не знает, есть ли выход там,
и звезда глядится в бред колодца,
в жидкую закованная сталь.

И неймётся, всё никак неймется,
и минуты рыщут по пятам,
и звезда глядится в бред колодца,
в жидкую закованная сталь.

11.09.2020



***

То молоко, то кровь
сочатся из варгана,
а мой крылатый конь
кружится, как курганник,
над пустошью и ждёт,
когда дотлеет волос,
и сухость тишины
польёт, как розы, голос
и спросит над водой:
«А дзе же твая дочка?»
И розовым шипом
прорежет пару строчек
среди морщин на лбу,
и понесусь я волком
из Полоцка в Тамань
по песенным осколкам,
по пустырям, теням
от вырубленных рощиц,
вдоль засек и границ,
мощей, горящих плошек,
туда где чалый конь
кружится над курганом,
то молоко, то кровь
сочатся из варгана.

12-13.09.2020



***

Последний мартини. И глаз зеркала.
И радужных тушек хвостатость —
в аквариуме. Ты как будто шкала
термометра ртутного, в вате
забытого. Сможет спокойно лишь тот
разбиться, кто рвется навстречу
комете идеи. Но дрёма ползёт,
и тень её разум увечит.

Юдифь не явилась, и ржёт Олоферн,
скукожив заплывшие глазки,
кобылою сивой. Дремотная чернь.

Сирены внезапная встряска.

14-15.09.2020



***

День казни, любви и поста
шинкует осеннюю жигу.
Дворецкая бритва — с куста —
о цоколя щеки — и с шиком
шипит-шепелявит о том,
что Татры уже поседели,
что Брест не накроешь щитом,
что Альфёльд — пустынной постелью
гиганта беззубого, пыл
истратившего на бирюльки
лещинные: что-то забыл,
а что-то не ведал. Свистулькой
из глины с Востока пищит
какая-то вольная птаха,
от хищника смывшись. И жить
ей долго, не чувствуя страха.

18.09.2020




"Пилиш, горный лес.
Сумерки, на охотничьей вышке"


Имперский блеск последних крон
жестко смиряется неудержимым победителем
варваром из полуночи
еще
предпринимает
безнадежные яркие отчаянные прорывы
между корявых колоннад к обетованной земле
держащейся на сухих листьях
и отступает
медленно но бесповоротно

Меркнет пернатая
базарно-анархическая какофония
лишенная поддержки августейшего корифея
свергнутого
и режущего вены
за мозаичным бассейном
горизонта

Беззвучная автократия
варварских дакийских сумерек
все сильнее сжимает горловину
трех крутых кельтских оврагов
связанных на склоне Пилиша
узлом высыхающего
водопоя

   Только взбалмошный протестный
богемский дуплет дятла
   Только властное гарканье на кого-то
мрачного ворона
самостийного барона
из колюче-скрипящего замка
на курьих ножках серважа
   Только холостые щелчки желудёвого дождя
вскипающие в опавшем воспоминании
о недавнем жаре
и дробящие его на тысячи пустых
комплиментов
   Только сонное ворчливое попискивание
местного древесного селянина
припёртого супружницей
к стенке гнездышка
   Только невеселое кривлянье
серых рожиц
духов вольнолюбивых буков
связанных эфирно
с тысячами тысяч других
обреченных

Беззвучная автократия
варварских сумерек
все сильнее сжимает горловину
трех крутых кельтских оврагов
свидетелей дикой охоты Вотана
и моё горло
и моё сердце

Две ярко-рыжих косули
вырвались геральдическими язычками потешного костерка
из тёмного забытья лесного зала
на экран последнего просвета
на светлый щит последнего язычника
в рогатую скоморошью потасовку
но и она неминуемо гаснет
опустившись до мирной пастьбы

Какая-то невидная но важная мелочь
по-хозяйски шуршит
у самых обтесанных ног башенки
Но сердце
сердце
сердце
сердце
стиснутое автократией сумерек
спотыкается
и цепенеет
уходя по склонам навстречу с Сердцем Ночи
ожидая чего-то
предчувствуя
какую-то каролингскую значительность
естественного права
такую же как жест Ролланда

   И хрустят невинные сучья под тяжелым
копытом искушённого многоопытного Пана
   И крик ворона бьет в самое темя воспоминания
зависает над ним
берет его в плен
   И холостые выстрелы желудей
единственные свидетели этого поединка

Беззвучная автократия
варварских сумерек
все сильнее сжимает горловину
трех крутых кельтских оврагов
свидетелей дикой охоты Вотана
и моё горло
и моё сердце

Оно ждет и предчувствует
Оно спотыкается и цепенеет

Ждет и предчувствует что-то еще
что-то потрясающее
Нечто потрясающее из общего до-личного прошлого солнечным копьем
значительного
значительного как бурый круп королевского зверя
коронованного и незнакомого
и по-эпически песенного как
Chanson de geste

А-ой!

