Две реки

Стрелка спит под серым небом, стынет Волга в декабре.
Город пахнет снегом, хлебом и молчаньем во дворе.
На Покровке гаснут блики, догорает суета,
И большие дяди в блиц-игре решают, как и что, и да...

Их не видно за стеклом тонированных машин,
За стеной кремлёвской, за молчанием седин.
Они чертят схемы, планы, двигают ферзей,
А внизу гудят туманы у драмтеатра, у дверей.

Мы сидим в кофейне где-то, на Рождественской, в тепле,
Смотрим, как снежинки эти тают на сыром стекле.
Говорим о вечном, личном, о работе, о семье,
О маршруте непривычном, о застрявшем во дворе
Снегом занесённом «Форде», о концерте в январе,
О каком-то новом сорте пива в стареньком кафе.

А над нами, выше крыши, выше шпилей и крестов,
Шелестят бумаги, дышат тяжестью больших постов.
Там решают про дороги, про мосты и про бюджет,
Про налоги и предлоги на ближайший десяток лет.
Там слова, как камни, вески, падают на плотный стол,
Там невидимые лески тянут за собой престол.

Мы не знаем их мотивов, их тревог, их тайных снов,
Видим только объективы и парадный блеск чинов.
Слышим эхо их решений в гуле утренних газет,
В смене старых объявлений на запрет или совет.
В том, что вдруг подорожало, в том, что строится завод,
В том, что улица бежала, а теперь наоборот.

Иногда мелькнёт тревога, как трамвайный резкий звон:
А куда ведёт дорога? Где закончится разгон?
Что за новым поворотом, за слиянием Оки?
Станет легче ли с работой? Будут ли долги легки?
Превратится ли разруха в модный лофт, в арт-кластер, в сквер?
Или просто станет глухо, как в покинутой тюрьме?

Но потом проходит, тает, как туман над Гребневским песком.
Кто-то чайник наливает, кто-то думает о том,
Что пора платить ипотеку, что ребёнка ждёт кружок,
Что в аптеку, в библиотеку, испечь к ужину пирожок.
Жизнь течёт своей рекою, быстрой, медленной, любой,
Под кремлёвскою стеною, над свинцовою водой.

И пока на Чкаловской лестнице ветер рвёт седой туман,
Кто-то пишет новую летопись, кто-то прячет свой обман.
Кто-то верит в свет и правду, в неминуемый рассвет,
Кто-то просто ждёт зарплату, покупая в ланч омлет.
И в слиянии двух этих рек – той, что сверху, и той, что тут –
Люди строят новый век.
И куда-нибудь придут.

Снег идёт. Молчат откосы. Город засыпает вновь.
Все ответы на вопросы – это, в сущности, любовь.
К этим улицам горбатым, к этим окнам в полутьме,
К тем, кто рядом, к тем, кто свято верит будущей весне.
А политика... как ветер. Он подует и пройдёт.
Главное, чтоб в доме дети.
И чтоб шёл кораблик.
Только вперёд.