Осенняя роза

Уж листья — в пляс, кружатся — как огонь,
И дождь скользит по стёклам — как прощанье.
Но, средь теней, — в плену угрюмых клён —
Цветёт она — как ставшей явью знанье.

Листва дрожит, и веет влажный дым,
И иней лёг на ветви — без участья.
Но роза свет хранит в себе — живым,
Как тёплый след любви — в молитве счастья.

Сквозь серость дня — ты светишь, как свеча,
И не страшишься — ветра, ни забвенья.
Ты — роза мира, в сердце — как струя,
Живой огонь, что дарит всем спасенье.

Её покой — не вызов и не гнев,
А зов любви, — что дышит в миг расцвета.
И каждый лист — как знак ушедших лет,
Для духа, — что горит в луче рассвета.

Всё тише день, всё зыбче каждый шаг,
И сад застыл, готовясь — для прощанья.
Но роза держит тонкий свет — в руках,
Как знак любви — без срока и названья.

Ты не увяла — нет в тебе конца,
Ты не свернула взора — от смятенья.
В тебе живёт источник — у венца,
Который стал — началом для рожденья.

И я молчу, склонясь — перед тобой,
Ты — знак любви, превыше всех познаний.
Ты — роза утра, и живёшь — собой,
Среди ветров, — разлуки и страданья.

Когда придёт зима — застынет сад,
Но ты — последний знак и грусть молчанья.
И вновь во мне родится — тихий взгляд,
Как свет любви, — дошедший до разлуки.

Авторский комментарий к стихотворению

Здравствуй, дорогой читатель. Перед тобой — стихотворение-манифест. «Осенняя роза» для меня — не просто цветок, задержавшийся в саду до первых заморозков. Это воплощённый символ неугасимого духа, который цветёт именно тогда, когда всё вокруг увядает. Это образ сердца, сохранившего любовь, когда душа погружается в осень жизненного пути. Позволь мне стать твоим проводником в этот сад, где природа говорит на языке вечных истин.

Введение: Роза, цветущая в царстве смерти

В суфийской традиции роза — один из центральных символов. Её цветение, сопровождаемое шипами, — это метафора души, расцветающей в терниях земного бытия, чья красота и аромат устремлены к Богу. Осенняя роза — символ ещё более глубокий. Она олицетворяет состояние «аль-инсан аль-камиль» (совершенного человека), который, пройдя через все циклы жизни («весну» и «лето»), обретает свою подлинную суть не в буйстве красок, а в «осенней» ясности, когда всё преходящее исчезает. Она цветёт не вопреки увяданию, а благодаря ему, являя миру свою вечную природу.

Комментарий к строфам:

Первая строфа

Уж листья — в пляс, кружатся — как огонь,
И дождь скользит по стёклам — как прощанье.
Но, средь теней, — в плену угрюмых клён —
Цветёт она — как ставшей явью знанье.

Картина всеобщего увядания задана сразу. «Пляс» листьев — это не радость, а хаотическое, стихийное прощание, «огонь», который сжигает прошлое. Дождь скользит «как прощанье» — мир охвачен всеобщим исходом. И здесь, «средь теней», «в плену угрюмых клён» (символов подчинения общему закону), является Она. Она — «ставшей явью знанье». Это не просто цветок, а само Знание (Аль-Марифа), Высшая Истина, ставшая зримой и осязаемой посреди иллюзии смерти.

Вторая строфа

Листва дрожит, и веет влажный дым,
И иней лёг на ветви — без участья.
Но роза свет хранит в себе — живым,
Как тёплый след любви — в молитве счастья.

Атмосфера холода и безразличия нарастает. «Иней лёг... без участья» — природа равнодушна. Но в сердце розы (как в сердце пробуждённого) свет хранится «живым». Это не отражённый свет, а её собственная природа. Он назван «тёплым следом любви — в молитве счастья». Это ключ: её существование — это непрерывная молитва (зикр), а её суть — любовь, которая и есть источник подлинного, не обусловленного счастья.

Третья строфа

Сквозь серость дня — ты светишь, как свеча,
И не страшишься — ветра, ни забвенья.
Ты — роза мира, в сердце — как струя,
Живой огонь, что дарит всем спасенье.

