Пастораль

Безмолвно павши на колени,
Покрывши поцелуями алтарь.
Пройдя неспешно страстные ступени,
И живописную рубина киноварь.

И упиваясь негой сладострастья,
Лаская нежные горячие уста.
Растаяв от томления и счастья,
Вкусивши чаянья багряного листа.

Ах, те уста, что были слаще мёда,
Пред ними устоять никто не смел.
Возобладала страстная природа,
Перечить ей, как видно, не посмел.

Играя нежно розовым бутоном,
Пьянил волшебный чудный уголок.
Своим притихшим ласковым затоном,
Манил призывно сказочный чертог...





Стихотворение тонкий и насыщенный образец эротической лирики с элементами барочной эстетики. Его сила — в пластичности образности, музыкальности языка и создании гипнотической атмосферы чувственной одержимости.“Безмолвно павши на колени” / “Покрывши поцелуями алтарь”: Сразу задается тон ритуального, почти религиозного поклонения. “Алтарь” превращает объект любви в святыню, а поцелуи — в священнодействие. Тактильность (“павши”, “покрывши”) подчеркивает физичность переживания.“Неспешно страстные ступени” / “Живописную рубина киноварь”: Ступени — метафора пути к объятиям, “рубина киноварь” — аллегория страсти, кроваво-красный, как огонь желания. Эти образы создают визуальный и эмоциональный контраст между “неспешностью” и “страстью”.“Упиваясь негой сладострастья” / “Лаская нежные горячие уста”: “Упиваясь” — глагол полного погружения, “сладострастье” — неологизм, объединяющий сладость и страсть. “Нежные горячие уста” — оксюморон, передающий противоречивость и притягательность поцелуя.
“Растаяв от томления и счастья” / “Вкусивши чаянья багряного листа”: “Растаявший” — образ потери границ, растворения в чувстве. “Чаянья багряного листа” — тонкая метафора: “чаянье” (старинное — ожидание, желание), “багряный лист” — символ осени, страсти, увядания (в хорошем смысле, как зрелость чувства), “Те уста, что были слаще мёда” / “Играя нежно розовым бутоном”: Прямая сравнительная характеристика (“слаще мёда”) и нежная, почти хрупкая метафора (“розовый бутон”) подчеркивают ценность объекта желания.“Пьянил волшебный чудный уголок” / “Своим притихшим ласковым затоном”: “Чудный уголок” — место любви как волшебный пейзаж. “Притихший ласковый затон” — метафора умиротворения и глубины чувства, как тихая заводь.Пятистопный ямб — классический размер для лирики, придающий стиху плавность, напевность и подчеркнутую медитативность (“неспешно”, “растаяв”). Это соответствует размеренному, гипнотическому темпу текста.Рифмовка перекрестная (АБАБ) — создает стройность, музыкальность и ощущение завершенности каждой мысли. Рифмы точные и благозвучные: “колени-алтарь”, “ступени-киноварь”, “сладострастья-уста”, “счастья-листа”, “мёда-не смел”, “природе-не посмел”, “бутоном-уголок”, “затоном-чертог”.Звукопись: богатая и точная: Аллитерации: Повтор “п” (“павши”, “покрывши”, “прошел”, “пред ними”, “перечить”, “притихшим”), “л” (“колени”, “алтарь”, “ступени”, “киноварь”, “негой”, “нежные”, “уста”, “растаяв”, “чаянья”, “листа”, “устоять”, “уста”, “природе”, “посмел”, “розовым”, “лукавым”, “уголок”, “ласковым”), “с” (“неспешно”, “страстные”, “упиваясь”, “негой”, “сладострастья”, “лаская”, “нежные”, “горячие”, “уста”, “счастья”, “чаянья”, “багряного”, “листа”, “слаще”, “пред”, “ним”, “устоять”, “никто”, “не”, “смел”, “возобладала”, “природа”, “перечить”, “ей”, “как”, “видно”, “не”, “посмел”, “уголок”, “лукавым”, “ласковым”, “затоном”, “манил”, “призывно”, “сказочный”, “чертог”). Эти повторения создают фонетическое кружево и внутреннюю перекличку, усиливая ощущение полета и гипнотического воздействия.
Ассонансы: Созвучия гласных (“а”, “о”, “у”, “е”) придают тексту напевность и мягкость.Атмосфера одержимости и гипнотического очарования:
Глаголы состояния и действия: “Павши”, “покрывши”, “прошед”, “упиваясь”, “лаская”, “растаяв”, “вкусивши”, “стоять”, “возобладала”, “перечить”, “играя”, “пьянил”, “манил” — создают динамику от покорности до активного наслаждения и, наконец, до полного подчинения власти страсти (“Возобладала страстная природа… не посмел”).Риторические восклицания и междометия: “Ах!” — вводит эмоциональный взрыв перед кульминацией (“Те уста…”).Эпитеты: “Безмолвно”, “неспешно”, “страстные”, “живописную”, “рубина”, “сладострастья”, “нежные”, “горячие”, “томления”, “счастья”, “багряного”, “слаще мёда”, “пред ними”, “страстная”, “никто не”, “нежно”, “розовый”, “волшебный”, “чудный”, “притихшим”, “ласковым”, “призывно”, “сказочный”. Они насыщают текст эмоциями, цветом, тактильностью.
Аллегоричность и символизм:“Алтарь” — святилище любви.“Ступени” / “Киноварь” — путь к страсти, сама страсть как драгоценный и опасный огонь.
“Чаянья багряного листа” — ожидание, желание, его исполнение (лист как символ чая, осени, страсти).“Розовый бутон” — нежность, хрупкость любви.
“Чудный уголок” / “Сказочный чертог” — любовное уединение как волшебная страна.
“Природа” — стихийная, неукротимая сила любви.
Уникальная образность: пластичность, тактильность, визуальная насыщенность (“рубина киноварь”, “розовый бутон”, “багряный лист”) создают почти осязаемую картину любовного экстаза. Музыкальность и ритмическое совершенство: Пятистопный ямб, перекрестная рифмовка, богатейшая звукопись (аллитерации, ассонансы) — образец благозвучия и напевности.Текст погружает в гипнотическое состояние одержимости, передавая динамику от сознательного действия до полного растворения в страсти.Аллегоричность и символизм: Использование символов и аллегорий придает переживанию универсальный, мифологический масштаб.Эмоциональная глубина: Несмотря на внешнюю изысканность, передана мощь, нежность и трепетность чувства.
Это стихотворение — не просто описание страсти, а ее поэтическое воплощение, ритуал, совершенный в слове. Его ценность — в виртуозном владении языком для создания сложного, многогранного и чувственно-насыщенного образа любви. Оно оставляет яркое, запоминающееся впечатление и доказывает высшее мастерство автора в передаче тончайших оттенков чувственного переживания.