И тогда они...

И тогда они делали, что могли:
Запускали сосновые щепки и корабли,
Пели грустные песни и хлеб пекли,
В ступе воду и соль из себя толкли.

Приходили на берег серной реки,
на Калинов мост, на горячие валуны.
Обходили кругом горящие пни,
Рисовали круги, танцевали в кругах они.

Выли в полночь на звёзды и на луну,
Заплетали в косы траву, прикасались лицом ко дну
лодки, чашки, колоды, колодца, звезды на дне.
Высекали фигурки людей на твёрдой стене.

Так работает горе. Выходит из тёплых нас.
Скрыто в сонном тумане: ни видно ни рта, ни глаз,
Тихо каплет и липко стекает вниз
По стволу, по корням. А ещё улетает ввысь.

Отпускаешь его, выдыхаешь в мороз, темноту:
Смотришь – тёплое, влажное "не могу"
Улетает куда-то рассеянно и легко.
Говоришь: "Ну, пока". Снова чувствуешь -  отлегло.

Нет печали о том, что уходит время в песок,
Нет печали о том, что вкривь и наискосок.
Только ты как фонарик, пожалуйста, мне посвети.
Я тебе. И нам будет легко в пути.