Воланд Ч. 1. На Патриарших

(Поэма по мотивам романа М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита")

Москва. Весенний жаркий вечер.
Где патриаршие пруды,
Аллеи ровные что свечи
Раскинулися у воды.

Там духотою опьянённый,
Сидел, вздыхая, Берлиоз.
А рядом с ним поэт Бездомный
Сидел угрюмо, свесив нос.

Сей Берлиоз был важной птицей –
Журналом он руководил.
И точно можно согласиться,
Что эрудированным был.

И не скупясь давал советы.
Он другу дело объяснял.
Истории учил поэта.
А тот в ответ ему икал.

«Пойми меня, поэт Бездомный,
Не то в поэме написал.
Неважно, злой он или добрый –
Живым Иисуса показал.

Сей образ был давно известен.
Задолго сказанных там лет
Народ на том же самом месте
Не раз описывал сюжет,

В котором дева непорочна,
Но бога родила она,
И по сюжету также точно
Воскреснет бог средь бела дня.

Тебе же древнее предание
В поэме надо обличить.
Чтобы читатель от незнания
Сумел свой разум просветить».

Так Берлиоз вполне возможно
Еще бы долго говорил,
Но подошедший осторожно
Его нежданно перебил.

Тот был по виду иностранец.
В костюме сером он стоял.
Наверно, немец иль британец.
И трость в руке своей держал.

«Прошу любезнейше простите. –
С акцентом важно произнес. –
Если не трудно, усадите
К себе. Уж больно сей вопрос

Мой тщетный разум занимает».
И прямо между ними сел.
Бездомный (почему не знает)
Его и видеть не хотел.

«Меня любезнейше простите.
Я правильно же понял Вас –
Иисуса не было на свете?» –
Рёк к Берлиозу, обратясь.

«Нет, не ослышались». – учтиво
Тот иностранцу отвечал.
«Изумительное диво!» –
Прохожий радостно сказал.

«И Вы, мой друг, того же мнения?» –
Теперь Бездомного спросил.
«Я с ним согласен без сомнения
На все же сто». – тот подтвердил.

«Вы, верно, в бога никакого
Не веруете – его нет.
Даю я честное вам слово,
Что не раскрою ваш секрет».

«Извольте. Это все напрасно,
Поскольку в этом нет угроз.
Быть атеистом безопасно». –
С улыбкой молвил Берлиоз.

«Куда же деть те аргументы
Фомы Аквинского? Их пять.
Конечно, Вам они известны». –
Стал незнакомец возражать.

«А опровергнуть их не сложно. –
Стал Берлиоз ответ держать. –
В пределах разума не можно
Сих аргументов отыскать».

Тут иностранец рассмеялся:
«Ведь точно также мыслил Кант.
Он с ними напрочь разобрался,
Сей философии гигант.

Затем в насмешку над собою
Он новый аргумент воздвиг.
Как быть с коллизией такою?
Позвольте вас теперь спросить».

Редактор, тонко улыбаясь,
Тут иностранцу возразил:
«Той темой Шиллер, занимаясь,   
Сей аргумент давно разбил».

И тут Бездомный не сдержался:
«За аргумент сей – в Соловки!
Ох кабы Кант туда попался
Пускай хоть годика на три!»

Тут Берлиоз с конфузным видим
Шепнул Бездомному: «Иван!»
Прохожий голосом ехидным:
«Согласен. Его место там.

Ведь говорил ему за чаем,
Что может это и умно,
Но по итогу получаем
Настолько сложно, что смешно.

Увы возможности отправить
Туда нам Канта больше нет,
Поскольку Кант сей прибывает
Гораздо дальше много лет.

Извлечь оттуда невозможно».
Бездомный молвил: «Очень жаль».
Прохожий соглашаясь: «Тоже.
Но знаете в чем здесь печаль?

Коль бога нет, тогда скажите,
Кто будет миром управлять?»
«Так сам же человек вершитель! –
Бездомный молвил. –  Что гадать?»

А Берлиоз, смотря на это,
Не мог понять кто перед ним.
Уж больно странная беседа
И слишком странный господин.

«Прошу покорнейше, простите. –
Сей иностранец возражал. –
Вы сами пристально взгляните,
Чтоб миром кто-то управлял,

Он должен план иметь достойный
Вперед на множество веков
А человек такой ничтожный,
Что даже точно не готов

Понять, что завтра день покажет. –
На Берлиоза посмотрел. –
Или бывает, кто-то, скажем,
На должность важную там сел.

Уверен –  будто управляет
Собой, другими иногда.
Но, к сожалению, узнает,
Что приближается беда.

