День Великого Человека

   Диас Эстебан Фернандо де ла Крус - Верховный Маршал, Верховный Судья и Высокородный потомственный Каудильо самой прекрасной, богатой и демократической страны на Континенте проснулся в своей летней резиденции на берегу Атлантики. 
Он услышал гулкий звук прибоя, крики чаек, возвышенную музыку сфер и открыл угольно-черный левый глаз, инспектируя обстановку своего великолепного Золотого Дворца.

  Огромная светлая комната, кровать под бархатным балдахином, яшмовый бесценный столик из коллекции династии Габсбургов и чашка ароматного шоколада на нем.
Горничная открывала шторы, ловко перебирая руками сложный механизм. 
Свет хлынул в комнату золотой волной, новый день приветствовал своего Господина.

  Горничная, она же прекрасная молодая любовница, приветствовала его по-испански: - Буэнос диас, синьор Диас!

  Он ответил ей плотоядной улыбкой:
- Иди сюда, моя нежная голубка !

  И она порхнула к нему в постель. Утро продлилось ещё сладостных полчаса, потом она выбралась из его волосатых лап, схватила полотенце, обернулась им и убежала в коридор, захватив чашку остывшего шоколада.

  Через четверть часа вошёл секретарь с докладом и чашкой дорого кофе.
Секретарь бубнил о международных проблемах страны, Диас слушал безразлично и подписывал подсунутые бумаги полулёжа на софе.

  Во время доклада случилось и кое-что приятное: слуги принесли клетку с поющими канарейками, корзинку со свежими булочками, ещё одну чашку горячего шоколада.

  Потом пришел Секретарь по Внутренним Проблемам.  Секретарь, дрожа и вытирая холодный пот со лба дорогим шёлковым платком, доложил, что Враг Верховного, Луис Пинч, попался с поличным – то есть с подсунутыми наркотиками, схвачен и уже содержится в досудебной тюрьме. Глаза Верховного загорелись, он встал, упруго прошёлся по комнате, самолично открыл окно, вдохнул океанский ветер:

- Ну, наконец-то! Быстро осудить и приговорить!  Я бы предпочёл публичную казнь!

- Нет, ещё не было суда, Ваше Высокородие…

 - Что за проволочки?

- За него просит клан Эсподито...

- Это те ублюдки, которые сдали моего друга Хуана во время войны подлым янки? Раз просят – подожгите их усадьбу! На казни изменника Луиса я желаю присутствовать лично. И, возможно, лично приму участие. Что-что? Старший Эсподито -  мой министр внутренних дел? Как до этого дошло? Немедленно посадить! Или нет, лучше сразу  казним его  вместе с Луисом! Нет, постой! Казним ещё за компанию  семьи  Эсподито и Луиса в полном составе! Прекрасная мысль! Будет настоящий праздник! Может, устроить аутодафе?

-  Боюсь, о Высокородный, аутодафе затруднительно устроить. Ведь надо успеть убрать площадь до Фестиваля Цветов, а он всего лишь через два дня! Осмелюсь напомнить:  Голубая Фея на этом Фестивале…

 - Ах, ну конечно! Фея -  моя Кончита из деревни Катомбо, не так ли? Костюм ей заказали от Диора? Что-то? У Диора очередь? Сожгите Диора. Армани спросили - тоже отказал? Сожгите Армани. Какая там международная общественность – это вообще не твой департамент!  Могут еще пригодится, говоришь? Ну, тогда перебейте слуг, котов и поваров в хозяйстве… Пусть-ка посидят без сервиса модные дома, подумают о вечном!  Всему вас нужно учить…

 - Да, Ваша Бесподобная Мудрость, я взял на карандаш…

 - Так… Охота на анаконду для наших мафиозных кланов и иностранных правительственных болванчиков подготовлена? Очень хорошо. Мероприятию нужен масштаб! Пригласите пару - тройку президентов!
 
- Ваша высочайшая Просветлённость, анаконды в джунглях кончаются. Их занесли недавно в Красную Книгу Планеты…

 - Час от часу не легче!!!  Ну, так купите змею в зоопарке. Ищите, сукины дети!
 
 - Я уже распорядился, Ваша безбрежная Осведомлённость, уже нашли!  В Лондоне, 11 метров!

- Ну и прекрасно. Везите быстрее. Какие таможенные формальности?  Тоже хочешь быть сваренным без головы? Не хочешь? Тогда поворачивался живо!

  Следующий докладчик - Мажордом, дела во дворце, постройка семейного храма , новая прачечная по последнему писку Европы.
Дела семейные, куда от них денешься.... Старший сын, первенец от любимой жены, которую Диас в конце концов задушил в порыве страсти на супружеском ложе,  - он всегда на первом месте. Отныне он - студент Гарварда, надо проследить, чтоб не лезли со своими правилами эти идиоты англичане, пусть резвится мальчик, пусть берет с собой гарем и сотню слуг. Диас младший должен жить достойно! 

Это правило должны выучить эти белые колонизаторы, нет на них охотничьего ружья и своры русских борзых. И да, любимого слона пусть берет, если хочет. А что такое? Кто вякнет - зажарить целиком. Как в Осени Патриарха. С петрушкой во рту.  Ах, дети, дети....9 мальчиков и 5 девочек. О каждом позаботься, вникни, оплати... Любовницы – длинный перечень...

