Сочинение, которое шокировало Серафимушку. ЧастьШ

                Август. Преступление и наказание.

     В августе около недели шли дожди, и мне очень хотелось поскорее вернуться домой. После дождей озеро остыло, и, входя в воду, я начинала дрожать, как осиновый листочек на ветру.  Но вскоре дрожь проходила, я доплывала до другого берега и тут же возвращалась обратно. На этом купание заканчивалось. В шалаше по утрам стало сыро из-за ночных туманов и росы, поэтому в свой лесной домик я наведывалась после полудня. Однажды, когда я бродила недалеко от шалаша и лакомилась ежевикой, мне послышалось, что "запел" ловец ветра, висящий над входом в шалаш. Ловца ветра я смастерила из ивовых веточек, сплетённых из ниток тоненьких шнурочков, птичьих перьев и двух рыбацких колокольчиков. Подумав, что в шалаш могла заглянуть косуля или чёрный красавчик секач, я осторожно подошла поближе, чтобы посмотреть на непрошенного гостя, и притаилась за широким стволом старого дуба. Моему удивлению не было предела, когда я увидела, как вперёд пятой точкой из шалаша вылезает соседский мальчишка Ванька Баранов в огромных рукавицах на руках. Ваня с довольным видом потёр руку об руку, снял рукавицы и, держа их за самый край, засунул в большой, чёрный, полиэтиленовый мешок. Я сразу поняла, что это неспроста, но решила не выдавать себя.
     Дело в том, что у нас с Ванькой было противостояние. Может для кого-то, как и для Баранова Вани, смешно будет узнать о моём уважении и любви ко всему живому на планете. У Ивана всё наоборот, он считает, что только его жизнь важна и любит разорять птичьи гнёзда, поджигать муравейники, топтать жужелиц, отрывать крылья у бабочек, надувать лягушек, короче, он получает удовольствие от издевательств над теми, кто не в состоянии дать ему должный отпор. В моём понимании, Баранов Ванька - садист и, по большому счёту, трус. Парни с Гремячего презирали Ивана, а он злился из-за этого и отыгрывался на беззащитных животных, птицах и насекомых.
     Ни раз я пыталась объяснить Ивану, что жизнь птицы, котёнка, лягушки или жука не менее важна, чем его собственная, но он лишь смеялся в ответ. Однажды, выйдя за калитку, я увидела, что около нашей мазанки Ваня развешивает на кусте шиповника стрекоз, к брюшкам которых он привязал нитки. Сразу стало понятно, что Иван хочет произвести на меня впечатление. И это ему вполне удалось. Слова для садиста-Ваньки у меня давно закончились, и я решила пугнуть Баранова. Около забора находилась дровница, я вытащила из неё тонкое поленце и, не прицеливаясь, запустила им в стену мазанки. В этот же момент Ваня вдруг выпрямился и, резко повернувшись, схлопотал полешком в лоб. Иван истошно заорал, но я его быстро успокоила, сказав, что если он не угомонится, то следом полетят другие поленца.
     Где-то с неделю Баранов был похож на единорога. На меня Ванька стал поглядывать с опаской, зато я больше не видела, чтобы он над кем-то издевался. Конечно, использовать такой весомый аргумент, как полено, пусть и тонкое, это слишком радикально и я никогда не стала бы целиться в Ванину бестолковку. Но видимо так сам Господь решил наказать Ивана, и слава Богу, что Ванины мозги, возможно из-за отсутствия оных, не сотряслись, а Господня кара оказалась действенной.
    Теперь вернёмся в лес к шалашу. Когда довольный собой Ваня преспокойно удалился восвояси, я заглянула в шалаш и сразу поняла, что Ванька переворошил лежащий на земле слой сушёной травы. Из-под этого слоя местами были видны свежие листья. Я нашла длинную ветку, разгребла в стороны траву и обнаружила под ней стебли крапивы вперемешку со стеблями борщевика. Со стороны Вани это был не только подлый, но и опрометчивый поступок. Дело в том, что Иван тоже построил шалаш, только не в самом лесу, а на лугу у леса, где пасётся скотина. Мне, конечно, никогда бы в голову не пришло мстить Ваньке. Но в прошлом году ожоги от борщевика получил мой брат, когда ходил подкармливать слётка цапли, и я знала насколько сильным и мучительным бывает ожог от попадания солнечных лучей на место соприкосновения кожи с борщевиком. План по наказанию Ивана созрел молниеносно, но, помня цитату из книги "Крёстный отец" Марио Пьюзо: "Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным", я решила дождаться раннего утра.
     Проснулась я, когда только начинало светать и на небе ещё были видны звёзды. Чтобы никого не потревожить, прокралась на цыпочках через весь дом и осторожно прикрыла за собой входную дверь. Потом зашла на скотный двор и, взяв ведро и лопату, поспешила к лугу у леса. Утро выдалось прохладным, трава на лугу была покрыта холодной росой, поэтому мои кроссовки быстро промокли, и у меня, как говорится, зуб на зуб не попадал. Дойдя до "минного поля", то есть до места выпаса скотины, я быстро набрала полное ведро коровьих лепёшек и прямиком направилась к Ванькиному вигваму. Убрав верхний слой сена, я тщательно заминировала вход в шалаш лепёшками и сверху замаскировала сеном. В ведре оставалось немного свежего навоза, и при помощи палки я обмазала им внутреннюю часть веток по обе стороны от входа. Потом быстрым шагом дошла до колонки, вымыла орудия труда, и побежала домой. Поставив ведро с лопатой на место, я помыла руки в висящем во дворе умывальнике и, входя в дом, столкнулась нос к носу с дядей Вовой, который обычно просыпается раньше всех. Мы поздоровались, и дядя Вова похвалил меня за утреннюю пробежку, а я в ответ ему улыбнулась.
     Дома тётя Катя растапливала печь. Увидев меня, она сказала, что хочет напечь в дорогу пирожков с разной начинкой. Дело в том, что на этот день дедушка купил для меня билет на поезд. Я погрелась у печки, а когда подошло тесто, помогла Кате лепить пирожки. Ближе к вечеру мы сели в машину и поехали. По дороге нам попался Ванька Баранов с навозной чертой на щеке и в грязных ботинках. Увидев меня, Иван нахмурился и погрозил кулаком. В ответ ему я показала язык и приставила большой палец с раскрытой ладошкой к своему носику, а к этой ладони приставила другую ладонь. Раскачивая пальцами вправо и влево, я на прощание подразнила Ваню, показывая этим жестом, что он остался с длинным носом.