Сердце моё
ущербное и больное
спотыкающееся и цепенеющее
все дальше уходящее по склону в темноту
недоверчиво созерцающую
меня
прилипшего к хрупкому бревенчатому каркасу реальности

Все дальше дальше и дальше
уходит в Настоящее уже невидимых мифических вершин
Ждет и предчувствует
Ждет и предчувствует
Ждет и предчувствует
Вот-вот…
Ну...
Ну же...
Что-то...
Сейчас…
Сейчас-сейчас…
Вот...
Аой!
…
….
……
…….Протяжный мрачный хриплый
как хроники Тёмных веков
рёв
храп
вопль
Альпхорн
благородная оленья труба
страсти и бесконечной тоски

Хро-о-о-о-о-ууууууууууур!
Хро-ор! Хро-ор! Хро-ор!

И все стороны древней темноты
отвечают как турнирное эхо
и оживают
у трех крутых кельтских оврагов
свидетелей дикой охоты Вотана
связанных на склоне Пилиша
гордиевым узлом
высыхающего водопоя

18-21.2020




***

Кусты, затянутые пыльной паутиной,
тенётная глухая благодать.
Всё выше поднимается плотина —
не обогнуть, не перелезть и не прорвать.

Осенний штиль присел на край настила,
играя галькой, жадной, как инстинкт,
который в детстве окультурить позабыли,
и он, в сорняк переродившись, сделал финт,
селение накрыв силками джунглей,
где воли нет.  И лишь зеленый страх
да безнадеги эллипсы — не Мунк ли,
не загогулины Кироги ли — впотьмах
единственной законною личиной...

Кусты, затянутые пыльной паутиной,
тенётная глухая благодать.
Всё выше поднимается плотина —
не обогнуть, не перелезть и не прорвать.

23-24.09.2020



***

Всхлипы обреченного
Мрачно-торжественный рокот тюремных дверей прощания
Умрем же молча
Честнее
Ведь океан растворен в каждой капле
Ведь каждая капля безбрежнее океана
и волна поднимается до самого плинтуса
также как публичный балаган поднимается
через безмолвия канканов
до сиртаки горизонта и пульса
и до баррикадной Карманьолы под пушечную канонаду

Ах, са ира
са ира са ира!
дело пойдет дело пойдет!

Только завинченные до предела и срыва резьбы
гайки бастиона всеобщего счастья
знают не понаслышке
что сталь его уже проржавела
что он превращен в нужник

Рокочущий последний коридор
с осколками стекла честности на самой последней ступеньке
с брызгами красноватой морской воды

Прощай и завидуй!

И только известняк
только известняковый грубый руст тупиковой стены
перекрывающей крымский мраморизированный полированный известняк
детской мечты
растворяемый океаном
и умирающий молча
не умирая

24-26.09.2020



***

Кебаб стамбульский сменит тайское бистро,
и все покатится своим же чередом
по улочке Гизеллы.
                Мне на зло
чугун столетний будет заперт, словно том,
цензурой запрещенный, и сожжён
одновременно с автором. И вновь
мне воздуха не хватит, на рожон
пойду, наперекор, поставив бровь
двускатной крышей — ей чихать на дождь,
протечки и подобную херню —
она с рожденья ощущает ложь.

Дешёвый вермут с грязным потом пью
и ухожу. Всё дальше ухожу
себе наперекор, на перелом
всех сучковатых палок.
                Старый жук-
хромец слепого встретит на углу
у банка, сядет на ступеньку и заснёт,
но будет этот сон совсем не тот,
что раньше, и асфальтовым крестом
навалится — всей массою, и в нём
кремнистые созвездия скрипят,
мелькают крылья флагов и надежд,
и тёмный дуб сползает в листопад
безмолвно.
                И гарцует Будапешт
шикарным иноходцем Батерфляем
с медалькой на груди, глядит в Дунай,
хвостом своим виляя над полями,
и паузы не требует для сна.

