акварельное

Автор, помятуя свою рассеянность, всё, что ему было покуда ненужным, складывал на самое видное место, чтобы при необходимости не искать: а, вуаля, и вот она — сердитость, печальность, небрежность; оп — и вот она — открытость, чуткость, ранимость; раз — и вот они — мёртвые стихи свои, два — и мёртвые стихи чужие…

То ветер, то солнца луч, то ловкие птицы, быстрые звери, случайные захожие, пронырливые дети, и всякие такие — другие, проникнув к Автору, по чуть-чуть скрадывали ненужное.

Но Автор продолжал, помятуя свою рассеянность, всё, что ему было покуда ненужным, складывать на самое видное место. И столько там всего накопилось, что с годами самое видное место стало невидимым. Совсем.

Потому-то Автор сегодняшним утром не мог найти самое видимое место, чтобы положить туда свежепришедшую открытку от Евы.

Открытку с акварельным сердцем и текстом: «Давайте соберём все мёртвые стихи свои и чужие и рассеем их на рассвете, вдруг бездыханные прорастут? Могучими деревами, вишнёвыми и яблочными садами, всякотравьем и разноцветами… Или хотя бы вероничками дубравными по следу, за нами».