Глава 10

Мусульманское имя Мохаммед происходит от  санскритского слова «маха-меддха» или «маха-меддхи», которое означает в физическом миру колонну, опору, а в духовном мудрость, ее силу и интеллект, особенно ту его часть, которая отвечает за распознавание, понимание и удержание в памяти смысла познанного, она высшая, «Коран» имеет скрытую связь с  буддизмом, отъезд за границу, чтобы посмотреть, как живут другие, феномен высшего уровня, полностью доступный только такому интеллекту, тоже можно называть это символом, Студент размышлял об отъезде на постоянное место жительства зарубеж.

— Выпей со мной, — Таня улыбнулась приглашающе и бесстрашно, остро-ласково, целый китайский сосуд любви  «чжи», чара с ушками вместимостью ровно в четыре «шена» из зеленого нефрита или красного золота, вечер, тайно очаровывающий своим четырехстопным ямбом с супердактилической клаузулой, начался.

— Отвечал братве он резко, слышишь, вася, будь здоров, усыхающий довесок прежде правильных ВоорОв, — в песне о ломке подросткового мировоззрения вокалист с манерами Григория Лепса старался, как мог, ему помогал героический алкоголь, стопка, которую он перед этим принял, Студент рассмешил Татьяну, рассказав ей, как один их коммерсант усиленно вылизывал кисну своей жене, предварительно попросив, чтобы та побрилась, не люблю лобковых волос, а та с удовольствием отпускала  ему по лысине звонкие щелбаны, срамящая его и себя, сняли скрытой камерой, поэтому их ничуть не жалко, а смотреть было даже радостно и весело, криминальное творчество, граничащее с преступной дерзостью, отличная съемка, Таня долго хлопала, а потом спросила, а дальше?

— Три  куска «хозяйки» съел, накормили хозяйственным мылом, как на малолетке, Мартын сказал! — На «пике» на пип-шоу.

— Что, правда? Зачем так издеваться? — Рассказала, Георгий, договорившись с солнцевскими, собирается  в таунхозяйстве возле Внуково купить им маленький коттедж, как он выразился, на старость.

— Коттедж рядом с аэропортом покупать нельзя! — Студент начал рыть своей подруге чёрный капкан.

— Что, шумно?

— Из сортира не выйдешь, пока самолёт не пролетит, только «пешеходом», машину сразу отметут на общак. — На малолетке слезать с параши в камере, пока над тюрьмой в воздухе транспортное средство, не разрешается, «замастишься», перейдёшь в другой, низший разряд в лучшем случае на какое-то время, всего этих так называемых «мастей» около пятидесяти.

— Ну тебя, — рассердилась Таня. — Спросишь, почему сахара к чаю нет, замастишься, сахар девки загасили, значит не избить, а обосцать, пайку «закрополил» (испортил, зашкварил, закилешовал), закричат:

— Опух, что ли, постным маслом залился? Срок мёдом показался, а жизнь малиной?!! Иди катать почту, а то получить машинкой,  — так в тюрьме называют палку, а не пистолет.

 — Устроил мне тут кино и немцы, — Студенту ответ понравился, Петино влияние, «заказать с вещами».

— Перенесись в материальную плоскость?  Мы в ресторане! Натусик! — Годы отсосали презентабельность Ставропольской, а женщина должна быть яркой, пылать и поражать, малейшая оплошность, неуверенность или само-, катастрофа неизбежна, профессия «женщина» сопряжена с риском, она необычная и держится едва лишь на чистом мастерстве, в лучшем случае это потеря любовника, вино в лицо, удары дорогой посудой по голове, в худшем мягкая ножевая рана, а зачастую и твердая пуля, скажет любимому что-нибудь не то, Петра Наташа побаивалась, один раз при всех он вынул из кармана гвоздь, дал ей:

— Проткни палец? — Проткнула, чухнула, отказываться нельзя, перестанет уважать, и так пыталась все время протолкнуть ему «своё», Бундес юбер аллез, на что Петя отвечал, что они не бандеровцы, у нас общак, мать любой женщины случайность, отец интуиция, раскидала диалог, сегодня же была оч-ч-ч-чень правильная классика.

— Больше грязи шире рожа, троим не обгадить, дырка таких не нарожает! — Ставропольская, которую ждали и пригласили, поздоровалась, схватила с подноса большой кусок пиццы, не присаживаясь, загрузила в рот, бери туда, часть горячего сыра, свесившись у неё из узкой ладони куском горячего янтаря, упала на пол, она ловко наклонилась, подобрала его и картинно зажевала, улыбнувшись паре ещё ужаснее. — Не поваляешь, не поешь! — откинув назад голову, показав острый прочий носик, прикольно, Таня захихикала, показав ей соседний стул.

