Самый обычный случай

М.А.
_____________

С меня довольно длинных завязок,
Довольно трусовой укоризны,
Довольно утешительных сказок.
Время петь историю жизни!

Нет, не петь, а черкнуть пером,
Как по горлу — лезвием!
Чтоб строчки в голову врубились топором,
Бумагу до крови разрезав!

Чтобы стих прогремел трубной сладостью,
Прогудел колокольным набатом стозвонным
О нездоровом счастье,
печальной радости,
О мечте,
погибшей,
не будучи рождённой...

           ***

Рязанская «свечка».
Подъезд весь обшит
Керамогранитом
от лифта до крыльца.
Но для меня этот керамогранит —
Это мрамор дворца.

Толкаю кого-то свёртком.
Извините!
Локтем нажимаю кнопку.
Скорей!
На исцарапанном лифте
Я возношусь в Эмпирей.

Неясное предчувствие душу терзает,
Сеет страхи,
взвивает волнение...
Но я его прочь прогоняю,
Чтобы не портить
праздничное настроение.

Выхожу.
В лицо ударяет шквал
Света,
весны,
теплоты.
Как будто на кухне, готовя, встал
У духовой плиты.

Радость летит, птичьей трелью звеня...
Но вместе с нею, я чувствую,
Подуло,
повеяло на меня
Какой-то еле заметной чуждостью.

Свёрток нежно выходит из рук.
Сначала —
ласка благодарственным словом...
И вдруг разлетелась, как снежный пух,
И тихая просьба —
по черепу
ломом...

------------------------------

Я изначально знал, что я не тот, кто нужен;
Я знал, что нужен тот, кто более достоин.
Так почему же
мир как будто бы разрушен?!
И почему
я вроде бы спокоен?!

Да, если в самом деле хочешь
счастье подарить,
Надо суметь от себя отказаться...
Но где же,
как же
все мечты и мысли схоронить?
Куда же
теперь
податься?

Я расколот на двух Симеонов.
Бушуют оба.
Душа зовёт остаться.
Честь требует уйти.
И последним гвоздём в крышку гроба —
«Прости»...

Нет, я больше не должен тут находиться,
И кроме меня, в этом никто не виновен!..
К лифту начинаю, шатаясь, катиться,
Как будто бы пьян или болен.

Чёрная коса с огненного медальона,
Чёрное число этажа
Как-то жестоко, одушевлённо
Повизгивает,
дрожа.

Я знаю, нож с таким звуком визжит под бруском,
Остроту обретая страшную.
Чёрная цифра,
а я — колоском —
Повизгивает,
ноги подкашивая...

В лифт знакомый вползаю,
пятясь,
Как лжепророк,
головою назад.
Зажатый в стены царапин и пятен,
Свергаюсь,
по ощущениям,
в ад...

Вот и знакомый керамогранит.
Подъезд, казалось бы, сложен
Из надгробных табличек и плит.
Холоден.
Пуст.
Безнадёжен.

А на улице
солнце улыбки кидает,
Птицы поют,
заливаются,
Как будто бы в мире никто не страдает...
Издеваются!

Счастье льётся —
больное,
дикое...
Я рад за друга.
За себя я не рад.
Смешались великая радость
и зависть великая.
Ужасный, жестокий разлад!

Что ж...
Остаётся только надеяться,
Что тот,
достойный,
дарует и сделает
Всё то,
что я
тогда не осмелился,
Всё то,
что я
и поныне не делаю.

Боль и зависть подходят к концу.
А солнце такое чёрное!..
И странная улыбка ползёт по лицу —
Робкая,
обречённая...

И ныне,
знайте,
если я улыбаюсь,
Но взгляд
осеннего неба грустней —
Вспоминаю, как пулею я вырываюсь
Из почужевших дверей.

Как я уязвлён был мнимой обидою,
Духовно опущен,
морально убит...
Да,
я по-прежнему вам завидую,
Но больше без зла и обид.

Я сам виноват, что не я удостоен
Был чести и радости этой большой...
Тоска исчезает,
и я спокоен.
Пусть у вас будет всё хорошо!

12.04.2025