25-29.09.2020



***

Венгерская осень
падающий лист и беспечная бабочка
на улице имени бабочки
Венгерская осень

Солнце снова упаковано
в золотые фантики чужих успехов
с синей штриховкой всеобщего счастья
возможного лишь в утопическом романе
о брате солнце и сестре луне
или же после выхода из глубокой комы
Ай, Кармела!
Ты таешь мятной карамелькой
и при этом настойчиво зовёшь куда-то
гонять гигантских мексиканских черных
тараканов
по Барселонам или Минскам
Ай, Кармела!
где же наша интербригада
я утопленник в этом эфире
я утопленник в этих звуках
я утопленник в этом сладком свете
я утопленник в твоей боли
потому что к своей я давно уже привык
как к беспокойному но не злому соседу
как к этому яркому спутнику-шпиону
так украшающему
беспросветную черноту
настоящего купола
выкидывающего такие фортели
которые не снились и Гудини
когда Север и Восток
истекают анчаровыми ядами
а всё прочее горит
как от скипидара

Венгерская карамельная осень
падший лист и беспечная бабочка
воспоминанием и печалью об ушедших
падших и беспечных
Венгерская осень

9.10.2020


***

Листья трав моих
завянут вместе со мной
и уйдут в перегной

Сколько их ушло туда
за все эти века
не стоит жалеть

Одними больше
одними меньше
не о чем

Лишь кувички лесовика
почти неслышные
под черным холодным крылом
дождя

Лишь его холодные прядки
по лицам
проклинающим
восхваляющим

Холодные прядки
как убегающие капли стыда
за все что сделал недостойного
с младенчества

за то что не стал
ни мавкой
ни призраком
ни пассионарием

за то что сердце мое не освещало
путь сквозь тьму
а волны мои
не бились о скалы

Холодные прядки-струйки
сквозь память
Листья трав моих
уходящие со мной
в перегной

12.10.2020



***

                Стодневке Хабаровска и Беларуси посвящается

Скрой свой индивидуальный нос
под всеобщую медицинскую маску
и выходи на площадь протеста

Безликим безличным бесполым
частью единой великой стихии протеста
Протестуй!

Штормовой правдивой справедливой потому что
всеобщей
Протестуй, друг мой,
протестуй!

Стихией
где соединены
все банальности и все Истины
которые на самом деле тоже банальности —
святые Общие Места
повторяемые и повторяемые
из эпохи в эпоху
римскими рабами робингудами вальденсами
гуситами гёзами куруцами санкюлотами
гайдуками гайдамаками опришками клефтами
инсургентами карбонариями антифашистами
всеми
борцами
вольного стиля

Святые банальности
воскрешаемые но снова опускаемые на дно
этой лужи грязи
кишащей дизентерийными амебами и палочками
прорезиненными тиной

Найди же Их друг мой
найди
отмой
отчисти до зеркального блеска
  - чтобы Они отразили реальное небо
а не фальшивый позолоченный купол
размалеванный доморощенными бездарными
продажными
богомазами
  - чтобы Они как прожектор маяка
светили
ориентировали сбившихся с курса
спасали

Скрой свой индивидуальный нос
под всеобщую медицинскую маску
и выходи на площадь протеста
Протестуй, друг мой,
протестуй!

18.10.2020.



***

Сэр Гарри, старый добрый друг,
животнописец, хохотун,
коровьим рогом бьёт в испуг
над водопоем; как Нептун
врачует жажду коньяком,
которого недостаёт,
бочком-тишком скворчит сверчком,
хрипит и всё-таки живёт.

Кларисса, на плече — сова,
и осень солнца — на другом,
из слов-коклюшек кружева
салонные творит, верхом
на Бахе мчится сквозь бабах —
финикиянкой на быке —
и пол столетия впотьмах
гадает на бобах в тоске.

Но смерть вползёт, шипя ужом,
в салон и грохнет из окна
о мостовую, и свежо
преданье, а река — полна
соблазна: можно только раз
войти… и только одному…
когда уже не хватит фраз…
и никому… и ни к чему…

22.10.2020




***

Вереск и небо — без конца и края.
Вереск небесный — западом сжигаем,
мучимый и странный, уносимый к раю,
вереск небесный тлеет над лугами.

Цапля и купол — в створе и затворе
вольного ветра. Только вышли б в море
корабли и фору дали, свергнув свору.
Цапля и купол — вопреки измору.

Друг мой! Друг мой! — будь! И слов не надо!
Кто там следом рвется сквозь преграды?!
Не имея сладу, будем как торнадо!
Друг мой — вереск, мучимый и странный.

24-25.10.2020



***

А стрелки поворачивают вспять
и гонят через боль и кутерьму.
И некого простить и покарать,
и некому, и, вроде, ни к чему.