— Давай мы тебя накормим!

— Ага, — сказала Наташа, она была чуть пьяна как раз для большой еды. — Спрашивается, чем? Спермочкой из ротика в ротик?! — Лучший символ самой себя.

— Светраздольемое, щами свежими, посмотри, мать, какие щи, — Таня ее любила.

— А где Лена, — Ставропольская осмотрелась, близоруко щуря глаза.

— Едет, — Студент поднялся, пошёл к выходу, — посидите пока, я посмотрю! — Он сразу стал серьёзным и похожим на старика Праджапати из тибетских сказок, полностью превзошедшего природу своего сознания, обладающего двенадцатью признаками просветления, учащего мир благому океану всеведущего всего.

— Он жениться на тебе хочет, — шепотом сказала Тане Краснопольская, оборачиваясь и оглядываясь, чтобы Студент это не заметил, всеми чтимый герой московского Движения, сознательно поддерживающий отвратительный облик, облачённый в кольчугу любви к красивой женщине, обладающей волшебными ногами, в данный момент идущий бескрайними шагами по направлению к держателям воровских устоев мира сего, великая благая удача, на расправу был быстр, чем и привлекал к себе женщин.

— Его жена пуля! — А посреди поля ракитов куст.

— Мой темный «металлик», большой «мерседес», он внешне вишневый, а внутренне видный, — на всеобщее горе зала певца сменила местная Жанна Агузарова, дым кольцами, пароходы там и тут, я — свою…. — сфоткала, но тебе я не пришлю.

— Спойте лучше «Strong Face Steel Heart», — попросила Танечка, — уши вянут! Сколько? — Не глядя, протянула официанту 100$.

— Я с ним почему, — вернулась к разговору, — я тебе уже говорила! Он настоящий! Георгия победит в спарринге… Если один мужчина может победить в  бою другого, женщине надо спать только с ним, что неясно? Наталья? Будет хорошая постель!

— Душу не трави, — Ставропольская сильно огорчилась, — со мной теперь вообще никто спать не будет, я старая, старше тебя на десять лет! Вы как с ним, все так же? Ожидала большего и получила?

— Да по-разному. Иногда дерёмся.

— «Steel Heart» спеть не могут, не знают, только «Тени во тьме», «Shadows In The Dark», подойдёт? «Тени»?

— Хорошо, принеси ещё пиццу! —  Большебрюхий халдей с одним завитком волос на голове обманул ее высочество инспектора курса, незаметно сунув «зелёную» к себе в карман, достав из другого ансамблю  50$, полтинник, сермяжная правда нелегко кабацкой жизни.

— Ты, я смотрю, совсем всем довольна, — упрекнула Наташа свою лучшую подругу, к Ставропольской Студент относился хорошо, всегда выручал, зная, как она любит одну из самых древних форм насилия фашизм, родиться бы ей мужчиной, это роднило ее с Головой, который на многих «партсобраниях профсоюза» или на стрелках кричал «хайльгитлер», яростно зигуя, не немецкий фашизм, война, фашизм вообще, анти-искусство, абсолютная страсть к полному тотальному уничтожению окружающей Вселенной, она же любила в нем, как и Таня, «достоевщину», минуты интеллигентской слабости и философских раздумий, когда он изводил себя и своих друзей безнадёжно щемящей рефлексией на  грани исповеди, вот эти люди (которых  мы..) погибли, пострадали, морально терзаясь, в поминая, кем он был, чем он был, имеет ли он моральное право «на», вообще правы ли они, как же так, ведь в детстве — в детстве! — учителя и родители учили совсем другому, кто мудрее, тот уступит, себе выбирай меньшее, твори добро, спасай мир, в сейчас в бизнес и криминал пришли страшные, средневековые пещерные люди, с которым иначе нельзя, а властные институты защиты общества и суды самые большие преступники, некоторые опера на Петровке и в других местах во время допросов впрямую снимали с подозреваемых скальп, надевая им до приезда «скорой» на голову вместо ранее пышной шевелюры грязный целлофановый пакет со следами засохшей крови, во второй клали собственно отрезанное, можете пришить.

