Туман ложится на край небес,
и ночь хранит миллионы бесед.
Вопросы старше, чем пыль планет,
звучат без слов, но ответа нет.
Молчит камень, и звёзды горят,
как будто сами себе говорят.
А мы — мгновенье, что свет переждёт,
и снова в вечность легко уйдёт.
Но в этой искре, что зовём «я есть»,
рождается тайна, и в ней — вся честь.
Не важно, что мир исчезнет в пути —
он вечен в том, что умеет молчать и цвести.
Молчание вечности
© Copyright: Лев Визан, 2025
Свидетельство о публикации №125092801497
Свидетельство о публикации №125092801497
Рецензии
Ну, читаю — “Молчание вечности”. Вначале подумал: опять сейчас начнут про звёзды да про космос, как будто у нас в деревне проблем нету. А тут — туман, край небес, ночь, миллионы бесед… Миллионы! Я прям представил: сидит ночь, как председатель сельсовета, и протоколирует, кто чего шептал, кто чего недосказал, кто кому в душу залез без сапог.
И главное — вопросы, говорит, старше, чем пыль планет. Вот это верно. У меня тёща тоже вопросы задаёт — так они явно старше пыли, и ответа нет, хоть тресни. И ведь не скажешь ей: “тёща, молчи и цвети”. Не поймёт.
А тут прямо по-честному: “звучат без слов, но ответа нет”. И так спокойно сказано, будто это нормально. Будто мир тебе не обязан разъяснительную записку писать. Камень молчит, звёзды горят — и как будто сами себе говорят. Вот это я уважаю: сам себе сказал — сам себе и поверил. Никаких тебе комиссий, экспертиз, согласований.
А про нас — “мы мгновенье”. Ну да, чего уж. Только успел чай налить — уже остыл. Только обиделся — уже забыл, из-за чего. И вроде смешно, а вроде и не очень. Потому что узнаётся.
Но мне вот что понравилось: автор не даёт человеку в грязь лицом плюхнуться. Он говорит: да, ты мгновенье… но в этой искре, которую ты “я есть” называешь, рождается тайна, и в ней — вся честь. То есть ты, конечно, мелкий, как семечка, но семечка — не мусор. Её посади — вырастет. И вот тут как раз про “цвети”.
И конец хитрый: “Не важно, что мир исчезнет в пути — он вечен в том, что умеет молчать и цвести.” Это, знаешь, как про мужика: может он не оратор, не певец, не философ в пиджаке — а молчит, работает, сына вырастил, яблоню посадил. И вот он — вечный. Не потому что бессмертный, а потому что дело живое оставил. Молчание не как обида, а как глубина.
В общем, штука такая: стих не орёт, не давит. Он тихо тебе под локоть: “не выламывай у мира ответы, не бегай за ними с ведром — стой. Молчи. Дыши. И делай своё. Потому что вот это — и есть честь”. И после него не хочется умничать — хочется просто… нормально жить.
Послевкусие — долгое, как туман над полем: вроде разошёлся, а всё равно где-то внутри стоит. И иногда даже полезно — чтоб не трепаться зря и не требовать от вечности справку с печатью.
Жалнин Александр 27.02.2026 21:15 • Заявить о нарушении
И главное — вопросы, говорит, старше, чем пыль планет. Вот это верно. У меня тёща тоже вопросы задаёт — так они явно старше пыли, и ответа нет, хоть тресни. И ведь не скажешь ей: “тёща, молчи и цвети”. Не поймёт.
А тут прямо по-честному: “звучат без слов, но ответа нет”. И так спокойно сказано, будто это нормально. Будто мир тебе не обязан разъяснительную записку писать. Камень молчит, звёзды горят — и как будто сами себе говорят. Вот это я уважаю: сам себе сказал — сам себе и поверил. Никаких тебе комиссий, экспертиз, согласований.
А про нас — “мы мгновенье”. Ну да, чего уж. Только успел чай налить — уже остыл. Только обиделся — уже забыл, из-за чего. И вроде смешно, а вроде и не очень. Потому что узнаётся.
Но мне вот что понравилось: автор не даёт человеку в грязь лицом плюхнуться. Он говорит: да, ты мгновенье… но в этой искре, которую ты “я есть” называешь, рождается тайна, и в ней — вся честь. То есть ты, конечно, мелкий, как семечка, но семечка — не мусор. Её посади — вырастет. И вот тут как раз про “цвети”.
И конец хитрый: “Не важно, что мир исчезнет в пути — он вечен в том, что умеет молчать и цвести.” Это, знаешь, как про мужика: может он не оратор, не певец, не философ в пиджаке — а молчит, работает, сына вырастил, яблоню посадил. И вот он — вечный. Не потому что бессмертный, а потому что дело живое оставил. Молчание не как обида, а как глубина.
В общем, штука такая: стих не орёт, не давит. Он тихо тебе под локоть: “не выламывай у мира ответы, не бегай за ними с ведром — стой. Молчи. Дыши. И делай своё. Потому что вот это — и есть честь”. И после него не хочется умничать — хочется просто… нормально жить.
Послевкусие — долгое, как туман над полем: вроде разошёлся, а всё равно где-то внутри стоит. И иногда даже полезно — чтоб не трепаться зря и не требовать от вечности справку с печатью.
Жалнин Александр 27.02.2026 21:15 • Заявить о нарушении