Моя тьма

Тьма для неё не была пустотой. Она была архивом, хранилищем всех версий самой себя, которые когда-либо решили подняться и уйти. Каждое «я больше не могу», каждое «я должна попробовать иначе», каждый побег в поисках иного света — всё это оседало в ней, как чёрный осадок. А она — та, что осталась. Не исходный материал, а окончательный вариант, отлитый из молчания, выжженный на коже и отлитый в тени.

Она не отрицала своего присутствия, когда её нащупывал чужой взгляд. Её ответ был похож на шелест пепла: «Ну да, я здесь. Или большая часть меня». Её голос был лишён обиды или вызова, в нём была лишь тяжёлая, обретенная ясность. Она знала, что другая часть, самая лёгкая и воздушная, та, что умела дышать полной грудью, была уже там — за гранью любого свечения, в ином измерении пространства.

«Там дышится гораздо легче, честно говоря», — будто бы доносился отзвук того самого «я», ушедшего навсегда. И она, оставшаяся, лишь кивала в такт этому беззвучному признанию, принимая тяжесть своего выбора — быть той, кто остаётся, чтобы быть окончательным, пусть и не самым лёгким, ответом на вопрос о своём существовании.