Роза уподобляется свече — классическому суфийскому символу души, сжигающей себя, чтобы светить другим. Она «не страшится ветра, ни забвенья», ибо её источник — внутри. «Ты — роза мира» — здесь «мир» в значении «вселенная», «космос». Она — сердцевина мироздания. «Живой огонь, что дарит всем спасенье» — её бытие есть акт служения и спасения, ибо сам факт её стойкости даёт надежду всему сущему.

Четвёртая строфа

Её покой — не вызов и не гнев,
А зов любви, — что дышит в миг расцвета.
И каждый лист — как знак ушедших лет,
Для духа, — что горит в луче рассвета.

Важнейшее уточнение. Её стойкость — это не гордыня и не бунт. Это «зов любви, — что дышит в миг расцвета». Её бытие — это чистое, самодостаточное излияние любви. «Каждый лист — как знак ушедших лет» — её лепестки хранят память о всей пройденной дороге, но эта память — не груз, а топливо для духа, который «горит в луче рассвета», то есть в свете грядущего откровения.

Пятая строфа

Всё тише день, всё зыбче каждый шаг,
И сад застыл, готовясь — для прощанья.
Но роза держит тонкий свет — в руках,
Как знак любви — без срока и названья.

Наступает финал, «прощанье» неминуемо. Но роза «держит тонкий свет — в руках». Этот «тонкий свет» — субтильная, но неуничтожимая нить, связывающая творение с Творцом. Это «знак любви — без срока и названья» — то есть сама Любовь как фундаментальная сила мироздания, не ограниченная временем и не выразимая в словах.

Шестая строфа

Ты не увяла — нет в тебе конца,
Ты не свернула взора — от смятенья.
В тебе живёт источник — у венца,
Который стал — началом для рожденья.

Провозглашается её бессмертие. Она «не свернула взора — от смятенья» — её сознание (взор) непоколебимо, оно не поддаётся хаосу внешнего мира. В ней живёт «источник — у венца». Венец — это как её собственный цветок, так и символ царственности духа. Этот источник и есть «начало для рожденья» — вечное, самовозобновляющееся начало, причина самой себя.

Седьмая строфа

И я молчу, склонясь — перед тобой,
Ты — знак любви, превыше всех познаний.
Ты — роза утра, и живёшь — собой,
Среди ветров, — разлуки и страданья.

Лирическое «я» совершает акт глубокого смирения и признания. Роза объявляется «знаком любви, превыше всех познаний». Рациональное знание (аль-ильм) ниже прямого опыта переживания Любви (аль-ишк). «Ты — роза утра» — она принадлежит не прощению, а новому началу, «утру» после «ночи» иллюзий.

Восьмая строфа

Когда придёт зима — застынет сад,
Но ты — последний знак и грусть молчанья.
И вновь во мне родится — тихий взгляд,
Как свет любви, — дошедший до разлуки.

Физическая смерть неминуема. Зима придёт. Но даже тогда роза останется «последним знаком». И этот знак породит в герое «тихий взгляд» — новое, просветлённое восприятие. Фраза «свет любви, — дошедший до разлуки» — это апофеоз. Свет не только достиг разлуки, но и прошёл через неё, доказав свою неугасимость. Разлука не может уничтожить сущность, она лишь разлучает с формой.

Заключение: Бессмертие, явленное в увядании

Так завершается эта поэма о вечности, явленной в бренном. Мы начали с хаотичного танца смерти и пришли к тихому, стойкому взгляду, рождённому этой трагедией. Осенняя роза научила меня, что подлинное бессмертие — не в том, чтобы избежать зимы, а в том, чтобы встретить её, храня в сердце живой огонь. Она показала, что последний цветок — не эпилог, а пролог. Не конец сада, а его сокровенное начало, которое будет ждать своего часа под снегом, чтобы вновь возродиться — уже не как надежда, а как знание.

P.S. Мудрый совет, подаренный осенней розой:

Не бойся осени своей. Когда опадают все листья твоего «я», внутри тебя пробуждается роза — неугасимый свет, которому увядание лишь дало почву для вечного цветения.