Туманит утро старые дома.
Всё тонет, как глаза не протирай.
И ты — всё глубже — где предел ума,
где гай зелёный и вороний грай.

8-9.11.2020.



***

Могила старого ежа
у никому не нужной клумбы.

Скулеж осенний, хвост поджав,
в кустах трясется, будто румбу
наяривает: Сигизмунд —
повелевает, Жигмонд — плачет
сквозь смех, сквозь фразы, на корму
абсурда встав — никак иначе.

Лишь сквозь сарказм и сквозь фантазм
достигнешь истинного драйва…
Всеобщий некро-плеоназм
мраморизируется… вправо —
лишь там, где влево... вверх — где вниз

Но никогда не станет честью
бесчестье, никогда — расизм
не будет правдой; лесть — лишь лестью
останется, лобзая зад
того, кто выгодно-полезен.

Но трижды славен мой камрад,
лишь потому, что мир так тесен,
а дух — безбашенно велик,
преградорушащ и тайфунен.
И вновь как встарь ведет язык
до Киева сквозь все лакуны.

12.11.2020.



***

В туманную морось… в туманную морось…
там нет острых граней, лишь кляксы теней,
там зрение гибнет, и только лишь голос
ведет лабиринтом истраченных дней.

Ведёт как призыв к баррикаде последней,
построенной из идеалов и груд
вещей, отслуживших, но памятных, в бледной
туманной росе позабытых. Как трут,
как чага сухая, тихонечко тлеем,
печальные искры, как крохи собрав
с чужого застолья.
Не прочно приклеен
на клейстер тумана, лишенный всех прав
на ясность, ты рухнешь, солому и хворост
сминая, повстанцем, отринувшим снег,
в туманную морось… в туманную морось…
там нет острых граней, лишь кляксы теней.

23-24.11.2020



***

Мои друзья со мною говорили,
мирволили, но в общем не прочли.
Из мешковины выпирает шило
свидетелем о близости земли.

Она все ближе, с каждым шагом, вздохом,
с листом, застывшим средь туманной густоты.
Она упрячет навсегда эпоху,
с которой мы балакали на «ты».

27.11.2020



***

Баторий, ожидающий Марысю,
анютиными глазками проросшую
сквозь серую холстину. Скачет рысью
Адвента и своею сбруей броскою
частицы завлекает. Но Баторий
упорно ждет и каменным оружием
колени тяготит, других историй
не зная, хмуря брови на простуженный
период, отмороженный. И горкой
наколотого сахара — карпатские
зубцы, ломая ветер непокорный,
друг друга травят ложью камнепадскою.
Но с рынка их не видно. Мчится рысью
Адвента к цели звонкой шляхом торенным.
А сказочная горькая Марыся
никак не доберется до Батория.

19.12.2020



***

Зеркало в позолоченных берегах
на серой стене
словно фригийский гомерический пират
оно перековывает тебя
из свободнорожденного поселянина
в раба
в живую вещь
лишая
голоса языка правды справедливости основы

Лишь призрачное торжествующее
безмолвие

Сервус, серв,
живи безропотным сервилатом в своем
сервильном сервисном серванте!
Твое зазеркалье всегда с тобой

А за пограничьем
тропинка глубины английского парка
и большие кусты фарфоровых роз

28.12.2020




"След стертых испанских подков"

(цикл)



1. ***

Ржавая кляча моя,
вперёд!
во имя ослиной челюсти

Осталось уже совсем немного
и Сладостная Чёртополоховая
приласкает нас
с жаром
романтического аутодафе
очевидности

Ржавая кляча моя,
знай
якобы добровольное самоунижение
ЗэКа Мигеля
укрывшегося под своим драным оленьим плащом
нынче не стоит ничегошеньки
потому что забыты и унижены
все те
надутые ничтожества
опускавшие его
за слабые попытки сердечности
ниже тюремного
плинтуса


И он
неожиданно для самого себя
достигший равности с землей
теперь сам сострадательно подает
от щедрот своих
на поддержание их истлевших
панталон памяти

Цирцея власти
рано ли поздно ли
но обязательно
превращает всех активно домогавшихся её
в свиней
и обратной дороги нет
Но если станешь
просто добровольным слугой ее
без амбиций и претензий на исключительные позы
а ля Нарцисс инфант де Жиголо
которые всего навсего
сухие петушьи перья конских каштанов
такие нелепые на парадных шляпах
то сможешь
остаться неким двуногим
без перьев

Но тебя,
ржавая кляча моя, это никак не касается
ты и не являясь подобным
всегда будешь им

