Где-то детство моё бродит

Где-то детство моё бродит
по ромашковым лугам,
с облаками хороводит,
их зовёт по именам.

И до слёз смеётся, плачет
по ничтожным пустякам,
и серьёзно - по-ребячьи -
верит собственным слезам,

словно знает лучше взрослых,
сколько будет в жизни бед
настоящих, но серьёзней
всё равно, чем детских, нет...

Детство пахнет летом пряным,
вкусом послегрозовым,
медицинским чем-то мятным,
медоносным и густым.

Детства дни совсем ручные
с их невинным озорством.
Манят омуты речные
глубиной, как колдовством.
 
Словно можно в сонной мути
разглядеть не только дно,
но и - время взбаламутив -
даже то, что суждено.

Серебристы, дремлют вётлы
над вечернею рекой,
и туман такой же тёплый,
как парное молоко.

И потешив чудесами,
как и страхами чуток,
ночь укутывает снами,
словно бабушкин платок.

И витает в детской спальне,
убаюкивая слух,
невесомое дыханье,
как цыплячий нежный пух...

Где-то детство моё бродит,
заблудилось и меня
кличет, кличет - не находит...
Иль его не слышу я?