Дальше о буревестнике

Бывший гордый буревестник
Пил от гордости и боли,
От того что он не нужен:
Время подвигов ушло.
И повесился весною,
Там, в деревне, на заборе.
И вороны расклевали,
Его смелое лицо.

   ***

Можно быть и экстремалом
И искать всё время бури,
Потому, что жизнь – пустая,
А без бурь – вообще тоска.
Только в этом смысла мало,
Но намного больше дури,
Смелость дикая не долго
Забавляет дурака.

Бури кончатся, и станет
Все опять, пустым и пошлым,
И потянется за влагой
Душедушащей рука.
Буревестники устало,
Остаются в мёртвом прошлом
Подвиг – это слишком мало,
Жизнь же страшно далека.

Он висит, забытый миром,
Одинокий, бесполезный,
И никто не опознает,
Что кричал когда-то он:
"Пусть сильнее буря грянет,
И на крик его болезный
Чайки преданно кивали,
Одобряя гневный стон.

Только чайки разлетелись,
И опали следом листья,
И на душу наступила
Беспросветная зима.
А весной ему хотелось,
Как-то яростно влюбиться!
Только где там,
За плечами,
Как всегда: тюрьма, сума...

Вот и понял Буревестник,
Что одно ему осталось,
Чтобы мартовское солнце
Ослепило, как тогда,
Ярость гнева, пламя страсти,
И уверенность в победе,
Выжигали жадным светом
Одинокие глаза.

И теперь висит, как будто,
Он опять схватился с бурей,
Но без пИнгвинов и чаек –
Сам с собою на один.
И хлебнув до рвоты дури,
Затянув верёвку утром,
Он погиб, но безусловно,
Безвозвратно победил.