Я снимаю с себя...

Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.
С. Есенин

Я снимаю с себя безразличное платье решений
Из которого слышу - как голос стремится к концу
И конечно же голос спокоен, приличен и мудр
Но невольно ему я внимаю и невольно ему я же верю
Он мне речи возносит о том, что не Венгрия вовсе
Магыяр - называет мне имя какого-то Бога
Этот Бог для меня он высок, не могу, хоть не много
Прикоснуться к нему, я смогу только после.
Что не Индия вовсе - он речь произносит мне вновь
Говорит слово "Бхарат" - как Брахма то слово звучит
Это может быть Бог - а быть может второй только лик
Никогда ты ему не перечь, никогда ему не прекословь.
Он мне вновь повторяет, что нету таких сочетаний "Армения"
Ханья - матерь земли и конечно же хлеба людского
Это платье решений снимаю с себя вновь и снова
И я чувствую слово, и чувствую звук песнопения
И лечу - улетаю над небо где ветер качает все мысли
Где когда-то болело - уже не болит моя горечность
Темнота так кругом нарастает в моменты где солнечно
Из которого пишет, и пишет, и пишет, и пишет
Излишне. Из лишнего выйдет рассвет и рассказы
От которых лишь горе - я слышу величье
Но не мне было это - и проплешиной, птичье,
Зимовье - то слово с которым становишься разным
Весенье - стремительно близится к суткам великим
И снова зимовье - растёт словно градус болезни
Сметет нас с Земли - пролетит над землёй пересмешник
Озаряя нас свистом прохладным, так громко и быстро
И над этим - конечно - как месяц, как Бог - Магыяр
Он стремительно тратит вю святость, становится демоном он
И конечно же Ханья и Бхарат садятся на демонский трон
Об котором до этого, может, никто, никогда не узнал
Убивают себя - убивают других из чернильного сна.
Пересмешник - не может. Из его создаю я пера
То что будет смертельным ружьём - создаю это для

Себя.