  На середине списка любовниц  Диас устал, пошел гулять в сад и принимал до обеда молочные ванны с лепестками франжипаний.

Днём Высокородный принял участие в показательном избиении нерадивых слуг - их повесили ногами кверху на столбах и секли розгами до обморока. Двоих из двадцати засекли насмерть.

   В  сей благословенный  полдень Диас обедал индейкой, наслаждаясь зрелищем боли и страданий. Иначе-то никак не возможно содержать в порядке Золотой Дворец! Слуги есть слуги - все воры и бездельники.  Публичные наказания – всего лишь способ держать хозяйство в порядке.

После обеда Его Высочайшая Милость посетил пыточную камеру дворца. Провел допрос шпиона, который притворялся рыбаком, живущим с семьёй по соседству на берегу океана. Дескать, рыбачу тут уже 30 лет, никого не трогаю. Его хорошенькую дочку уже отмывают служанки во дворце, объясняют дурочке правила Верховного. Славная выйдет из неё шлюха! А папаша, понятное дело, — шпион! Изменник! Предатель Родины!  Признался ведь во всем, когда Верховный самолично вырвал ему ногти! Показал-таки Диас класс палачам! Неучи возились с тщедушным старцем целую неделю, но старик ни в чём не признавался, гад такой, стоял на своем! Не дрогнула однако справедливая рука Верховного - вина доказана! Теперь можно казнить папашу за милую душу вместе с Луисом – а нечего было добывать шпионские сведения о строительстве дворцового  сортира!

 - Вот так вот, людишки, вот так вот!

 Диас совершил обход своих покоев, везде все осмотрел, жестко отымел пышную уборщицу за пыль на малахитовой напольной вазе, избил негодяя садовника за то, что персики всё ещё не созрели.

  Выполнив утомительные обязанности дня, Верховный слегка задремал в своем роскошном кресле в библиотеке над какой-то непонятной, но редкой,  старинной и дорогой книгой…

  Далее Верховный Маршал отправился на ужин, к многочисленным гостям.  Что за повод был для ужина и кто именно был приглашен, он уже не помнил, но хорошо помнил, что сам выбрал белый цвет для костюмов гостей  – знак религиозной добродетели, чистоты и верности.

  Когда он вошёл в ресторанный зал - все замолчали и встали - и правильно сделали, черт возьми.

Царственной походкой, ни на кого не глядя, Диас важно прошел к своему месту во главе стола.

 
  Консилиум врачей с интересом наблюдал пациента, сидящего в царственной позе напротив них на высоком больничном стуле. Лицо пациента заросло щетиной, брови грозно топырились над опухшими, но горящими неукротимым огнём превосходства глазами.

- Здравствуйте, господин Верховный Маршал, наш благодетель и покровитель! — сказал главврач.

  Его коллеги и студенты по очереди церемонно поздоровались со здоровенным психом в сером больничном халате, который восседал перед ними, как монарх на своём троне…

  Верховный приветствовал врачей небрежным кивком.

— Итак, коллеги, перед нами пациент Фернандо Диас, сорока двух лет, бывший владелец наркокартеля, мультимиллиардер, хозяин гольф клубов и зоопарков, осуждённый пожизненно по всем возможным тяжким статьям — от распространения наркотиков  до двойного убийства с отягчающими. После судебно-психиатрической экспертизы признан невменяемым и переведён из тюрьмы в клинику особого режима, — представил главный врач пациента консилиуму.
 
- В клинической картине — стойкий бред величия с разветвлённой системой фантазий: пациент считает себя Верховным Маршалом и благодетелем нации, проводит воображаемые заседания кабинета министров, издаёт указы, награждает персонал.
Интеллект сохранён, но полностью подчинён мании господства.

  Наблюдаются садистические тенденции, нарциссические черты, выраженная потребность в подчинении окружающих.

  Отдельная проблема — поведение по отношению к дамскому персоналу: пациент навязчиво ухаживает, проявляет гиперсексуальность, и порой встречает, к сожалению, и ответную симпатию младшего персонала, что требует постоянного контроля.  Либидо патологически повышено много лет, — обречённо заключил главврач, — лечим по мере сил нейролептиками и холодным душем. Перевели большую часть женского персонала этажём выше, но… прогноз — сомнительный.

    Вдруг пациент словно очнулся и посмотрел на присутствующих сверху вниз.   Он медленно поднялся с больничного стула во весь свой огромный рост, поддернул пояс облезлого халата и, горделиво вскинув голову, прогремел голосом, от которого дрогнули стёкла:
— Построить дворцовую стражу! Я желаю лично проверить опрятность их формы! Я выхожу к народу — народ ждёт, чтобы я осенил его своим благословением! Господа министры, уважаемые гости, я вынужден вас покинуть! Веселитесь, наслаждайтесь жизнью... Народ — прежде всего! Прежде всего!

  На мгновение консилиум оцепенел.

  Главврач нервно поправил очки, кто-то уронил ручку.

 А молодой ординатор, глядя на пациента широко раскрытыми глазами, прошептал почти благоговейно:

— Великий был бы правитель… не сравнить с нашими убогими демократами!

  Главврач посмотрел на него долгим усталым взглядом и тихо произнёс:

— Вот поэтому, милый мой, мы и держим его под замком!