Горели иконы...

Горели Строгановых братьев иконы,
С извилистой речкой пейзажная синь,
Солдатик несчастный, солдатик влюблённый,
Рыдал под окошком, твердя всё "Аминь".

Сам классовый враг нашептал про вечерню,
Про тихих оплечных, огрудных святых,
Солдатик несчастный, узнает деревня,
Что ты храм поджёг, революции псих.

С чеканным окладом горели царицы,
Садился за горькую книгу Христос,
В пустые, небесные с блеском глазницы
Глядел безобразный, житейский навоз.

Херсонес и Киев, Чернигов, Владимир,
Из дальних углов загорались князья,
Дрожит на ветру наглый, вражеский вымпел,
Поджёг ты Россию, убогонький, зря...

Влюбился несчастный в поганую смуту,
В Христа Пантократора бросивши грязь,
За водку, за девок, за ада валюту
Ты глупый солдатик живёшь точно мразь.

Горит храм старинный, моргают окошки,
Предчувствует горе слепая ольха,
Сгорела с иконами боль-босоножка,
Кусочки просфоры, ошмётки греха.

Солдатик стоит, разумеется плачет,
Из рук покатился чужой пистолет,
Хоть сердце дурное, но горе собачье,
Распался на части земной человек.

Пожар догорает, убогонький кайся,
Устюжская Матерь укроет слезой,
На Бога надейся, но в боли смиряйся,
Простивши вселенной святую Любовь,
На этом пожаре дерзай, распинайся,
Чтоб выкупить честно Христовую кровь,
Покайся солдатик, убогий покайся,
Ответить придётся за Русскую боль!