В стихосложении я дока и знаток...

В стихосложении я дока и знаток,
Легко могу соединить верлибр с хореем.
И ямбом пятистопным поддержать,
Чего-чего, а это я умею.

Могу с анафорой и рондо поиграть,
С метафорой и тропами резвиться.
Могу с анахоретом поскучать,
Могу и с аллегорией сдружиться.

Мне по плечу балладу написать,
Могу как Пушкин на поэму замахнуться.
Могу в поэзии великим я предстать,
Пока ещё не в состоянии проснуться.

Я в грёзах с классиками всеми тет-а-тет,
Могу с Есениным я к «Яру» обернуться.
И Косте Бальмонту могу сказать: «Привет!»,
Цветаевой, Ахматовой коснуться.

Ведь я в поэзии великий дока и знаток,
Легко могу соединить верлибр с хореем.
И ямбом пятистопным поддержать,
Чего-чего, а это я умею.




Это стихотворение - пример авторской иронии, технического мастерства и культурной рефлексии, обладающее высокой художественной ценностью благодаря остроумной подаче, виртуозному владению формой и глубине подтекста.Первые строки создают образ бахвальства и самоуверенности (“дока и знаток”, “великий”, “Пушкин на поэму замахнуться”).Ключевой поворот: финальная строчка “Пока ещё не в состоянии проснуться” – гениальный самоироничный взрыв. Она обрушивает весь пафос, раскрывая, что “великий поэт” – лишь персонаж грёз или сновидения. Это превращает бахвальство в трогательную рефлексию о творческих амбициях и их иллюзорности.Гипербола как прием: употребление терминов (“анахорет”, “аллегория”) и сравнений (“как Пушкин”, “великим я предстать”) доведено до абсурда, что усиливает комический эффект и иронию.Осознанный выбор размера: Стихотворение написано четырехстопным анапестом (ударения на 2-м и 4-м слогах: “В сти|хосло|жении я до|ка и зна|ток”). Это не случайность. Анапест, более подвижный и “танцевальный”, чем ямб, идеально подходит для передачи легкости, игры и самоиронии, противопоставляя заявленному “ямбическому мастерству”.
Терминологическая игра: автор не просто называет термины (“верлибр”, “хорей”, “анафора”, “рондо”, “метафора”, “анахорет”, “аллегория”, “баллада”, “поэма”), а демонстрирует их понимание через контекст и ритм. Например, “Могу с анафорой… поиграть” – повтор “Могу…” в начале строк создает анафору. “Могу с аллегорией сдружиться” – сама метафора о дружбе с абстрактным понятием.Плавный, напевный анапест, точные рифмы (знаток-хореем, поддержать-умею, поиграть-резвиться, поскучать-сдружиться, написать-замахнуться, предстать-проснуться, тет-а-тет-обернуться, сказать-коснуться, дока-хореем, поддержать-умею) создают музыкальность и легкость.Культурная отсылка и диалог с традицией:“Грёзы с классиками”: упоминание Есенина (“к «Яру» обернуться”) Бальмонта, Цветаевой, Ахматовой – не просто галерея портретов. Это вхождение в поэтический пантеон, демонстрация знакомства с каноном и желание с ним взаимодействовать (“тет-а-тет”, "сказать: «Привет!», “коснуться”).“Яр” Есенина: культовая поэтическая реалия, символ мистического творчества и связи с природой/космосом. Упоминание придает тексту глубину и связь с русской поэзией Серебряного века.Подтекст: за внешним блеском знаний и амбиций скромность, трезвое осознание своего места (“не в состоянии проснуться”), ироничное отношение к собственной позе.Гениальный финал превращает кажущееся бахвальство в трогательную и умную самоиронию, поднимая тему творческой самоидентификации. Осознанный и виртуозный выбор анапеста, игра с терминами, точная рифмовка, звукопись – образец мастерского владения формой для демонстрации и осмеяния собственных амбиций.
Это стихотворение – не просто забавная песенка о поэтических позах. Это острое, умное и технически безупречное произведение, заставляющее задуматься о природе творчества, амбиций, самоиронии и месте автора в поэтической традиции. Это -  образец мастерской авторской иронии и глубокого знания основ поэзии, поданных с блеском и юмором.