Первые заработки. 25. Фрагмент к повести Отец

Первые заработки

После всплеска бурных запоминающихся событий обычно наступают похожие друг на друга будни, тянущиеся, переходящие и вливающиеся друг в друга дни - рутина. Леви с утра уезжал из дома, пытаясь зарабатывать подержанными покрышками, вечером возвращался с покупками и подарками для дочерей - с угощениями и подгузниками. Леви не мог жаловаться на свои заработки, хотя и смотрел в сторону своих земляков, которые наживали капиталы. К примеру, одна знакомая семья, в которой, кстати, подвязался и уже известный нам Морошков, торговала спиртом “Royal” и, казалось, сказочно богатела. Дело в том, что в те годы, начало девяностых, то ли по глупому упущению правительства, то ли по умышленному преступному намерению, руководство страны не вводило никаких пошлин на алкоголь, и из роттердамского и амстердамского портов в Санкт- Петербург и другие города необъятной родины шли суда, полностью гружённые контейнерами, наполненными пятилитровыми канистрами с ядом, который, разбавленным и расфасованным, радостные русские мужики, дорвавшиеся до долгожданных зарубежных товаров, пили, а потом спивались: у них рушились семьи и рождались дебильные больные дети; разрушалось производство, общество, государство. На другой стороне Северного моря их деньги превращались в кабриолеты, расфуфыренных девиц “на ночь”, непостижимые проигрыши в казино и дороги, покрытые, как поётся в одной, среди определённых кругов популярной композиции жанра шансон, заметённые “серебряной пылью”, или, другими словами, общеизвестным продуктом колумбийских плантаций. 
Леви тоже хотелось “больших и лёгких” денег, но он, вспоминая, как вырос без отца и, как он хотел бы повернуть время вспять и вернуть своё детство поместив туда родного папу, чтобы провести это детство вместе с ним - не решался, не осмеливался уехать в Россию, оставив своих девочек одних с матерью. Он знал, что уехав обратно на “недельку” или на месяц, это поездка может стать “поездкой в один конец”; время бежит незаметно, события затягивают с неодолимой силой и может случится так, что пройдут годы, когда он сможет возвратиться к своим деткам, которые уже не будут детками, а взрослыми самостоятельными людьми, и которые только скажут: “папа, папа, как мы тебя ждали. Как нам тебя не хватало! Как жаль, что безвозвратно прошло наше детство и прошло без тебя! Зачем нам сейчас твои деньги? На них не купишь те воспоминания и впечатления, которые могли бы быть, если бы ты был рядом, если бы ты водил нас за ручку, если бы ты раскачивал наши качели, играл с нами, шутил.”
Поэтому Леви довольствовался заработками с автомобильных покрышек и радостью каждый день находится со своими маленькими девочками Анникой и Аделинд, заниматься с ними, гулять, быть им отцом. Но и в размерах его доходов, благодаря случаю или провидению, произошло изменение, как он думал тогда, в лучшую сторону.
Прибрежная часть города Роттердама - сплошная гавань. Эта гавань простирается на десятки километров за окрестности города и врезается в его центр. Какие-то из этих гаваней носят номера, какие-то, как люди - имена. На границе двух административных единиц, городов Схидама и Роттердама, окружённая со стороны суши плотно жмущимися друг к другу многоэтажками, находилась Мерве-гавань. Леви часто проезжал мимо этой гавани из Флаардингина в Роттердам. В один летний светлый день, направляясь на автомобиле по своим каким-то нехитрым делам, он заметил боковым зрением слева от него знакомое сочетание цветов российского флага. Флаг полоскался на флагштоке на корме большого судна грязно-белого цвета в рыжих подтёках по всему телу. По прошествии времени Леви уже не помнил ни его названия, ни деталей знакомств, но помнил, как ему казалось, что с этого российского судна, стоящего в Мервегавани для разгрузки- погрузки, началась новая “финансовая страница” в его жизни, начались новые обильные доходы. Он помнил, как поднялся по трапу, как завязал разговор сначала с вахтенным матросом, а потом с остальными членами экипажа. Он помнил, как к нему обратились что-то достать, что-то купить для этих людей, кроме подержанных покрышек, с которыми к ним впервые обратился Леви. Он возвратился с этого судна и стал по газетам и справочникам искать нужный морякам товар, а когда нашёл, связался с голландской фирмой и договорился о цене и условиях сделки. Когда сделка произошла, а  товар был доставлен довольным морякам-соотечественникам, Леви получил “комиссионные”, размер которых значительно отличался от размера прибыли от старых колёс. Леви не верил этой удаче, но очень и очень радовался случаю хорошо заработать. Потом такие удачливые заработки и посреднические сделки стали обычным “рядовым” событием на протяжении нескольких лет, рутиной. Леви был рад новым источникам и размерам своих доходов и тому, что он, отец своих детей, может их растить и видеть каждый день - то, чего, не по своей вине, конечно, а в силу неодолимых обстоятельств, его отец предоставить ему не смог, отчего, возможно, у Леви на всю его жизнь, остались глубокая, пусть и невидимая стороннему глазу, душевная рана и душевный изъян.