Игра в слова

В игре, где выигрыш – проигрыш, искажённый луч,
где каждый слог – щепотка соли на языке,
мы строим Вавилон из карт, из спичек, из созвучий,
пока тишина, не прикрытая словом на «Ш»,
не входит в комнату, как мокрый, бесшумный зверь.

Мы щупаем слова, как монеты в кармане чужом:
на вкус – металл и чужая потная дрожь.
Вот «эклиптика», «апокриф», «полусмерть», «просто так» –
они тяжелы, как булыжник, ими можно убить.
А вот – «нежность», она как пыль на стекле, её сдуешь нечаянно.

Зачем мы это делаем? Чтобы заполнить пространство
между ртом и ухом, что равно пустоте
между звездой и тобой, между Богом и мной?
Чтобы ткань бытия, порванную в клочья, сшить
этой грубой, колючей, льняной ниткой – речью?

Игра ведётся не на очки, а на выживание души,
что, как рак-отшельник, ищет новую раковину-сказку.
И в финале, когда все слова разобраны,
как крошки со стола, и съедены,
остаётся лишь эхо артикля, частицы, междометья –

та пустота, что звучит громче любого «люблю»,
та пауза, что пронзает, как выстрел, висок.
И слово, которое мы не сказали, становится единственным богом,
и мы молимся ему, иконостасу из льда,
и плавим его своим дыханьем, солью на щеках.