— Да плевать, — успокаивала Таня. — Кому сейчас легко?? Ещё скажи, найти следователя… Посмотри на наш факультет, понимают только силу! Скажешь по-хорошему, засмеют в спину. А зависть??? Какая у нас зависть! Выйдешь на минуту, самые ценные папки всегда с собой, спрячут, украдут, у Натусика, — другого инспектора, коллеги Тани, — ключи подобрали от стола, нарезали все ведомости за курс, объяснительные, деньги и дипломы! Подсиживают.

— Руки им рубить надо по закону шариата, — сказал Студент. — Бита вроде делал так на Арбате, спецназовец.

— А почему он не в бригаде Сидоренко? — спросила Таня. — Или эти, как их там, лётчик этот Боцман, Волчок? Вы там что, с чеченами?

— Перестань говорить свои глупости, — на «работе» Студент сам от своих взглядов и принципов не отступал, вольным самураем быть перестал, когда пошёл к Пете, далее от Движения не отходил.

— Тебе надо перепрошить своё сознание, — Наташа за обе щеки уплетала первое, добавив в отличный борщ целый соусник не менее хорошей, стопроцентно жировой сметаны, — начать прошивать в нормальное уголовное! Октава нашей субкультуры чужда всей этой дерьмовой покорности псевдо-стране! Ты можешь делать в ней все, что угодно, надо обосновать, мы и тебя принять можем, ты не недостойна, какая разница? Главное, как ты приносишь пользу! У тебя на Пресне можно хранить оружие, чтобы с собой не возить, центр города, и так далее. Важно не то, что ты преподаватель русского языка и литературы, а где мы сейчас, куда пришли, апогей развития нормальной полноценной личности естественно криминал в форме ОПГ, боевая группа, вторая государственная структура в отличие от первой кристально чистая. Плохо тебе починят унитаз, в него и отправим по кусочкам! «Великолепную семерку» смотрела? Всех берём! Как считаются стихотворные размеры, не забыла?

— Убираем запятые, делим на слоги, считаем, сколько гласных, делим на стопЫ, расставляем ударения, если ставятся на две гласные, две стопЫ, считаем первое или второе, хворей-ямб, если ерунда, делим на три, ищем закономерность, получается дактиль, амфибрахий или анапест, или схемой 2-4-6-8, 1-3-5-7 или 1-4-7-10, 2-5-8…, 3-6-9 и так далее, если в конце не полный слог, все равно размер даже если окончание  амбическое.

— А анжамбеман?

— Армянская фамилия! — рассмеялась Таня.

— Анжабман это перенос! Спасибо, я подумаю, ты меня уже звал к себе, — Наташа закончила «пить суп», вытерлась ладошкой, встала со стула, наклонилась, обняла Студента, прошептав на ухо, — заезжай как-нибудь ко мне, — на ней были блестящие лосины светло-зеленого цвета и красная куртка из кожезаменителя, тоже блестящая, смотрелось, как африканский флаг. — Но ведь эта страна, — Она довольно откинулась на спинку стула, — она существует? Этот ресторан в ней!

— Чисто номинально и условно, иллюзорно в зависимости от нашего умопостроения, нет никакой целой Москвы, районы, состоящие из одних домов, которые состоят из стен, дели дальше на кирпичи, Москва все вместе, ярлык такой, то же и Россия. — На Ставропольской был блестящий турецкий свитер, на ногах боты советского пошива, кроме квартиры в хорошем месте ничего, смешная зарплата. — Либо ты, Наташа, человек нашей блажной культуры, либо заложник этого надуманного дерьма, нам накрученного, любите государство, больше говорить не буду, решай сама, ты филолог, лингвист, литературовед.

— Но мне мне нравится этот ярлык, — сказала Таня, — Москва, а Париж я ненавижу!

— Конечно, — согласился Студент, — ярлыки культура, в отрыве от  своей культуры любой ощущает отчаяние и депрессию, ты права! Мы все без исключения живем в мире символов, отсюда идеологии, самоотождествление, я поэт, я журналист, я бандит, я, я, я. Поэтому в мире все конфликты!

— Но себе мы все разрешаем, —  сказала Таня, Ставропольская с удивлением уставилась на неё, такой реплики от неё не ожидала, себе надо все разрешать, Таня улыбнулась  либо люби, либо вали, и тоже зацепилась за неё глазами, свои, получилось  очень символично.

