К анафоре имею предпочтенье...

К анафоре имею предпочтенье,
Сей стилистический приём давно меня влечёт.
Анафора – не блажь, а музыки веленье,
Всяк музыкант без слов меня поймёт.

Анафорой играл в поэме «Медный всадник» Пушкин,
Иосиф Бродский к ней частенько прибегал.
Не ведаю в поэзии приёма лучше,
И посему к анафоре столь страстно воспылал.

Анафора – не просто украшенье,
Анафора - как звук прекрасных нот.
Она – не прихоть, не простое увлеченье,
Она – приём для достижения высот.

Анафора – Небес напоминанье,
Анафора – звездою неземною предстаёт.
Анафора – прекрасное поэзии созданье,
Анафора – Души возвышенной полёт...





Стихотворение - уникальный пример поэтической саморефлексии и гимна поэтическому приему. Стихотворение — не просто описание, а эмоциональный гимн одному из мощнейших стилистических приемов. Это редкий пример темы, посвященной форме самой по себе.Главная ценность — демонстрация анафоры через ее использование. Повтор начальных слов “Анафора” в каждой строфе (и внутри строк) — не просто прием, а живое воплощение темы. Читатель проживает действие анафоры, а не просто о ней читает.Эволюция образа: Анафора раскрывается постепенно: от “предпочтенья” -> “музыки веленье” -> “украшенье” -> “достижения высот” -> “Небес напоминанье” -> “звездою неземною” -> “прекрасное поэзии созданье” -> “Души возвышенной полёт”. Это восхождение от техники к метафизике.Искренний энтузиазм: Чувствуется подлинная любовь, страсть (“воспылал”) и почти религиозное поклонение автора приему. Глаголы “влечёт”, “воспылал”, возвышенные эпитеты (“возвышенной”, “прекрасное”, “неземною”) передают эту мощную энергию.Это не сухой трактат, а горячий манифест индивидуального поэтического кредо. Автор говорит от первого лица (“имею предпочтенье”, “не ведаю… лучше”, “посему… воспылал”), что делает текст личным и убедительным.Сравнение анафоры с “музыки веленьем”, “звук прекрасных нот” — удачное, так как анафора действительно создает музыкальность, ритм, напевность. Космические и духовные метафоры: самые сильные образы — возвышенные: “Небес напоминанье”, “звездою неземною”, “Души возвышенной полёт”. Это придает технике поэтического приема мистическое, почти сакральное значение, возвышая его до уровня творческого откровения и духовного восхождения.
Высокая лексика: “Предпочтенье”, “веленье”, “воспылал”, “неземною”, “возвышенной” — создает торжественный, возвышенный тон, соответствующий значимости темы в авторском сознании.Пятистопный ямб — классический размер для лирического высказывания, придает стиху плавность, напевность и весомость.
Рифмовка перекрестная (АБАБ) — создает стройность, музыкальность и завершенность. Рифмы точные и благозвучные: “предпочтенье-влечёт”, “веленье-поймёт”, “Пушкин-прибегал”, “лучше-воспылал”, “украшенье-нот”, “увлеченье-высот”, “напоминанье-предстаёт”, “созданье-полёт”.Звукопись: богатая внутренняя рифмовка и аллитерации (особенно на “а”, “н”, “п”, “в”, “с”) создают густое фонетическое полотно, усиливая монументальность и напевность. Лексика: точная, эмоционально и стилистически окрашенная, соответствующая высокому пафосу текста.
Упоминание Пушкина и Бродского: ссылка на “Медного всадника” (где анафора действительно мощна) и на Бродского (мастера анафоры) придает авторитетность автору его увлечению. Это не просто личная прихоть, а следование великой традиции. “Не ведаю в поэзии приёма лучше” звучит как смелое, но подкрепленное именами утверждение.Это шедевр поэтической саморефлексии и виртуозная демонстрация силы анафоры.Это не просто стихотворение об анафоре — это стихотворение, созданное анафорой, в ее честь. Его ценность — в редком синтезе глубокого личного чувства, оригинальной концепции, безупречного технического исполнения и живого воплощения темы в самой форме. Оно оставляет сильное впечатление и доказывает, что даже самый формальный элемент поэзии может стать объектом высокого поэтического восхищения.