Письмо друиду Давиду Паташинскому

“Гудело горькое в груди,
а он все шел себе, пахал,
а ты еще к нам приходи…”
Давид Паташинский

Писал письмо, но пожалел конверт
Сибирский, чудом выживший друид
Его давно когда-то нарекли
Пророка царским именем Давид

Давя акцент одесской мамы Фаи
Сошел с ума не первый сибарит
Судьбу не учат правильно картавить
На Брайтоне так каждый говорит

Его стихи растащат
на цитаты
И заключат в куски бумажных стен
Настанет утро завтра, где когда-то
Стать капитаном Немо он хотел

В иллюминаторы кричат кусочки смысла-
Отдать концы от солнечных лучей!
Прозрачны чувства импрессиониста,
Тревожат мысли заспанных мышей

Им не заснуть, ресницами мигая.
И вновь настанет грусть наоборот
Кальяна дым вдохнет, его читая,
Между страничек загостивший черт

И вот вопрос: - Мертва ли та дивчина?
Издохла вся или еще больна?
Русской рифмы плоть -  не мертвечина
И милей для лысого орла.

Все собрал слова, со смыслом споря,
Свел все словари в слепой тупик,
Чтобы вспомнить все: и лес и море,
Чтоб не позабыть родной язык

Чтоб лепить полночные пельмени,
Водкой открывать дверь в забытье
И переводить смысл выражений
“Еханый бабай” и “Е мое”

Чтобы вновь и вновь его листая
Где-то сзади, между, поперек
Выл за жизнь, о прошлом вспоминая,
Постсоветский получеловек.

Чтобы памятью своей напрягся,
Мозгом ударяясь об косяк,
И хрестоматийно сомневался-
Это Мандельштам иль Пастернак?

Жаль, что сказаны последние слова...
Наше время плачет, а не лечит.
В бездну канула огромная страна,
Сдох медведь, а канцлер как бы лечит

Жадных нейбов козья лабуда
Холодцом бежит за воротник
Русский не сдается никогда!
К катаклизмам всем давно привык

Пусть враги кричат кругом друг друга
Сердце там, где небо говорит!
Все равно, что жили друг без друга
В нас любовь к ней до сих пор горит!

Так пиши, друид, рифмуй потолще!
Настигай собой тех, кто не сник
Вечно кочевой травы погонщик
Донесет домой живой твой крик.