— Что разрешено «понятиями», — поправил Студент, — мы с вами не политики и не коммерсанты, — Таня залилась внутренним теплом, мраморное прежде лицо порозовело без выпитого, присягнула, кроме мужа, Студента и подруг в сердце не пускать никого, смелый, сильный, способный и романтик, не «пещерный», прекрасный, великолепный, отчаянный и отважный, чудесный парень, Тане захотелось засунуть ему в рот целую бутылку с огромной соской, когда она вообще понимала, что у некоторых особей мужского пола существуют в поведении мужественные мотивы в отличии от окружения ее супруга, хотя бы один процент, начинала с ними общаться, мысленно сниму что-то с себя, отдавая что-то должное им, и мешало жить в ладу с остальными, принесли горячий шашлык. Предшествующий напряженный разговор, комментарии к манипуляциям Студента с философией, тонкой материей, возгласы и междометия, все смолкло, когда перед каждым на тарелке оказался шампур с еще шипящим шашлыком порцией по 500 грамм на 50$, столько Студент потратил каждую партию мяса, шипящая баранина исходила шашлычным дымом, особенный запах угля и мяса, такой иногда бывает, если жарить что-то на раскалённом камне, особый вкус хрустящей корочки, мариновал мясо кто-то из Кавказа или Средней Азии, чувствовалось.

— Интересно, — сдержанно прокомментировал этот факт Студент, уважая достоинство и великолепие поданного блюда, готовить шашлык в ресторанах обычно не умеют, Таня легко засмеялась, Наташа тихо улыбнулась, незримая награда обоим, обычная любовь зиждется на страсти, которая также означает беспокойство, требовательность и агрессию, Студент хотел накормить Наташу жидкостью духовной (в том числе духовной), с точки зрения языкознания понятие «абсолютный» значит не нуждающийся в точке отсчёта для сравнения, иначе абсолютное станет относительным, потому что ему надо будет соотноситься с чем-то ещё, с чем и с кем соотносились законные ВорЫ, ни с кем абсолютно, безотносительно лишённые любой точки отсчёта, ни от кого и от чего не зависящие и существующие безотчётно ко всем другим сами по себе, высшая ступень криминальной эволюции, с которой работали все без исключения: партия и правительство, преступные ОПГ, незаконные вооруженные формирования, возглавляли которые полевые командиры, силовые структуры и, конечно, бизнес, особенно большой, как положено всякому настоящему поэту, Студент звал за собой вверх всех своих любимых.

— Таня, ты читать любишь? — спросила Ставропольская.

— Не очень, — сказала Таня, — устают глаза особенно в транспорте. Зачем люди печатают книги, надо печатать только деньги! Ассигнации…

— Я не умею жарить шашлык, — честно призналась Ставропольская, сменив тему, ставшую неловкой.  — Получается спалённый или недожаренный! В «бурсе» все знают, что не умею! Танечка, научи?

— Кавказский уровень, — Студент попробовал шашлык. Над всей этой роскошью еды нависал суровый шампур закона, пар от шипящих кусков с кровью каждодневных столичных преступлений  конденсируется на его холодном лезвии, в кривых волнах подобным саблям, капли предупредительно падали жителям Москвы на головы, пугая их и дисциплинируя, самые переполненные изоляторы во всей стране были Матросска и Бутырка.