13.11.2020


2. ***

Переброшенный
как перемётные сумки
поперёк ослиной хребтины
острой как архилохов Фасос
въезжаю
в очередные покосившиеся обшарпанные
ворота

Скрестившись с реальностью
весь
высокий скалистый мечтательный бред
превращается
в неизлечимого низкого болотного уродца
из лепрозория

А славная героическая роль
которую исполняешь на вдохновенном подъеме
с полной самоотдачей
становится очередной экзекуцией
синяками
вывихами
переломами

А простодушие святого доверия —
всего-навсего
низкосортным
серым тальком
только усиливающим жжение
переброшенное
как перемётные сумки
поперёк моей ослиной хребтины
острой как архилохов Фасос

20.11.2020


3. ***

Без грустного рисунка на щите,
довольствуясь своей унылой рожей,
единственный имею пиетет —
к прохожим дням, которые погожи.

От устремлений — в полымя — в конфуз —
в кровоподтёки листопадных нравов —
себя толкаю — мимо злачных луз;
тщясь жесть, безбожно смятую, исправить.

Пусть спит толстяк, мне не дано уснуть.
Ему же — с детства не дано проснуться.
Но выдохся мой несуразный путь,
а конский хвост — уже седой и куцый.

И день погожий гонит мой фантом
искать фатаморганы-эльдорады.
Их нет конечно, только суть не в том —
иначе невозможно и не надо.

21.11.2020


4. ***

Фонтаны крови — из пробитых бурдюков.
А графство тает, словно соль в воде.
Портьерой туч завешенный альков
недостижимой королевишны.
Не здесь —
в вином залитом душном погребке —
трохеем трахать бешеный спондей,
килт примерять, над головою кельт
неловко вскидывать от гнева на предел
царящей низости… не здесь, увы, не здесь…

Но нет другого места, только пшик,
и клетка деревянная, и два
тупых вола. А полстолетний шик,
куда-то гонит ржущие слова.
И лучший друг по имени Кашим,
предав доверья святость, умыкнул
жену Базилио, но это в прошлом. С ним —
лишь хвоя порыжевшая и мул,
давно ушедший в никуда — в тайгу
беспамятства: никто и никогда
о них уже не вспомнит, только гул
столетних крон, который разгадать
и асс не сможет, как бы не желал,
не прятался под сброшенною кожей.

Здесь автор, свой малюя идеал,
одно прекрасно знает: невозможен.
Он будет лишь курьёзен и нелеп,
живя без выгод, долгосрочных планов.

Прогорклый погребок похож на склеп.
Из бурдюков — кровь, бьющая фонтаном.

26-27.11.2020


5. ***

Латунный тазик резонирует мотив,
идущий из теснины миокарда
того, кто утренний аперитив
сглотнул не глядя в этой вечной чарде.

Он — инвалидный ветеран всех неудач,
за раны поощренный каталажкой,
за подвиг — битый и забытый, чтобы рвач
нагреб гербов побольше, чтобы блажью
верховною ковались горячо
железа звенья, скрепы и браслеты,
чтоб стыд испанский, поразив плечо,
всё тело обанкротил до скелета.

А внетелесное — скакало б по листам
бумажным — по безлюдным среднегорьям,
сожженным зноем, — только лишь кустам
колючим там царить да травам горьким.

Пусть скачет, несуразным копьецом
смешав вульгарные и благостные краски.

...И по усам, как кровь, течёт винцо.
А в пустоте — лишь маски, маски, маски.

3.12.2020


6. ***

Так много дел,
                что и башку не почесать,
а когти сумерек
                впиваются в лопатки;
но в рай не обратить
тот одичавший сад,
который атакует в беспорядке,
как банда отморозков, жаждя кровь
твою — солёно-горькую — лишь это
бросает их в атаки — вновь и вновь —
до возрождений-ренессансов,
                до рассвета.

Пусть молния спалит позора столб.
И лучше уж полено, чем змеюка,
хоть квакают зеленые о том,
не зная супротивного досуга.

Галерной правдой не измеришь гладь.

О землю хрястнув
                каталонской катастрофой
припомнишь разом бога, душу, мать
его.
      Для нынешней стальной эпохи
нужны шуты-безумцы — для забав —
кривляний правды — нищенки убогой,
чтоб поглумились те, кого судьба
с мешком разумной заурядности в дорогу
воинствующей алчности ведёт.

Лишённый доблести иллюзий,
                стал полынью,
что у крыльца пожухлая растет,
скончался тихо
                от тоски и от унынья.

7-8.12.2020