Такие вот кирпичи

 1965 год.
К любой работе можно привыкнуть.  Привыкнуть к тому, что любая работа навсегда, может только фаталист.
На каникулах после окончания первого курса, я устроился на кирпичный завод, построенный в моем родном уральском городке пленными немцами..  Заводу было всего двадцать лет.. Он стоял на окраине города, сразу за ним начинался, радующий взгляд сочной зеленью, сосновый лес.
Устроился я на месяц. Надо было помочь родителям деньгами. Зарабатывали они немного, но каждый месяц присылали мне 20 рублей, это примерно половина, получаемой мной стипендии. В сумме получался ежемесячный капитал, которого хватало на оплату общежития, трёхразовую кормёжку в студенческой столовке, два посещения кино. И на одну бутылку вина "Анапа" стоимостью рубль семнадцать.
  -Отрабатывать надо, - решил я. 
Должность моя называлась, выгрузчик сушил. Заводские аборигены использовали название, оставшееся от немцев - келлеровщик.
Keller по-немецки подвал, погреб. Поработав смену, я понял глубину немецкой мысли. Скользящий график включал в себя ночные смены, которых я боялся более всего. Оказалось, что ночная прохлада, для тяжёлой работы была комфортней дневной жары.
  Суть работы, загрузка сырого и выгрузка подсушенного кирпича из нескольких десятков камер, внутри и вдоль которых, проложены рельсы для вагонетки.
  Размеры камеры для сушки кирпича метров десять в глубину, три в высоту и полтора в ширину.
  По всей длине камеры, на боковых стенках, из кирпича выложены направляющие полки.     На каждую полку, а их по высоте не меньше двадцати, укладывается доска, на которой штук двадцать сырых кирпичей. И, таких двадцатиполочных наборов, в одну камеру нужно засунуть тридцать. А камер пятьдесят.
Когда кирпичи уложены, их несколько суток сушат . После сушки, из, ещё не остывшей, камеры, эти сотни полок с кирпичами надо переместить на обжиг.
Процессы загрузки и выгрузки делаются при помощи многоярусной вагонетки.
 Когда этот бронтозавр, напоминающий, огромную этажерку на колёсах,  закатываешь в камеру или выкатываешь из неё, каждая из двадцати досок с кирпичами,  должна на десяти метровой длине, ни за что не зацепиться.
Думаю, когда-то, на свежепостроенном  заводе, так оно и было. Но прошло двадцать лет. Полки цеплялась. Этажерка заваливалась.  Кирпичи падали на голову. Касок тогда ещё не придумали, я просто обматывал голову косынкой, на пиратский манер. Необожженные кирпичи об голову ломались не больно.  Все это в пыли и духоте двенадцать часов подряд. Изредка, глоток воды из чайника. Один раз в час  перекур.
Тогда я ещё не курил. Я просто выходил на улицу и вдыхал сосновый воздух.
Ночью он становился густым, как родниковая вода.
Первые несколько смен были адскими. Все кругом застревало, падало, вагонетка сходила с рельс. Возвращая этого бронтозавра обратно, я делал множество бессмысленных движений, матерился, вспоминал Сизифа, торопился, спешка приводила к новым ошибкам. А ведь от меня еще и зависела зарплата бригады женщин. Они или загружали моего бронтозавра сырым кирпичом, или разгружали высушенные кирпичи и укладывали в печь обжига.
Женщины меня успокаивали.
- А ты, студент, не торопись! Ты вон, какой здоровый! Ты ещё Шурку обскачешь. - И они быстро и ловко укладывали обратно доски и уцелевшие кирпичи.
Обскакивать мне предстояло сменщика Александра, Шуру или Шурика.  Небольшого роста. Если древнегреческого атлета долго высушивать, получится Шурик. Мышцы, жилы и кости. Он на заводе с открытия. Фаталист.
В конце первой недели я перевыполнил  норму. На следующий день ещё круче перевыполнил.
В полночь при передаче смены, ко мне подошёл Шура. В чистой белой майке. Женщины работали в застиранных кофточках. А он всегда начинал смену в белейшей майке, которая становилась серо - рыжей через несколько минут.
