Не скули и не жалуйся, божья тварь...

Не скули и не жалуйся, божья тварь,
пусть Вселенная схлопнется из-за собственной дурости;
перекладывает бумажки космический секретарь —
и отчёты пестрят то ли строгостью, то ли абсурдностью.
Сроки горят у незримого секретаря;
сортирует по папкам характеристики дней среди вечности,
а среди звёзд по-прежнему говорят:
"Трудоголик, бедняжка... и жизнь у него искалечена".
Ты не сетуй, что в каждом отделе космос один — велик,
что награды — неверным, победы — всегда бездарностям,
ведь таков закон, и не важно, кто стелу воздвиг
над чернеющей пустошью межпланетарной халатности.
Возлюби и ближнего, и врага, и печать —
ту, которую лепишь каждой бумажке задумчиво,
пока в спину по-прежнему говорят,
что в галактику больше никто не забросит по удочке.
Мир един, его имя простое, как календарь,
только космос не знает "прости" и "пожалуйста".
Не скули и не жалуйся, божья тварь.
Не скули.
И не жалуйся.