***

И я понял, что сегодня я хочу исчезнуть,
Раствориться в пропасти, упасть.
Что-то вдруг пропало безвозвратно, только что — мне так и не понять.

Я, возможно, раньше был веселым, милым был,
Может, даже пел когда-то,
Забавно.
Всё действительно забыл, однако.
Как-то, знаете, словно шёл я вечерком
Домой — возможно, есть, пить, спать.
Делать много дел — нет толку,
Потом снова ведь вставать, вставать.

Шёл домой, леском прошёл,
День был свежий и морозный.
Снег хрустит, и я подумал: «Интересно,
Словно тут всё в пудре, а под нею будет тесто?
Здорово, забавно.
Щас бы булочку с корицей».
А потом смотрю — тропиночка-то испарилась,
Что-то лес вдруг не искрится.
Нет тут никого, и толпа осталась за пригорком.

Я подумал: «Вот те раз! Где я?
Тут ведь жил, вроде бы, вот рядом,
И окошки видно было даже скромным взглядом.
Ладно, постою».
Назад смотрю — темно.
Странно, вроде бы ещё не поздно,
Я специально ведь пораньше вышел,
Думал, снегопад застану, подышу.
А вперёд смотрю — там, знаете, всё ровно
И белым-белым-бело».

Я подумал, думал долго,
Вспомнил булочку, напел под нос
И пошёл вперёд — что толку?
Шёл, шёл, тишина кругом, мороз,
Снег застыл.
«Чертовщина, вот те раз», — снова я сказал себе.
Пнул сугроб, потер ботинок, зажужжало,
Больно, пальцем тыкнул в глаз.
«Ну, удумал, нет чтобы пойти назад?
Ладно, делать нечего — иду».

Опять иду, иду я, снова всё иду, опять, опять.
Бац, упал, не помню толком,
Вниз упал, как на кровать.
Больно не было, потер я шапку, отряхнулся.
Вверх смотрю — ого, дырень, и рукой не дотянуться.
«Куда упал? А что за место? Есть ли где-нибудь тут дверь?
Всё никак я не пойму, надо посмотреть окрестность.
Кого-нибудь ведь да найду? Не один ведь я на всю местность».

Я смотрю, прошёл часок, словно ещё минуток сорок, после.
Обошёл я всё кругом, очевидно, никого нет подле.
«Жалко, что ж, ладно, я пойму».
Тут подумал: «Странно, я вдруг этого боюсь,
Что один останусь тут, в колодце,
Не докричусь и спасенья не добьюсь?
Я один уселся в луже, тут живу и буду рад?
Да ну нет, я ведь серьёзный малый, человек!
Да и вдруг простужен буду, надо срочно вылезать».

Год прошёл минут за пять, или пять минут за год.
Вновь стою, опять тропинка, и народу вдруг полно.
Снег метёт, снежно, красиво.
Что-то, правда, не пойму, тут стоял ведь, вроде бы, недавно,
А внизу была дыра. Шёл, о жизни думал, бац — удар,
Упал туда, благо голова цела.
Было, помню, зуб даю, как вчера, я помню это.

Странно, ходят люди,
Смотрят на меня, как на дурака.
«Ладно, я всё пойму», — отвернулся,
Другой тропкой вновь пошёл.
Отряхнулся, поперхнулся, снег попал на нос, я стёр.
Ну, потом я обернулся и чувствую, что словно
Стёр со снегом всё нутро.
Нет людей опять, опять тут тихо,
Снег кругом и всё бело.
Захотел подумать, что со мной, — ерунда.
И когда рука в карманы потянулась, честное слово, обомлел:
Я забыл всё. Нет, правда, шутки нечего шутить.
Помню, вроде бы, была тут память, помню, вроде бы, любил,
Обнимал родных, собака светлая была,
Голубей я не любил, часто не смотрел с окна.
А потом вдруг всё ушло, да и чувства словно притупились,
Ничего не осталось, кроме пудов песчаной пыли.

Я карманы выкинул, смотрю — там песок,
Ещё и жёлтый, как на море.
Он падает на снег, снег желтеет, исчезает.
Я всё сыплю, сыплю, он всё тает, тает.
И, пока стоял, смотрел, всё, что было, утекло:
Там и время, и любовь, там всё новое моё,
Там прошедшее забыто, там закрыта дверь вперёд,
Там моменты счастья были отданы в залог.
Я стоял, смотрел — нет эмоций, чистый лист.

Снег был белый, словно пудра.
Я пошёл, куда глядел, и песок тянулся, как зануда,
Сыплет, сыплет мне на мой след, и дорожка всё бледней.
Чувствую — ноги вялые, рук нет,
Понимаю — исчезаю…
«Ладно, я пойму, ведь всегда всё понимаю.
Я, как снег, пройду, а песок потом растает.
Если нет, то ничего — соберут песчинки в урну,
Отнесут в лесок с прудком, там, где кормят летом уток.
Ну, рассыплют там его, и спасибо им на этом.
Я ведь всех уже забыл, да и это помнить смысла нету».