  -Ты, студент,  кончай выпрыгивать!  Долговязый, как стахановец, а мозгов нет!  Ты что не знаешь, что нормировщица,  кроме обрезания, больше ничего делать не умеет!
Я знал, что обрезание как-то связано с евреями. Но из речей Александра я понял, что размер зарплаты ограничен, кем-то придуманной величиной. И если я перевыполнил норму, это называется повышением производительности труда и  норма урезается или обрезается.
Это, видимо, кому то приносит удовольствие, потому что зарплата остаётся прежней. Он также мне объяснил, что одноразовую повышенную зарплату мне придётся потратить на лекарства. Капиталистические привидения в немецких красках, а они тут появляются, тоже активно борются с ростом производительности труда. И вполне могут уронить на меня несколько кирпичей. Обожжённых.
 -А вот пугать меня не надо, ты бы ещё вампиров с бабами-ягами нанял. - Я посмотрел на Шурика снисходительно.
 - Все проблемы у человечества от жадности. Жадность голову или совсем отключает, тогда получаются работяги типа тебя, студент, или включает на всю катушку, тогда появляются богатеи, или, как у нас, директора, да председатели.
 Такого разворота я не ожидал. Дальше я был вообще обескуражен. Он вывел меня на улицу и попросил выбрать два одинаковых камня, не шибко больших, (а то грохота много будет). По его просьбе, один из камней, с максимально возможной силой, я запустил в забор. Камень ударился об забор и отскочил.
Броска собеседника я не заметил. Послышался громкий хлопок, и в заборе возникла дыра, размером в верхнюю часть доски, которая улетела, а оставшийся нижний обломок был расщеплён.
 Удивиться я не успел. Монолог Александра был удивительнее произошедшего.
 - Как видишь, вампирская  помощь мне не нужна. А теперь давай считать. Тебе, чтобы сделать твой бросок, нужно съесть десять грамм мяса, а на мой бросок, наверное, килограмм.  Согласен? Говоря по-простому, перевыполнив норму, ты съел и больше мяса. Тебе за это заплатят, но один раз. А норма изменится навсегда. И после нескольких таких передовиков, придется перейти с мяса на картошку.  На пересмотр норм даётся задание, называется рост производительности труда. Можно, конечно, сделать завод автомат. Чего хитрого, кирпичи лепить. Тыщи лет уже лепят. А куда мне тогда деваться, и ещё сотне работников. И это только на нашей улице. А таких улиц в мире? Большие головы на эту тему думали, а так как придумать ничего не смогли, то и думать перестали. И на этот раз окончательно! А все от жадности. Поймешь когда-нибудь.             
Мы вернулись в цех, и Шурик дал мне несколько советов. Привидения, говорит, научили. Если их выполнять, вагонетка бежит мягко, как смазанная. Доски за стены не цепляются. Кирпичи на голову не падают.
Главное, приходить на работу в чистом. Перед началом смены делать не менее трёх приседаний на правой ноге, пистолетиком.  В конце смены, на левой. И не перевыполнять норму больше, чем на два процента
- Ну, пока - сказал Шурик и ушел в сумерки цеха. Вскоре мне была видна только белая майка.
Советы помогли. Я уставать перестал. Даже подремывал на ходу. Тут он и появился.
Приведение. Невзрачный мужичок в каске с рогами. Рваная серая майка. Синие трусы, ниже колен. Огромные кирзовые сапоги. В каждой руке по кирпичу. Неторопливо проходит мимо.
  -Guten morgen, - сказал я на ломаном немецком. Было раннее утро. Ровно четыре часа.
  -Доброе утро. Я румын, - Сказал он по-русски, с уральским акцентом. -  Ну, я пошёл, работы много...
  На заработанные деньги, мама купила мне зимнее пальто, серое с чёрным пыжиковым воротником, и два килограмма мяса. Она знала, что я люблю   котлеты.  Потом я бывал в ресторанах различных стран. Пробовал сотни изысканных блюд. Но вкуснее маминых котлет, видимо, уже ничего не встречу.  Мамы уже нет.
Мы обедали.  Мама рассказывала, что недавно видела мою первую учительницу. А я вспомнил,  как учительница  водила наш класс на этот самый кирпичный завод. На экскурсию. 
И, черт возьми, я понял, зачем она это делала...
      Август 2019