Я шёл тропой пустынной вдоль реки

Я шёл тропой пустынной
вдоль реки,
Петляющей
меж берегов заросших,
Посматривая вдаль
из под руки,
В пространств, времён
желанную так роскошь.

Река текла, как вечность:
то спеша
На шумных и бурлящих
перекатах,
Которым чутко вторила
душа
В борьбы непримиримой
чувств раскатах,

То медленно и плавно,
как во сне,
Лавиной 
прущей, непреодолимой,
Уверенный покой
внушая мне
И трепет
перед мощью её зримой.

Под ветром бормотали камыши
Сухие и предзимние досады ...
Я шёл и понимал, что для души
Мне в мире ничего уже не надо,

Что эта вот тропа -
умней всех трасс
Со всеми
сумасшедшими феррари
И куда надо
приведёт всех нас,
Где будут чудо-лица,
а не хари,

Где будут простота
и доброта,
Где будет справедливость
и где правда
Повсюду,
пусть и снятая с креста,
Сиять для всех,
как солнце,
будет рада! ...

Ну, вот: опять ...,
опять меня несёт.
И даже здесь -
в святом уедененье, 
Проклятое,
под ложечкой сосёт
Мир переделать
глупое стремленье.

Неисправимо
с дуба я упал
И головой
ударился о землю.
Ну, чем не рай мне
речка (!) ... и тропа!
Но я их, и любя,
как не приемлю

Для смысла
и для цели жизни всей,
Чтоб мне лишь ими
жить и любоваться
И всей душой
измученной своей
Довольным и спокойным
оставаться,

А не кипеть-бурлить
сплошной борьбой
Всечасно,
как река на перекатах,
И недовольным быть
своей судьбой,
И всё искать,
искать в том виноватых ...

Иду, держу травиночку
в руке.
Сегодня мне ...,
мне - семь-де-сят че-ты-ре ...
Никто не знает,
сколько лет реке,
Никто не знает,
сколько миру ... в мире ...