Разговор с Есениным

МОЙ ГОЛОС:
Сергей, привет. Опять твоя заря
Над малой родиной моей встаёт.
И я, как ты, смотрю, не насмотрюсь,
На этот синий, и тихий небосвод.
Ты говорил: Что ты «последний поэт деревни» —
Но деревня жива, ты посмотри…
И хоть берёзы слышат меньше светлых песен,
И больше — гул от машин и скрежета шин.

ГОЛОС ЕСЕНИНА:
«Ах, и я когда-то, в краю родном,
В лугах зелёных с гармошкой шёл…
А теперь иначе всё, совсем иным часком
Расчесала жизнь и этот шумный дол.
Где вы, поляны, дедовы хаты?
Ужель и впрямь Россия им не мила?»
Так напиши же, брат, про то, что свято,
Чтоб не забылась наша грусть и ширь полей была.

МОЙ ГОЛОС:
И я пишу! Пишу про ту же синь,
Про шепот ржи, про отчий дом, про боль!
Пусть над селом не церковная ось, а связь антенн —
Душа всё так же просится на волю, в чисто поле!

И этот дух, что ты воспел в стихах,
Живёт в нас, хоть и носит иную одежду!
Мы те же, Сергей, мы — дети твои в новых веках,
Хранящие и память, и надежду!

МОЙ ГОЛОС:
А помнишь, ты твердил: «Не уйти в закос»?
Сейчас иное, брат, «закоснение»…
Тот «цифровой туман», тот всеобщий занос,
Где чувства — в лайках, и нет в глазах удивления.
Но я, как ты, кричу: «К чёрту! Я снимаю свой костюм!»
Выхожу босым на утреннюю росу.
И дышу, дышу… Прикасаясь к травам
Надышаться не могу от города отравы

ГОЛОС ЕСЕНИНА:
«Вижу, друг, твою тревогу и сомненье,
Как борешься с ветряными мельницами зла…
Не страшно! Лишь бы в сердце — вдохновенье,
И душа Руси в тебе цвела!
Люби её, и в метели, и в жар,
Не для пафоса, не для виду… до самого дна.
И если плакать — плачь о ней, и пой, как я…
Ведь не быть как все — бесценно во все времена!»

ДУЭТОМ:

Я:
И я пою! Пою про ту же синь,
ЕСЕНИН:
(эхом) Про ту же синь…
Я:
Про шепот ржи, про отчий дом, про боль.
ЕСЕНИН:
(эхом) Про отчий дом…
Я:
Пусть мир вокруг стал резок и тесен —
ВМЕСТЕ:
Душа всё так же рвётся на простор, на волю, в чистое поле!
Я:
И этот дух, что я воспел в стихах,
Живёт в нас, и носит иную одежду…
Мы те же, Сергей, мы — твои дети в новом веке,
Хранящие берёзы и свет надежды!

Я:
Спасибо, брат…
ГОЛОС ЕСЕНИНА с затуханием и эхом:
 …Храни тебя Господь…