Красивоокая

В линзы закапанных, потных очков
дождик врезается с целью любою,
и ударяется в глади кружков,
будто бы мошки в стекло лобовое.

Ветер вплетается в капли с небес.
Брызги, как части октябрьской драмы,
вьюжатся, бьются, утратив свой вес,
падают на беловерхие храмы.

Мутный, прохладнейший день гонит страх.
Воется где-то в душе, втихомолку.
Листья в угрюмых осенних дворах,
как разносортные вина на полках.

Аккордеонные вздохи порой
в тихий простор вымещаю под тьмою.
В тесном плену непогоды сырой
всё ж сохраняю тепло молодое.

Теплится пламя, несущее жар,
словно лучина в избе или келье,
и наполняет старинный фонарь,
что возле дома, где нет новоселий.

Страстность, возникшая в сердце моём,
чисто горит, невзирая на влагу,
и, полыхая незримым костром,
хочет излиться на ломтик бумаги.

Путь, как какая-то скользкая гать.
Морось роняет легчайшие слёзки.
Мне ж с неизмерным желаньем обнять
хочется к Вам, петербургской берёзке!



Анжеле Жирновой