***

Я молил о прощении громко, —
Я в руке зажимал тот листок,
Тот листок, где записка ребёнка,
Где стихами сложил самолёт.

Меня больно ударило током,
Этот ток был удушлив слегка.
Я пытался любить исподлобья,
Ведь боялся любить навсегда.

Я везде видел тени от тени,
Я бросал тьму сомнений на взгляд.
Сомневался — лишь чтобы поверить,
Что любить навсегда буду рад.

Меня бросил язык под моментом,
Я забыл, как писать сдалека.
Неспокойно бывает, поверьте,
Когда хочешь сказать — но никак.

В это время постиг новый смысл,
Наделил его главным с лихвой.
Взял я в руки перо — не для текста,
А для слов, что не скажешь молвой.

Но туман поглотил мой рассудок,
Потерял я двуликость себя.
Одинокость нагрянула в уши —
Крик да крик: «Ты не любишь меня!»

Я, наверно, ошибся, однако...
Я ужасно пришёл в этот класс.
Я убил человека стихами —
Я его возродил напоказ.

Чем мой мозг размышлял — я не знаю.
Я не знаю, в чём суть всей любви.
Сказки созданы лишь руками,
Но никак не историями.

Этот град, что нагонит усталость,
Эта слякоть, что даст мне леща...
Посмотрите — лирически скажут
Все герои, кто знали себя.

На ошибках построен фундамент —
Отсылаться уже беспредел.
Гомерический хохот докажет,
Что нарцисс я — виновник идей.

Я всю ношу психических смыслов
Забираю с собой не спеша.
От удара в кармане бумажка —
Самолётик: «Стихи навсегда».

Будет дождь — я открою бумажку,
Там, где всё зародилось в момент.
Лишь бы сердце сильней не намокло —
Ему хочется быть в коробке.

Я не высказал даже процента,
Мне так хочется сделать строфу.
Да, я знаю, что смысл финальный
Будет ярче всех тех, что вверху.

Я — ужасный, подвластный ребёнок,
Мною движет тоска и родство.
Но поверь, я пытался поверить —
Доверять мне, увы, не дано...