Память

Из памяти смыло девичии лица -
Одни силуэты из скромного ситца,
И в летних сандалиях тонкие ножки,
И выгнуты спины, как будто у кошки.
Не помню друзей голоса так же точно,
Как будто знакомился с ними заочно.
От смерти спасали тебя не они ли?
Чего же сегодня в стоп-лист угодили?
Счастливых моментов осталось не больше,
Чем местных евреев в захваченной Польше.
Остался один только смутный прообраз -
Последний бандит в ожидании СОБРа.
Я в образ бандита пытаюсь вглядеться.
Неужто же он-то и есть моё сердце?
И счастье моё, что исчезло куда-то,
Оставив слова в преимуществе матом?
Неужто полжизни я был полупьяным,
На свет появился с гранёным стаканом.
А пить окончательно в старости бросил -
И жизнь оказалась огромным вопросом?
Огромным вопросом с изогнутой дужкой,
Ни друга нет рядом, ни даже подружки.
Жена есть - ну эту никак не забудешь,
Без них не рождаются новые люди.
И дети как новые люди есть вроде -
Стригут вон собаку с котом в огороде.
Те воют каким-то отчаянным криком -
На полке Христос покорёжился ликом.
Хотел бы запомнить, запомнишь тут разве,
Обрушится всё это в голову сразу:
И милые лица, и красные рожи,
Одно, если честно признаться, и то же.
Друзья если сразу бы заголосили -
Никто это слушать, наверно, не в силе.
И лучше б тогда не спасали от смерти,
Чтоб напоминали об этом, поверьте.
А также моменты прошедшего счастья -
Как карты всегда одинаковой масти.
К вам ходят с пикей, а у вас только буби,
Любую игру этим только загубят!
Уметь забывать - это тоже искусство,
А если и помнить, то первое чувство,
Какое-то самое первое слово,
Как мясо узбеку из сытного плова.
И смутный оставшийся этот прообраз
Заставит вас быть изумительно добрым
К жене и ребёнку, собакам и кошкам,
И бить их не будешь по стриженым бошкам.