Болезнь какая-то случайно
Пристала, что не излечить.
И наш герой начнет отчаянно
Тогда по докторам ходить.

Потом целители-гадалки.
Но тело все равно болит.
В конце, быть может, шарлатанки.
И вот в гробу уже лежит.

Или, быть может, что собрался
Всего лишь съездить в Кисловодск. –
А Берлиоз все волновался,
С собою видя много сходств. –

Но поскользнувшись пред трамваем,
Останется без головы.
Но мы же точно с вами знаем –
Он не хотел такой судьбы».

И тут философ наш закончил
Преедким дьявольским смешком.
А Берлиоз, смущенный очень,
Все думал: «Черт! Ну кто же он?

Сейчас я этому отвечу:
“Пускай все люди смертны мы”…»
Прохожий снова рёк: «Замечу,
Что смерть – всего лишь пол беды.

Еще же он внезапно смертен.
Да и по чести же сказать,
Даже на вечер сей, заметим,
Что будет с ним, не может знать».

Но Берлиоз сказал: «Позвольте,
Сей вечер ясен для меня.
Ну, разве только возле стройки
Кирпич не рухнет на меня».

«Кирпич же Вам не угрожает.
И просто так не упадёт».
«Быть может Ваша милость знает
Какая смерть меня там ждёт?»

Тут иностранец впился взглядом
На Берлиоза как портной.
«Враги меня отравят ядом?
Иль интервент – башку долой?»

«Отрежет голову сегодня,
Ещё не ведая сама,
Не интервенты – комсомолка.
Простая русская она».

«Позвольте, это невозможно. –
Стал иностранцу возражать. –
Я знаю точно на сегодня,
Чего от вечера мне ждать»

Рёк иностранец чуть учтиво
(Но точно приговор звучал):
«Ведь масло Аннушка купила
И пролила на тротуар».

«Причём тут Аннушка, простите? –
С недоумением спросил
Редактор. – Может объясните?»
Бездомный резко перебил:

«Не приходилось ли, случайно,
Бывать в психушке, гражданин?»
«Иван! – шепнул ему отчаянно. –
Не стоит нам ругаться с ним!»

Но иностранец не в обиде.
И рассмеявшись отвечал:
«Иван Бездомный, Вы простите,
Где только я не побывал.

За жизнь свою, что я имею,
И даже там не раз я был.
Однако про шизофрению
Спросить профессора забыл.

Вы это сами соизвольте
Потом при встрече у него».
Иван ему ответил: «Стойте.
Откуда имя вы моё

Могли узнать?» «Позвольте, право,
Ну кто же Вас не может знать?»
И иностранец из кармана
Тут стал газету доставать.

Там фотография поэта,
Под ним и имя, и стихи.
Казалось, объясняло это
Немного странности сии.

Бездомный молвил: «Что-ж, простите.
Позвольте, с другом отойду
На пару слов. А Вы сидите».
«Пожалуйста. Я не спешу».

«Не за того, кто есть, – Бездомный
Шипел. – Себя он выдаёт.
В беседе с нами неуёмный
Секрет какой-то узнаёт.

Не интурист, а враг шпионит.
На документы посмотри.
Пускай от нас он не уходит.
Но если что – его держи!»

А Берлиоз с ним согласился.
И к иностранцу подошли.
А он им сразу обратился:
«Вот документы все мои:

Вот паспорт, вот и приглашение
(Для консультаций выдан был).
И прошу у вас прощения,
Что сразу их не предъявил».

Сконфуженный редактор молвил:
«Не надо. Я Вам не чекист. –
Осведомляясь он дополнил. –
В какой Вы сфере специалист?»

«По черной магии. – престранно
Тот иностранец отвечал. –
Нашли тут рукопись недавно,
Что чернокнижник написал.

Ну а в Москву приехал, чтобы
Сии бумаги разобрать.
Я тут единственный, кто мог бы
По ним вопросы порешать».

«Так Вы историк?» – не сдержавшись,
Бездомный радостно спросил.
А незнакомец, промолчавши:
«О да, Вы правы. – подтвердил.

Затем добавил почему-то. –
Христос, поймите, точно был».
«Но доказательства откуда?» –
Редактор, было, возразил.

«И доказательства – пустое.
Вы просто знайте, что он был».
И стал рассказывать такое…
В его словах Ершалаим

Предстал, как будто незнакомец
По улочкам его ходил,
Был у Пилата на балконе,
В садах, окрестностях бродил.

Его сказание про Пилата
Дышало будто полнотой.
Не доставало для порядка
Ну разве правды лишь одной.

Коль богослов бы слышал это,
От ярости позеленел.
Историк тоже без ответа
Оставить это не посмел.