Объятия в открытом космосе

Космический простор блистал захватывающе ярко, словно кто-то одновременно включил тысячу и один светильник посреди ночи, и одна лампа ярче другой. Сияли и переливались разными цветами звезды, спиралевидные туманности и метеороиды. Но не только они. Даже мощнее был искусственный источник света и блеска – мощная плазмоидная энергетическая сеть, окружавшая планету Нейтрон. Местная цивилизация достигла изумительных высот в прогрессе, колонизировала свои спутники и окружила планету вместе с ними гигантским куполом, синтезирующим эфир, который заменил жителям Нейтрона привычное электричество. А по соседству, всего в паре световых минут, располагалась совсем другая планета – Протон. Географически она напоминала Нейтрон, биологически люди здесь тоже были родственны собратьям с высокоразвитой сферы, но природные условия тут были куда более жаркими, а уровень технического развития отсталым – даже интернет здесь работал только в специальных клубах, в строго определенные часы. Население Протона занималось преимущественно скотоводством и земледелием, поставляло качественные продукты на соседнюю урбанизированную планету. Однако жители Нейтрона были не очень-то благодарны своим аграрным визави, пренебрежительно относились к ним, считали людьми низшего сорта, отсталой промежуточной стадией между приматами и сверхразумами. Эти уничижительные положения были закреплены даже в государственной идеологии холодного Протона. От них исходило много света, но мало тепла.

Роман с планеты Нейтрон был типичным ее жителем. Плоть от плоти часть не агрессивной, не милитаристской, но высокомерной системы взглядов. Он служил топ-менеджером продовольственной компании и заключал контракты с вождями Протона на поставки продовольствия, постоянно стараясь добиться скидки, хотя его планета и так гораздо богаче. Пролетев всего около часа с гиперскоростью до дикарского края, Роман, который раз высадился на южном аэродроме, даже не засаженном, а поросшим пальмами, бананами и агавами. Обычно молодой человек сразу следовал к лимузину и ехал на совещание, но сегодня он прибыл пораньше и захотел прогуляться по ближайшим улочкам, просто осмотреться. Все-таки его, при всем высокомерии, терзало любопытство, чем и как живут провинциальные туземцы.

Вдруг зазевавшийся Роман наткнулся на покатистый булыжник и плюхнулся о щебенку, ничего не сломал, но расцарапал лицо и порвал рубашку. Только он думал чертыхнуться и послать куда подальше эту недоразвитую планету, как над ним выросла фигура симпатичной девушки с вьющимися волосами, одетой в похожее на тунику белое платье:
- Ой, юноша, вы не ушиблись? Словно с Луны к нам свалились или с Нейтрона. Хаха. Ах, вижу кровь и одежду потрепали. Можно я обработаю ранки и зашью рубашку? Живу в соседнем домике. Чего разлеглись? Можете подняться? Идем или как?
Роман забыл о приключившемся недоразумении, порезы мигом перестали щипать, зато заколотилось сердце. Парень восхитился необузданной красотой, леопардовой грацией и тигриной решительностью девушки, разом захватившей его мысли. Что касается пренебрежения к обитателям Протона, то и след последнего простыл. Ледяное сердце богатого клерка растаяло, как стеариновая свечка, оказавшаяся под паяльником. Он встал, инстинктивно отряхнулся и еле удержался от того, чтобы обнять девчонку. Что-то сказать ему было трудно. Мысли сбились в кучу, в горле пересохло.
- Если что меня зовут Лира. А вас? Точнее, тебя.
- Приятно. Очень приятно. Спасибо, Лира. Меня, Роман.

Тем вечером Роман все же попал на совещание в рубашке, зашитой так, что выглядела как новенькая, правда, с бактерицидным лейкопластырем на щеке. А уже через год со своей женой Лирой Роман отмечал годовщину их встречи в новом доме на Протоне. Почти все прекраснейшие отношения закручиваются именно так неожиданно и необычно. Мало кто встречает свою судьбу в садике, школе, институте, на работе. Скорее так – упав плашмя в переулке или, например, придя в странный ресторанчик под сводами старинного особняка на поэтический турнир.

А еще через полгода по телу Романа пошли болезненные оспины. Редкая опасная болезнь из-за проблемной акклиматизации в иных широтах. Один, второй, третий, десятый врач сошлись на том, что есть всего один способ попытаться спастись – продержаться минуту без скафандра в открытом космосе. Это либо погубит, либо вылечит. Если не сделать этого, остается в лучшем случае месяц-полтора.
- Милая, не лети сейчас. Ты и так со мной. Хочу, чтоб ты была рядом. Но не хочу, чтоб видела меня в этот момент. Постараюсь вернуться. А, если что, я все равно всегда с тобой. – И, наверное, впервые Роман открыто не сдержал слез.
- Мой хороший, ты же понимаешь, я не смогу сидеть здесь, пока ты там. Не то что спокойно не смогу – не смогу вообще.
- Да, понимаю. Только, пожалуйста, не вылетай следом за мной.
- Хорошо, дорогой, - сказала девушка, сжимая пальцы крестиком за спиной.

- Не могу до тебя касаться,
Но хочу на тебя молиться.
Я с тобой не могу расстаться,
Я в других не смогу влюбиться, - тихонько произнес Рома на ушко любимой.
И через несколько секунд после Романа, Лира без скафандра вылетела в открытый космос и обняла мужа. Два любимых и любящихся человечка не могли надышаться друг другом. Они напоминали два слитых воедино восхитительных созвездия среди бездны галактик. Оспины Романа улетучились. Только вот трос порвался, и супругам не удавалось вернуться на борт. Молодые люди уже были готовы к почти неминуемому – раствориться в объятьях друг друга и недрах космоса.

И тут вдруг мимо пролетел шаттл с планеты Ион из далекой обитаемой звездной системы. Инопланетяне магнитными лучами переместили Лиру и Рому к входному отсеку их собственного корабля, помогли отворить дверь и обдали оздоравливающим паром. Похожий на дельфина шаттл то ли полетел, то ли поплыл дальше. Молодожены даже не успели поблагодарить. Но они обязательно напишут письмо на Ион. А сейчас они просто счастливы. Они спасены.
- Родной, а теперь расскажу сюрприз. Только не падай снова! Хаха. Мы спасены впятером. Нас ждет тройня. Девочки. Вера, Надежда, Любовь!

Совместно с Ольгой Муртаевой
2025