Евгений Онегин

Столичный денди, франт скучающий,
Уставший от балов и света,
В деревню едет, предвкушающий
Покой и прелести рассвета.
Но и в глуши тоска зелёная
Его настигла, как всегда.
Душа, хандрою утомлённая,
Не видит в жизни и следа
Ни страсти пылкой, ни волнения,
Лишь холод вежливых манер.
И вот, как призрак, как видение,
Татьяна... Пушкинский размер
Ведёт нас в сад, где под луною
Она письмо ему строчит,
Доверчивой своей душою
Любви наивной говорит.

Но он, учёный в страсти ложной,
Боясь оков и суеты,
Ответ даёт неосторожный,
Разбив девичьи все мечты.
Урок жестокий преподносит,
Как старший брат, а не герой.
И ветер листья вдаль уносит,
Смывая девичий покой.

Потом дуэль... Туманный вечер,
И Ленский, юный идеалист,
Убит. И этой страшной встречей
Онегин внутренне нечист.
Он мчится прочь, меняя страны,
Пытаясь скрыться от себя,
Но кровоточат в сердце раны,
И память мучает, скорбя.

Проходят годы. Снова встреча.
Столичный бал, блестящий зал.
Она – княгиня. И беспечно
Он в ней Татьяны не узнал.
Теперь она – законодатель
Салонных мод, умна, горда.
И в нём проснулся обожатель,
Каким не был он никогда.

Теперь он пишет письма страстно,
Он молит, ждёт, он умолён.
Но понимает он напрасно:
В её душе – иной закон.
«Я вас люблю, – она сказала, –
(К чему лукавить?) но навек
Другому я отдана стала
И буду век ему верна».

И он стоит, как громом встречен,
Один, в пустой и мёртвой мгле.
Его урок бесчеловечен
Вернулся бурей на земле.
Так завершился век мятежный
Героя пушкинских времён –
Любви отвергнутой и нежной
Навеки поздно озарён.