Тризуб Нептуна

«Тризуб Нептуна»
рассказ

«Слово — это тоже оружие. Но тризуб из трёх статей — артиллерия.»  — Из записной книжки Пелецкого

«Тризуб Нептуна»

5 июня 1991 года. Зал судебных заседаний облсуда напоминал корабль, готовый к отплытию: строгие лица, шелест бумаг, приглушённые голоса. В центре — дело, в котором я, Пелецкий, выступал истцом, а против меня — администрация КРУ, ведомство ревизоров и цифр.

Адвокат Сукач, женщина с острым умом и ещё более острым стилусом, вышла на юридическую арену, как Нептун из морской пучины. В её руках — тризуб, не мифологический, а вполне земной: статья 42 КЗоТ, пункты 1, 3 и 4. Она нанесла фронтальный удар, и зал замер. Аргументы были точны, как выстрел, и неотразимы, как прилив.

Макаренков, представитель ответчика, прибыл не один — с Левадной, начальником юротдела облпотребсоюза. Я, сдерживая улыбку, бросил: — Наконец-то равновесие сторон. Но в ответ — тишина. Противники предпочли молчание, как щит.

Зрителей было около двадцати. Я вошёл последним и, заметив свободное место, предложил его адвокату. Она прошла мимо, не ответив, заняв своё место за письменным столом — на возвышении, как капитан на мостике.

Председательствующий Фемининов, человек с ироничным взглядом и острым языком, попросил пересесть. Мы с Макаренковым переместились на первый ряд, Левадная — позади, на второй. Она не участвовала активно, лишь шептала Макаренкову на ухо, как навигатор в тени.

Вопросы сыпались, но не на меня — на Макаренкова. Он пытался доказать, что я — работник с низкой производительностью, не создаю дел, не обучался на курсах ревизоров. Фемининов парировал: — Может, на объектах, где Пелецкий проводил ревизии, просто нет хищений?

Макаренков молчал. — Почему же администрация не посылала его на курсы? — продолжал судья. Снова тишина.
 — Пока он не выучился — сократить, а то выучится и займёт место начальника? — съязвил Фемининов. Макаренков — ни слова.
 — Вы называете его плохим работником, но предлагаете должности: председатель ревкомиссии, главный бухгалтер… — добавил судья. Ответа не последовало.

Члены коллегии задавали вопросы. Смирнова — о том, не смущает ли меня возвращение на работу. — Нет, не смущает. Я уважаю Николая Анатольевича. Это эксперимент: если он не может защитить должность, как защитит диссертацию?

Наконечная — о детях. — Дочь — отличница, учится в музыкальной школе. Сына определим на скрипку — будет отличником.

Адвокат задала вопрос: — У кого ещё из работников КРУ двое несовершеннолетних детей? Я перечислил: — У Гавриленко — один, Швыдун платит алименты, Гордиенко — тоже, Марченко — незамужем, Лисянская — дети совершеннолетние. — Ни у кого, кроме меня, нет преимуществ по п.1 ст. 42 КЗоТ.
 — По вашей методике эффективности ревизий на каком вы месте? — Второе. Первое — у Медведевой. — Медведева ушла. Значит, Пелецкий — первый.

Прокурор молчал, поддержав решение суда первой инстанции. Судьи удалились в совещательную комнату.

Я был единственным аспирантом в КРУ — это давало преимущество по п.4 ст. 42. Так сложился мой «тризуб» — аргумент, который невозможно было опровергнуть.

Решение суда было ясным: Мои доводы подтверждены — образование выше, производительность не ниже. Ответчик не доказал обратного. Кассационная жалоба — без удовлетворения. Решение районного суда — без изменения.

Макаренков и Левадная молчали. Дело было проиграно. Толкать его дальше — бессмысленно.

И в этом зале, где когда-то звучали сухие формулировки, теперь витал символ — Тризуб Нептуна. Юридический, мифологический, государственный. Тройка аргументов, тройка прав, тройка побед.

Бог любит троицу. А суд — факты.