— Риск, конечно, но что жизнь без риска? — Ставропольская пальцами снимала с раскалённого металла обжигающее мясо, халдей поморщился. — Овсянка  по утрам за заурядную зарплату где-нибудь в Берлине, кто не рискует, тот не ест баранины! Яволь, берите меня к себе, я согласна! — Набив рот больше, чем могла прожевать, вытаращенными глазами обвела зал по кругу. — Кого будем мочить? Сейчас, да?! — Чтобы постичь безусловную символичность, в которой не работает обычная логика, надо понять промежуток пустоты в работе нашего ума и то, как мы начинаем проецировать себя в точку безопорности если не сразу, то постепенно, если речь идёт об абсолютном на самом деле, ты не приходишь, а идёшь, двигаешься, «идти», а не «приходить», — пошагал! — и есть  мышление ВорА, а не коммерсанта, собирателя, крысы, которая сносит всё в большой банк маячащей кучей денег, или собирает себе в кубышку под кроватью, в первом случае ее кидают, во втором грабят, настоящие преступные идеологи лишены «эго», потому что уже давно отказались от себя, своего психологического ориентира, смысл слова «бродяга» «живет общим», все для фронта, все для победы чёрного хода, если они отказались от себя, то и те, кто следует за ними, должны так поступать, подражая их незыблемому примеру отрекаться от женщин, от родителей, детей, своего тела, не напитывая его утиным мясом по выходным в китайских ресторанах, или чего такого, голая аскеза до окончательно изнурения плоти в карцерах, восходя в них там духом в воровском воззрении, босяки выдерживали, ломались титулованные спортсмены, привыкшие к хорошему питанию, то же в мафии, если умирает в больнице смертельно больная мать, а тебя зовут на стрелку, надо ехать, главное Семья, это трудно, говорить об этом на публике очень опасно, когда мы теряем свои ориентиры, возникает большая пустота, если вы никогда не были в тюрьме, у вас вообще нет такого ориентира, вам в вашей системе совершенно не с чем сравнивать, складывать-вычитать, вы уверены, что та жизнь, о которой столь долго старается писать автор, нигде, ее нет, пустое, огромная дыра у него в мозгу, а не в вас без опоры эго, в некоторых кругах эту книгу сочтут атакой бесовских сил, в других переживанием просветления, все так, пока профессиональные преступники в один прекрасный вечер не оказались у вас на кухне дома, да, тогда вы все сами увидите и поймёте, будет уже поздно, поверьте, автор не к тому, чтобы как-то сделать ВорОв в законе лучше или возвеличить, тем более, обелить, все произойдёт само собой, с вами побеседуют так, повиснете в открытом космосе без скафандра, паришь и вращаешься вокруг парада планет до скончания времён без бесплодной надежды вернуться обратно в свою ракету, не позволят, после данной беседы с вами наступит шок, который может продолжаться несколько дней, ковёр прошлой жизни из-под ног вытащен, включая былые амбиции, после чего вы или навсегда изменитесь, успокоитесь, или, обращаться в полицию бесполезно, как бы вы не напрягались или не брыкались, взволнованно дыша, до конца вашей жизни вам уже от них не избавиться, хотя бы сами там служите, теперь вы не бесхозный, вас нашли, есть, конечно, выход обратиться к другому равному вашим незваным гостям по рангу ВорУ, ещё надо найти, а так нет, не пугайтесь, не вы первый, двигайтесь в указанном ими направлении, и все будет ровно, из такого опыта переживания пугающей чёрной дыры параллельной субкультуры можно вырастить свой уголовный или коммерческий талант, как случилось со Студентом, кстати, при ВорАх о крови или смерти лучше не говорить, только если ими клянёшься, не принято.

— Сначала доедим, — он заметил в зале того, кого совершенно не ожидал, там была такая история, один коммерсант пригласил братву на Арбате в ресторан, заплатил за них, потом вдруг ушёл и больше не появлялся, исчез куда-то, по «понятиям» уходить он права не имел, — и никто другой! — выйти было можно, но остаться стоять у входа, дожидаясь, пока не выйдут все, хотя бы в зале оставался один человек, покурить со всеми вместе, попрощаться, вежливо разойтись, кто рассчитался за компанию, никого не интересовало, даже тем более, разве так поступает гостеприимный хозяин, обычно после банкета у входа стоят долго, как на свадьбе, каждому найдётся, что рассказать, «старшие» могут подняться и уйти, предварительно поблагодарив, равные нет, его считали равным, иногда коммерсант в бригаде пользуется бОльшим уважением, если он порядочный, пацаны долго возмущались, так не поступают, все равно, что кента после попойки не посадить на такси, даже хуже.

— Золотая антилопа показала ему жопу, — бил посуду дома Кастрюля.

— Уймись, — хмурилась жена, — он коммерс, не жил на Улице!

— Это не оправдание, — возразил ей Студент, — меньшевики обвиняли в срыве подготовки первой революции крестьян, рабочих не поддержали в пятом году, Ленин их оправдывал,  Троцкий возразил, крестьяне, и что? Если убьют кого-то, совершат уголовное преступление, судить будут так же, потом расстреливал. Невежливо есть невежливо, нет культуры! Ему четыре раза кредит давали безвозмездно…

— Но он же платил? — Жена Кастрюли поняла, и вот тут сидит, барашка ест.

— Миша, иди сюда, — Студент махнул рукой толстоту человеку в годах в хорошем сером костюме и больших роговых очках с немалыми диоптриями, через свои линзы смотрел на публику глазами водолаза из подводной лодки, теперь его глубокому погружению случай несколько помешал, так всегда бывает, с видом человека, совершившего горькую и непоправимую ошибку в прошлом, толстяк печально побрел к столу.

— Стул возьми и сядь! — Ставропольская начала своё первое Движение.

— Вы кто? — удивлённо спросил Миша.

Конец десятой главы